Терапия света

Влажный воздух кофейни «Полустанок» был густым от запаха пережаренных зёрен и скрытого напряжения. Феликс вытирал бокалы, движения его были резкими, нервными. Он чувствовал себя как натянутая струна. После визита Уэн к Хёнджину прошло два дня, но тревога не отпускала. Хёнджин стал замкнутым, почти не касался его, а в его глазах читалась постоянная настороженность, будто он ожидал удара из любой тени.

Дверь кофейни распахнулась, и внутрь ворвалась струя свежего, прохладного воздуха. Вошёл Сан. Его появление всегда было событием — он нёс с собой энергию шумных вечеринок и беспечности. Но сегодня на его обычно беззаботном лице была нехарактерная серьёзность.

— Брось ты это, — Сан опустился на барный стул, его взгляд скользнул по Феликсу. — Выглядишь так, будто тебя через мясорубку прокрутили.

— Спасибо за комплимент, — буркнул Феликс, отставляя блестящий бокал.

— Серьёзно, Феликс. Я тебя знаю. Что-то происходит. И это что-то связано с твоим доктором.

Феликс замолчал. Он не хотел говорить. Не хотел выносить сор из избы, которая и так трещала по швам.

— Он не просто мой доктор, — тихо сказал он, отворачиваясь, чтобы приготовить эспрессо.

— Я так и понял, — Сан вздохнул. — Слушай, я не осуждаю. Ты взрослый. Но... я слышал кое-что.

Феликс замер, держа в руке портафильтр.
—Что именно?

— От одного знакомого, который работает в той же клинике. Что у твоего Хёнджина не всё чисто. Был один пациент... — Сан понизил голос. — Парень по имени Ким Сонхун. Он покончил с собой. И ходят слухи, что Хёнджин был... как бы помягче... слишком жёстким с ним. Что его методы довели того до края.

Ложка, которую Феликс держал, с грохотом упала на пол. Звон металла о кафель отозвался в тишине кофейни. Он медленно повернулся к Сану.

— Что ты сказал?

— Я не хочу сеять панику, но... Ты уверен, что тебе стоит быть с ним? Особенно в твоём состоянии? — Сан смотрел на него с искренним беспокойством. — Терапия — она как скальпель. Может лечить, а может и калечить. Я просто боюсь, что он использует тебя как... ну, как способ залатать свою собственную вину.

Каждое слово Сана било в одну и ту же точку, которую уже прощупал Уэн. «Гробовщик душ». «Ты — его искупление». Феликс чувствовал, как почва уходит из-под ног. Он хотел кричать, что Сан не прав, что он ничего не понимает. Но внутри поднималась тошнотворная волна сомнений.

— Он... он не такой, — слабо попытался он возразить.

— А какой он? — Сан наклонился ближе. — Он помог тебе? По-настоящему? Или просто стал ещё одной зависимостью? Ещё одним способом не смотреть в лицо своим демонам?

Феликс не ответил. Он не мог. Потому что в этих словах была горькая правда. Хёнджин не излечил его. Он просто стал его наркотиком. Более сильным, чем алкоголь, более опасным, чем паника.

---

Той же ночью Феликс вернулся в квартиру Хёнджина. Тот сидел в гостиной, в темноте, уставившись в незажжённый камин. В воздухе витал запах виски.

— Ты где был? — голос Хёнджина прозвучал хрипло.

— На работе, — коротко ответил Феликс, скидывая куртку.

— Один?

Феликс остановился. Что это было? Ревность? Контроль?
—Что? Нет. Со всеми. С Лисой. С клиентами.

Хёнджин медленно повернул голову. В свете уличных фонарей его лицо выглядело измождённым.
—Ко мне приходил У.

— Я знаю. Ты говорил.
—Он сказал, что будет следить за тобой. Что он подойдёт к тебе.

Лёд страха пробежал по спине Феликса.
—И что? Ты собираешься его остановить?

— Я не знаю, — честно признался Хёнджин. Он поднялся и подошёл к Феликсу. — Я не знаю, как. Он как тень. Он везде. И он прав в одном.

— В чём? — Феликс сжал кулаки, чувствуя, как нарастает истерика. — В том, что ты гробовщик? В том, что ты тянёшь меня на дно?

Хёнджин замер. Его глаза расширились.
—Ты... ты говорил с ним?

— Нет! Но я говорил с другими! — крикнул Феликс, и все его сомнения, вся боль вырвались наружу. — Все вокруг твердят одно и то же! Что у тебя на руках кровь! Что твой пациент покончил с собой из-за тебя! Это правда?

Глубокая, мёртвая тишина повисла в комнате. Хёнджин смотрел на него, и в его взгляде не было ни отрицания, ни оправдания. Только пустота.

— Да, — тихо сказал он. — Это правда.

Признание, которого Феликс одновременно ждал и боялся, обрушилось на него с сокрушительной силой. Это была не абстрактная история. Это был факт. Его Хёнджин, человек, в объятиях которого он искал спасения, был тем, кто не уберёг своего пациента.

— Как? — прошептал Феликс, его голос дрожал. — Как ты мог? Ты же... ты же должен был помогать!

— Я пытался! — голос Хёнджина сорвался, в нём впервые зазвучала отчаянная защита. — Я делал всё, что мог! Но иногда... иногда всего недостаточно! Иногда человек уже слишком глубоко в яме, и никакая верёвка не достанет!

— А может, ты просто не ту верёвку кинул? — Феликс отступил на шаг, его глаза наполнились слезами. — Может, ты был слишком холоден? Слишком отстранён? Как и со мной? Я для тебя что? Очередной проект? Очередная попытка доказать себе, что ты не монстр?

— Нет! — Хёнджин шагнул вперёд, его лицо исказилось от боли. — Ты... ты другое!

— Чем? — Феликс зашёлся в истерическом смешке. — Чем я отличаюсь? Тем, что сплю с тобой? Это делает меня более ценным пациентом? Более интересным случаем?

— Замолчи! — Хёнджин схватил его за плечи, тряся. — Ты не понимаешь! Ты... ты единственный, кто...

— Кто что? — Феликс вырвался из его хватки. — Кто заставил тебя чувствовать? Поздравляю! Ты использовал моего мёртвого брата и мою сломленную психику, чтобы снова почувствовать себя живым! А что я получил? Ещё одну больницу в виде твоей квартиры! Ещё одного надзирателя в виде тебя!

Это было жестоко. Несправедливо. Но в этот момент Феликс не мог думать ни о чём, кроме собственной раны, своей предательской надежды, которая снова оказалась разбитой.

Хёнджин отшатнулся, словно от удара. Его лицо вытянулось, стало каменным.
—Значит, так? — его голос стал ледяным. — Я — тюрьма? Надзиратель? Хорошо. Тогда тебе нечего здесь делать.

Эти слова повисли между ними, острые и необратимые.

Феликс смотрел на него, и его гнев начал сменяться леденящим ужасом. Он не хотел этого. Он не хотел уходить. Он хотел... он не знал, чего он хотел. Правды? Оправданий? Он хотел, чтобы Хёнджин был тем, кем он его представлял. Спасителем. А он был просто человеком. Сломленным, напуганным, с грязным прошлым.

— Я... — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Уходи, Феликс, — Хёнджин повернулся к нему спиной. Его плечи были напряжены до предела. — Пока я не стал для тебя тем, кем стал для Сонхона.

Это был низкий удар. Осознанный и точный. Феликс почувствовал, как что-то рвётся в его груди. Он больше не мог здесь находиться. Он развернулся и, почти не видя дороги от слёз, бросился к двери.

Дверь захлопнулась с оглушительным стуком.

Хёнджин остался один в тишине своей стерильной квартиры. Он медленно опустился на колени, его тело содрогнулось от беззвучных рыданий. Он сделал это. Он оттолкнул его. Чтобы спасти? Или из страха? Он не знал. Он знал только одно — страх потери, который мучил его все эти дни, теперь стал реальностью. И эта реальность была в тысячу раз страшнее любого призрака из прошлого.

Он остался один. Своей собственной рукой. И впервые за долгие годы он почувствовал не просто одиночество. Он почувствовал пустоту, которая грозила поглотить его целиком.