3 часть
Стадион гремел аплодисментами. Мяч, выпущенный рукой Феликса, с идеальной точностью попадал в кольцо, снова и снова. Свист трибун, восторженные крики команды — всё это создавало оглушительный фон, но Феликс почти не слышал его. Его взгляд скользил по трибунам, выискивая в толпе одно-единственное лицо — замкнутое и отстранённое. Но Хёнджина нигде не было. И эта пустота жгла сильнее, чем любая ошибка на площадке, заставляя его блестящую игру чувствовать неполной.
На следующий день, по дороге в школу, Феликс выложил Джисону всё: про библиотеку, про спасение от книг.
—И что ты собираешься делать? — спросил Джисон, подняв бровь.
—Я просто хочу с ним подружиться. И всё.
—И всё? — не поверил Джисон.
—Ну, возможно, — начал было Феликс, но в этот момент он увидел впереди ту самую стройную, одинокую фигуру. Хёнджин шёл по коридору, направляясь к классу.
Сердце Феликса ёкнуло. Он, не раздумывая, рванул вперёд, опередил его и, мягко, но настойчиво, развернул за локоть, уводя обратно в коридор.
—А почему не пришёл на игру? — голос Феликса звенел наигранной бодростью, и на его лице расцвела та самая ослепительная улыбка. — Я ждал.
— Оставь меня в покое, — тихо, но твёрдо произнёс Хёнджин, глядя куда-то мимо него.
—Почему ты такой грустный? — настаивал Феликс, пытаясь поймать его взгляд. — Что-то случилось?
Хёнджин с раздражением отворачивался, его лицо было напряжённой маской.
—Хёнджин?
—Да что тебе?! — вдруг повысил голос Хёнджин, и сорвавшийся на крик, заставил замолкнуть шум в коридоре. — Что тебе от меня надо? Почему ты ко мне привязался? Как же меня бесит твоя улыбка! Не улыбайся! Ненавижу её! Просто оставь меня в покое! Не хочешь, чтобы тебе было обидно? Ладно. С сегодняшнего дня я сделаю вид, что ты для меня умер!
Хёнджин бросил этот взгляд — полный боли, гнева и отчаяния — развернулся и скрылся в классе, громко хлопнув дверью.
Джисон, наблюдавший за этой сценой, стоял в ступоре, его кулаки непроизвольно сжались.
—Нет, ну оскорблять моего друга — это уже перебор! — проворчал он, с яростью закатывая рукава и делая шаг к классу.
Но его остановил Феликс.
—Стой, Джисон.
Феликс стоял на том же месте. Его улыбка, та самая, которую только что назвали ненавистной, медленно угасла, оставив на лице пустое, потерянное выражение. Он смотрел на закрытую дверь, за которой исчез Хёнджин.
—Пожалуйста, не трогай его, — попросил Феликс, и его голос дрогнул. — Я... я сяду с тобой.
В этих простых словах слышалась не просьба, а мольба — и вся глубина обиды, которую Феликс пытался скрыть.
— Ну уж нет, — сквозь зубы сказал Джисон, его кулаки все еще были сжаты. Он видел, как дрогнули ресницы Феликса, и это лишь подлило масла в огонь.
— Джисон, пожалуйста, — голос Феликса прозвучал тихо.
— Но он…
— Я в порядке, Джисон. Правда.
— Не верю, — сказал Джисон, но его друг уже не слушал.
Феликс глубоко вдохнул, словно набравшись воздуха перед погружением в ледяную воду, и толкнул дверь класса. Его взгляд сразу же нашел Хёнджина. Тот уже смотрел на него, темные глаза были полны бури, но Феликс быстро отвел глаза. Он не мог выдержать этого взгляда — того самого, что еще вчера казалось ему такой заманчивой загадкой, а сегодня резало больнее любого ножа.
Джисон, ворча что-то под нос, последовал за ним, и они вдвоем устроились на их привычном месте.
Хёнджин, наблюдая, как Феликс намеренно садится подальше, как тот больше не бросает ему свой сияющий, навязчивый взгляд, почувствовал, как по спине разлилась тяжелая, липкая волна стыда. Ему стало не по себе, в горле застрял неприятный ком. Он добился своего — оттолкнул его, — так почему же ему было так мерзко?
Прозвенел звонок на урок. Феликс сидел, уставившись в учебник, но буквы расплывались перед глазами. В голове снова и снова, как заевшая пластинка, звучали слова Хёнджина: «Ненавижу твою улыбку... Сделаю вид, что ты умер для меня». Феликс наконец понял горькую правду: он никогда не сможет по-настоящему подружиться с Хёнджином. Лед вокруг его сердца был не просто броней — это была целая стена, и Феликс понял, что у него нет инструментов, чтобы ее разрушить.
А через несколько парт Хёнджин весь урок сидел, отгородившись от мира, и думал только об одном. О своих собственных, необдуманных и ядовитых словах. Каждое из них теперь казалось ему раскаленным углем, который он с такой жестокостью швырнул в того, кто лишь хотел ему улыбнуться. И этот груз был почти невыносим.
Урок пролетел для обоих в тягучем молчании, но мысли их были громкими. Как только прозвенел звонок, Феликс, не в силах больше выносить тяжесть в груди, первым вскочил с места и, не глядя по сторонам, выбежал из кабинета. Ноги сами понесли его по знакомому маршруту — на крышу школы, его тихое убежище.
Холодный ветер, резкий вопреки теплу дня, встретил его наверху. Феликс подошел к парапету и закрыл глаза, пытаясь очистить разум от эха обидных слов. Внезапный звук хлопнувшей двери заставил его вздрогнуть.
Феликс медленно открыл глаза и перед ним возникла рука, протягивающая знакомый пакет с апельсиновым соком — его любимым. Феликс на секунду замер, не веря своим глазам, затем нерешительно протянул руку и взял пакет. Только тогда Феликс развернулся и встретился глазами с Хёнджином.
— Что ты тут делаешь? — тихо спросил Феликс.
— Я хотел извиниться, — так же тихо произнес Хёнджин, опустив взгляд. — За те обидные слова. Прости меня. Я знаю, что поступил ужасно.
На губах Феликса дрогнула улыбка, слабая, но искренняя.
—Да брось, я уже не обижаюсь.
— Правда? — Хёнджин поднял на него глаза, и в его обычно холодном взгляде теплилась надежда. Уголки его губ дрогнули в ответной, неуверенной улыбке.
И вот они стояли, улыбаясь друг другу. Феликс, глядя на эту редкую, смущенную улыбку Хёнджина, чувствовал, как его собственная становится все шире и светлее. Ему безумно нравилось видеть его таким — без защитных стен.
— У тебя красивая улыбка, Хёнджин, — мягко сказал Феликс, отворачиваясь и делая глоток сока. — Почему ты всегда такой грустный? Кислое выражение лица тебе совсем не идет.
Пока Феликс смотрел вдаль, Хёнджин не мог оторвать от него взгляда. Он разглядывал милые черты его лица: аккуратные руки, сжимавшие пакет, маленький нос, рассыпанные по переносице веснушки, ту самую улыбку, от которой замирало сердце. Хёнджин сжал губы, пытаясь усмирить его бешеный ритм.
— А ты... очаровательный, — тихо, почти шепотом, вырвалось у Хёнджина.
Феликс, сделавший в этот момент глоток, подавился и закашлялся. Сок пошел не в то горло.
— Эй, ты как? — голос Хёнджина дрогнул от беспокойства. Он инстинктивно шагнул ближе, положил руку Феликсу на спину и начал легко похлопывать, чтобы тот мог откашляться. — Все хорошо? Дыши глубже.
Хёнджин продолжал беспокоиться, его взгляд скользил по лицу Феликса, выискивая признаки дискомфорта. И вдруг он замер, потому что Феликс перестал кашлять. Тот просто застыл, уставившись на Хёнджина широко раскрытыми, слегка влажными от кашля глазами.
Они уже не двигались. Хёнджин все еще держал руки на плечах Феликса, а Феликс, забыв обо всем на свете, просто смотрел в его глаза, тону в их темной глубине. Тишину между ними нарушал лишь далекий шум города и их собственное, учащенно бьющееся сердце.
Хёнджин, сам не зная как, опустил взгляд на губы Феликса. В его груди что-то ёкнуло, а затем сердце забилось с такой бешеной частотой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Он не мог, да и не хотел отрывать взгляд от этого белокурого мальчика, который стоял перед ним завороженный, с пакетом сока в руке, с глазами, полными немого вопроса.
— А вот и они!
Раздался голос Джисона. Феликс и Хёнджин резко и синхронно, отпрянули друг от друга, как два школьника, пойманные на шалости. Они отвернулись и уставились в противоположные стороны, делая вид, что с интересом изучают вид на городской пейзаж и вентиляционную решётку. Феликс, чтобы скрыть дрожь в пальцах и пылающие щёки, с нервным усердием принялся поправлять и без того идеальные пряди волос.
— Ой, да, мы тут, Белка, — выдавил Феликс, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
На крышу высыпала вся их весёлая компания: Джисон, Чонин, Сынмин и их общая подруга Наён.
— Мы вас обыскались! — Наён озарила их сияющей улыбкой. — Надеюсь, вы тут уже помирились?
Феликс украдкой бросил взгляд на Хёнджина, который делал вид, что его не существует.
—Да, всё... хорошо, — ответил Феликс. — А почему вы нас искали?
— Сегодня идём к тебе домой на шашлыки! — объявила Наён. — Твой брат дал добро, но вообще это всё Джисон организовал.
— В честь чего такой праздник? — удивился Феликс.
— В честь нового знакомства! — пояснила Наён.
Феликс снова посмотрел на Хёнджина.
—Ты... про Хёнджина?
— Ну, а про кого ещё! — рассмеялась она. — У нас же принято: новый друг — значит, отмечаем шашлыками! Я ещё шаурму, пиццу и сосиски заказала. Может, чего-то ещё добавим, но, думаю, уже хватит.
— Простите, но я не смогу, — тихо, но твёрдо произнёс Хёнджин, чувствуя, как на него обращаются все взгляды.
— У тебя выбора нет, раз уж ты теперь наш друг, мой чмоня! — провозгласил Джисон и с обезьяньей ловкостью прыгнул к Хёнджину, дружески обхватив его за шею.
Компания, напевая какую-то бессмысленную, но веселую песенку, двинулась к выходу с крыши. Феликс, глядя на эту сумасшедшую, но такую дорогую компанию, не мог сдержать улыбку. В этот момент, несмотря на все тревоги, он чувствовал себя по-настоящему счастливым.
— Ну что ты застыл, как памятник? — крикнул Чонин, подбегая к Феликсу. Он взял его за руку и потащил за собой. — Пошли, нас ждёт великое пиршество!
И они все вместе, громкие и беззаботные, скрылись в дверном проёме.
__
1471 слов