4 часть
Солнце, раскаленное докрасна, медленно тонуло в дымке горизонта, окрашивая небо в нежные оттенки персикового и сиреневого. На просторной крыше, с которой открывался вид на угасающий день, царила идеальная картина летнего вечера. Воздух пах дымом от мангала, где Минхо с важным видом главного повара переворачивал шашлыки. Рядом с ним, сосредоточенный помогал Хёнджин. Они, казалось, мгновенно нашли общий язык в молчаливом мужском понимании.
Феликс сидел за большим деревянным столом на мягкой подушке, потягивая простую воду и наблюдая за происходящим с тихой, светлой улыбкой. Его взгляд скользнул по друзьям: Наён с художественным усердием заплетала мелкие косички в волосы покорного Чонина, а Сынмин с Джисоном, уткнувшись в телефон спорили, какая песня станет идеальным саундтреком для этого момента.
Феликс засмотрелся на эту живую, шумную картину, впитывая каждую деталь. И тут к нему подсела Наён.
— Эй, ребята, вы только посмотрите, какой наш Феликс сегодня задумчивый! — воскликнула она, и в ее глазах вспыхнули озорные огоньки. — Его срочно нужно растормошить!
— Нет, Наён, всё в порядке, я просто... — начал было Феликс, но было уже поздно.
Как по команде, Джисон, Чонин и Сынмин с веселыми возгласами набросились на него, и через секунду Феликс уже лежал в центре небольшой кучи-малы, заливаясь беззаботным, звонким смехом, пока его щекотали со всех сторон. Его смех был таким же солнечным, как и его волосы.
Минхо и Хёнджин, стоя у мангала, наблюдали за этой суматохой. И Хёнджин, украдкой глядя на Феликса, видел в его глазах не просто смех, а целый свет — тёплый, искренний и такой живой, что от него, казалось, становилось теплее всем вокруг. Этого парня любили. Без условий и оговорок. Любил его брат, любили друзья. И Хёнджину, у которого не было ничего подобного, вдруг до боли захотелось верить, что и ему может повезти с такими друзьями.
— А ну, приканчивайте возню, подаю на стол! — скомандовал Минхо, снимая с шампуров дымящееся мясо.
Все уселись вокруг стола. Хёнджин, будто невзначай, занял место рядом с Феликсом, и их колени под столом мягко соприкоснулись.
Под треск углей и тихую музыку они ели шашлык, передавая друг другу самые лакомые кусочки, пили соджу и обменивались историями.
— Вы представляете, — рассказывал Минхо, — я не выдержал и прямиком зашёл к нему в комнату и запустил «газовую атаку»! А тут входит Джисон и думает, что это Феликс!
Все залились громким хохотом, а Джисон хохотал громче всех.
—Ты отвратителен, Минхо, заткнись! — фыркнул Феликс, бросая в брата бумажной салфеткой.
— Да ты что, братишка, здесь все свои! Могу рассказать случай про Феликса...
—Нет, молчи! — попытался его остановить Феликс.
— Короче, месяц назад, наверное, было это...
— Нет, Минхо, я щас тебя заткну! — Феликс, недолго думая, схватил со своей тарелки сочный шашлык и быстрым движением засунул его в открытый рот брата.
Взрыв смеха снова покатился по крыше, и Феликс смеялся вместе со всеми. Но потом, когда все продолжили делиться историями, он на мгновение замолк. Он просто сидел и смотрел на них — на эти родные лица, освещенные огоньками гирлянд и светом звёзд. Он впитывал каждый звук, каждую улыбку, пытаясь запечатлеть в памяти эту картину целиком, сохранить это чувство безмятежного счастья. В этот миг, несмотря на всё, он был по-настоящему счастлив и всем сердцем наслаждался каждой прожитой секундой.
Феликс потянулся через стол за последним кусочком пиццы, но его локоть задел стоящий на краю стакан. Стакан с соком выплеснулась прямо на светлые штаны Хёнджина.
— Ой! Хёнджин, прости, пожалуйста! — тут же вскочил с места Феликс, — Я нечаянно!
Хёнджин тоже поднялся, отряхивая мокрую ткань. Выражение его лица было скорее уставшим, чем злым.
—Всё в порядке, Феликс, не переживай. Я просто схожу домой и переоденусь.
— Не надо! — выкрикнул Феликс, хватая его за запястье. — Я тебе свои вещи дам! У меня есть отличные спортивные штаны.
— Нет, правда, не надо, — Хёнджин мягко, но настойчиво попытался высвободить руку. — Всё хорошо.
Но Феликс уже не слушал. Упершись, он решительно развернул Хёнджина и легонько подтолкнул его в сторону лестницы.
—Ребят, мы на пять минут отойдём с Хёнджином! — бросил Феликс через плечо ошарашенной компании.
— Феликс, правда, я не нуждаюсь в этом! — ещё раз попытался возразить Хёнджин, но его уже вели прочь, как непослушного котёнка.
Единственной, кто не сводил с них внимательного взгляда, была Наён. Она всегда первой замечала малейшие изменения в настроении друзей и читала их, как открытую книгу. И сейчас она видела не просто суету из-за пролитого сока. Она видела, как Хёнджин, обычно такой жёсткий и отстранённый, позволил Феликсу схватить себя за руку и толкать куда попало, не оказывая по-настоящему серьёзного сопротивления. В его протестах было больше смущения, чем настоящего раздражения.
На её губах играла лёгкая, понимающая улыбка. Она-то знала. Знает, что Феликсу Хёнджин симпатичен. И видит, пусть и сквозь толстый слой льда, что и Хёнджин дышит в его сторону далеко не ровно. Просто мастерски это скрывает.
~~~~~~~~
Феликс втолкнул Хёнджина в свою комнату.
Комната Феликса была такой же, как и он сам — светлой, тёплой и немного хаотичной. Лучи настольной лампы мягко освещали стены, завешанные постерами с баскетболистами. На полках стояли медали и кубки, соседствуя с раскиданными комиксами. Пахло свежим бельём, апельсиновым освежителем и чем-то уютно-домашним. Хёнджин на секунду замер, осматриваясь. Этот беспорядок был полной противоположностью стерильной, холодной пустоте его собственной комнаты. Здесь чувствовалась жизнь.
— Так как ты длинный, я поищу старые штаны Минхо, они где-то тут валялись, — пробормотал Феликс, роясь в шкафу. — А эти снимай пока.
Хёнджин молча наблюдал за его спиной, а затем, отбросив сомнения, расстегнул джинсы. Резкое движение вызвало приступ острой боли от вчерашних ожогов, и он невольно айкнул, сжав зубы.
Феликс тут же обернулся.
—Ты чего?
Хёнджин отвёл взгляд, проклиная себя за неосторожность.
—Ничего. Феликс, не ищи, всё хорошо.
—Не хорошо, я уже нашёл, — Феликс подошёл и протянул сложенные спортивные штаны. — Держи.
— А ты можешь выйти, пожалуйста? Я переоденусь, — тихо попросил Хёнджин.
— Ой, да, конечно, — Феликс, покраснев, выскочил за дверь.
Как только Феликс оказался в коридоре, его окликнула мама, проходившая мимо с пустой вазой в руках.
—Феликс, а вас там друзья не заждались? И позвони, пожалуйста, бабушке, передай, чтобы не забыла — ждём её на ужин. Она тебя всего неделю не видела, а уже соскучилась.
—А, да, конечно, мам, щас! — кивнул Феликс, но его мысли были по-прежнему в комнате с Хёнджином.
Феликс, недолго думая, снова распахнул дверь, чтобы быстро сказать Хёнджину, что забыл свой телефон тут.
—Хён, я надеюсь ты одел...
Феликс замер, увидев, что Хёнджин успел натянуть штанину только на одну ногу. Феликс резко закрыл глаза.
—Ой, прости!
Хёнджин, будто обожжённый, рывком натянул вторую штанину, пытаясь скрыть ужасные красные волдыри и пятна на своей коже. Но было поздно.
Феликс снова открыл глаза, будто, что-то увидел.
—Так, подожди.
—Что?
—Что это у тебя на ноге было?
—Ничего. Тебе показалось.
Но Феликс не отводил взгляда. Его лицо омрачилось. Внезапно он опустился на колени перед Хёнджином и резко задрал обе штанины. Обожжённая кожа предстала во всей своей ужасающей красе.
— Ай! — Хёнджин снова вскрикнул от боли и неожиданности.
— Это что такое, Хёнджин? — голос Феликса дрожал от сдержанной ярости и шока. — Ты дурак? Зачем ты это делаешь?
— Не я это делаю! — вырвалось у Хёнджина. — Зачем ты вообще вошёл? Я же сказал не заходить!
—Кто это сделал?!
—Не твоё дело!
В этот момент в кармане Хёнджина зазвонил телефон. На экране горело имя «Мать». Ледяная волна страха смыла все остальные эмоции.
—Мне пора идти, — бросил Хёнджин, проходя мимо Феликса, и вышел из комнаты, почти сбежав вниз по лестнице.
— Хёнджин, постой! — Феликс догнал его уже на первом этаже, у выхода. Он схватил его за плечо и развернул к себе. — Что случилось, Хёнджин? Кто это сделал? Ты можешь мне всё рассказать.
— Ты не поймёшь меня, — прошептал Хёнджин, глядя в его глаза.
— Но я хочу понять! — в голосе Феликса прозвучала искренняя, жгучая боль.
И Хёнджин увидел это. Не просто любопытство. Не жалость. А настоящее, глубинное беспокойство. Впервые в жизни кто-то смотрел на него вот так — как будто его боль была их собственной.
— Всё нормально, — попытался Хёнджин соврать, но голос предательски дрогнул.
—Но я же вижу!
—Мне пора, Феликс.
Хёнджин развернулся и вышел за дверь, оставив Феликса одного в прихожей.
Путь домой пролетел как в тумане. Хёнджин не чувствовал под ногами асфальта. Его мысли крутились вокруг одного — вокруг Феликса. Как в его глазах горел огонь, увидев несправедливость
Что-то тёплое и пугающее начало шевелиться в его замёрзшей груди. Это было не просто чувство — это был целый мир, который Феликс ему подарил. Необъяснимое тепло. Ощущение, что он кому-то нужен не как пешка в бизнесе родителей, а просто так, сам по себе.
И это пугало его до дрожи. Сильнее, чем гнев отца, сильнее, чем раскалённая плойка в руках матери. Потому что теперь у него было что терять.
Хёнджин попытался анализировать это чувство, понять, как оно называется, но мозг отказывался работать. Вместо этого он сделал то, что умел лучше всего — выживать.
«Заткнись. Замри. Не чувствуй»,— пронеслось у него в голове, как заученная фраза.
Он с силой и с усилием, затолкал эти новые, хрупкие, тёплые ощущения в самый дальний и тёмный угол своей души. Закопал их поглубже, под слоями льда и равнодушия, которыми он годами защищал себя.
Хёнджин пытался отбросить эти мысли, затолкать их поглубже, но они возвращались с навязчивой силой. Он не понимал, что это — благодарность, симпатия или что-то большее. Он просто знал, что впервые за долгие годы ему было не всё равно. И именно поэтому это было так опасно.
Но вот Хёнджин остановился перед своим домом. Мрачное, холодное здание, казалось, дышало на него ненавистью. И в тот же миг все эти новые, хрупкие, тёплые чувства разбились в дребезги, смытые ледяной волной страха и ожидания боли. Реальность накрыла его с головой. Он глубоко вздохнул, и его лицо снова стало каменной маской, за которой никто не должен был разглядеть ту искру, которую только что зажёг в нём Феликс и которую он так отчаянно пытался теперь потушить.
--
1575 слов