3.
Редко когда Цзян Чена волновало то, насколько хороший чай подается его гостям. Но сегодня он приказал приготовить самый лучший, который только можно было найти в Пристани Лотоса.
Когда заклинатели оказались в доме Цзян Чена, уже окончательно стемнело. В этот промежуток времени Пристань Лотоса становилась особенно красивой.
Лань Сичень сидел на веранде и наблюдал, как зажигаются фонари. Построенная на сваях резиденция Цзян Чена стояла посреди озера, полностью заросшего лотосами и другими водными растениями. А уже от резиденции Саньду Шеншоу отходила сеть мостов и причалов, по которой то и дело сновали люди и адепты Юньмэн, заканчивавшие свои последние на сегодня дела.
Здесь было так красиво. Лань Сичень невольно заулыбался. Один только взгляд на это место грел душу. Теперь понятно, почему Ванцзи как-то обмолвился о том, что ему нравится Пристань Лотоса.
Цзян Чен оставил Лань Сиченя одного. Что-то случилось, пока мужчина прохлаждался на рынке. И это что-то требовало немедленного рассмотрения. Лань Сичень вздохнул. К стыду своему он надеялся, что это неотложное дело затянется до самой ночи и Саньду не появится. Мужчина догадывался, что Цзян Чен потребует объяснений.
- И что я тебе скажу? - тихо, но вслух произнес Лань Сичень, - Что люблю тебя почти двадцать лет?
Цзэу-цзюнь тяжело вздохнул. Видимо, для двух Нефритов Гусу Лань обитатели Юньмэн были подобны яду. Сладкому, но опасному и жестокому. Он не мог не завидовать Лань Чжаню. Ему повезло гораздо больше.
А вот Лань Сиченю...
- Прошу простить, тут неподалеку баржа перевернулась, - голос Цзян Чена вывел Лань Сиченя из раздумий.
Глава Гусу Лань поднял свой взор и не смог не начать любоваться фигурой в таком простом, но тем не менее восхитительном темно-фиолетовом цзяньсю. Цзян Чену безусловно к лицу этот цвет. Темные глаза мазнули по его лицу. Такой красивый...
Лань Сичень оборвал непотребные мысли на корню. Вот кто-кто, а Саньду Шеншоу уж точно подобным не страдает. Это ведь уже оскорбление, достойное знатной драки или даже смерти!
- Ничего страшного. Дела всегда важнее, - Лань Сичень улыбнулся, - Вы не присядете?
Цзян Чен кивнул и занял место напротив Лань Сиченя. Разум последнего бил тревогу. Теперь-то точно ничем не отвертеться.
- Как Вам Пристань Лотоса? - Цзян Чен аккуратно обхватил пальцами пиалу с чаем, чем заставил Лань Сиченя несколько напрячься.
Все что делает этот мужчина эстетике подобно!
- Ох, это место... Завораживает. Здесь все такое красивое, сердце не нарадуется.
- Рад что Вам нравится, - Цзян Чен пригубил чаю, - Цзэу-цзюнь, могу я спросить, почему Вам так полюбился запах лотоса?
На слове "спросить" сердце Лань Сиченя невольно пропустило удар. Он внимательно всмотрелся в бесстрастное лицо напротив и, с секунд тридцать помолчав, осторожно ответил:
- Эм... Ну, как по мне, запах лотоса очень свежий и успокаивающий. И он влияет на мой разум, как я недавно выяснил, отрезвляюще.
- Вот как, - Цзян Чен повернулся и вгляделся в пейзаж, - Совсем не думал, что этот запах способен успокаивать. Видимо, я к нему привычен. Мне как-то Цзинь Лин сказал, что может понять, приближаюсь ли я, по запаху лотосов. Я, видите ли, ими пропах с ног до головы.
Лань Сичень внимательно посмотрел на Цзян Чена. "О да, от тебя всегда пахнет лотосами. Этот запах чертовски приятен. В тот самый день, когда я тебя увидел и почувствовал этот тонкий аромат, я потерял голову навсегда. Я бы никогда не подумал, что влюблюсь в запах лотоса", - горько подумал он.
- Знаете, - Цзян Чен вновь заговорил, - Я одного не могу понять, почему все эти годы Вы молчали? Вам там в Гусу что, всем страдать нравится? Вы от этого получаете несказанное удовольствие?... Или, все таки, ты просто решил "забыть" свои приличия и начал наблюдать за мной исподтишка? А когда все вот так вот раскрылось, ты в кусты ломанулся? Я не я и дом не мой?
Лань Сичень замер. Он ошарашенно посмотрел на Цзян Чена, который слишком резко перешел на "ты". Тот даже не повернулся, продолжая смотреть куда-то вдаль. От этого у Лань Сиченя сперло в груди.
- Я... Эм-м-м... Я хотел... - Лань Сичень себя пересилил, - Я хотел сохранить эту тайну до конца своих дней... Я прошу у Главы Ордена Цзяна извинений за содеянное мной! Если Саньду Шеншоу я противен, я могу...
- Зачем? - Цзян Чен наконец перевел взгляд на Лань Сиченя, - Что ты "можешь"? Засунуть все вот это куда подальше и также продолжать делать вид, что ничего не происходит? Вас в Гусу совсем ничему житейскому не учат?
Лань Сичень покраснел похлеще макового цвета. Цзян Чен чувствовал внутреннее ликование. И ему хотелось это ликование закрепить.
- Лань Хуань, - позвал мужчина несколько охрипшим от нахлынувших чувств, - Скажи, а какого это, целоваться с пьяным парнем?
Лань Сичень за секунды побледнел. Его лицо буквально слилось с белизной одеяний. Но в следующие несколько мгновений оно покрылось красными пятнами.
- К-как Вы меня назвали?..
Цзян Чен удивился. Цзэу-цзюня что, бесит когда его по имени называют?
- Все еще на "вы"? Лань Хуань, мы с тобой по-моему уже достаточно близки.
- Ты... Ты что, решил надо мной поиздеваться? - просипел Сичень.
- Ни в коем случае, - Цзян Чен пожал плечами, - Мне просто интересно, что конкретно тебя сподвигло на такой поступок, вот и все. А еще, все таки, та ночь в моей голове не задержалась, так что я хочу узнать, насколько ты в этих делах хорош.
Цзян Чен с запозданием осознал, что последнее говорить все-таки не стоило. А то мало ли, Лань Сичень сейчас себе в порывах чувств глотку перережет. Он не готов смотреть на хладный труп своего без пяти минут возлюбленного. Саньду лучше к нему на том свете присоединится.
Лань Сичень потемневшим взором смотрел Цзян Чену прямо в душу. Казалось, что он сейчас забудет все ланьские приличия и придушит Саньду на месте.
- Что ты сказал?...
Цзян Чен вдруг понял, что все что он сейчас творит серьезно так оскорбляет Цзэу-цзюня. И, возможно, в этот самый момент он заронил между двумя орденами зерно войны.
- Прошу меня простить. Я перегнул, - Цзян Чен отпил уже остывшего чаю, - Я принимаю Ваши извинения.
Цзян Чен встал и уже было собрался с позором уйти. Он развернулся к Лань Сиченю спиной и пошел к двери. Только он ее малость приоткрыл, как чья-то ладонь громко по ней ударила, захлопывая. Цзян Чена развернули и прижали к стене. Он увидел, как во взгляде напротив плещется невообразимая тоска и боль:
- Повтори. Что ты. Только что. Сказал.
- Я сказал, что принимаю Ваши извинения, - Цзян Чен пребывал в шоке. Но то, что сейчас происходило, в какой-то степени ему нравилось.
- Не это! - Лань Сичень почти плакал, - Что ты хочешь знать?!
Цзян Чен тяжело вздохнул, посмотрел Лань Сиченю прямо в глаза и отчеканил:
- Я хочу знать, насколько хорошо ты целуешься, придурок.
Эти слова прорезали воздух вокруг, словно гром. Лань Сичень как каменная статуя смотрел на Цзян Чена, словно не верил в происходящее. Саньду Шеншоу невольно зарделся, чувствуя как все вокруг него заполнил запах горечавки.
- Да ладно, ты и сейчас истуканом стоять будешь? - Цзян Чен изогнул бровь, - Я тебе, по-моему, сказал, что сейчас нужно делать?
- Повтори, - голос Лань Сиченя невольно заставил Цзян Чена вздрогнуть. Какая-то часть заклинателя заверещала о том, что это тревожный звоночек. Но, увы, у Саньду Шеншоу характер был прескверный. Он, изнывая от нетерпения и стыда, прошипел:
- Да поцелуй ты меня уже, урод! Я весь вечер этого хочу!
- Хорошо, Саньду, раз Вы так того желаете..
Цзян Чен хотел было возмутиться и начать уже на чем свет Лань Хуаня материть, но не успел.
Лань Сичень завел руки Цзян Чена наверх, крепко держа и глядя мужчине прямо в глаза. Он просунул между ног заклинателя колено, оглаживая свободной ладонью лицо мужчины и при этом счастливо улыбаясь.
- Ты не представляешь, что я пережил в то утро, - прошептал он, коснувшись губами подбородка Цзян Чена, - Мне было так страшно...
- Да неужели? - Цзян Чену стало жарко от этих прикосновений, - Лично я хотел тебе свернуть шею.
- Какой грозный, - Лань Сичень тихонько засмеялся, - Прямо как в тот вечер. Закрой глаза.
Цзян Чен посмотрел на Лань Сиченя как на идиота, но повиновался. В следующую секунду он почувствовал на своих губах горячее дыхание, а затем его аккуратно поцеловали. Очень нежно, словно попробовали.
- Как в тот вечер? Это ты про то, что случилось в Гусу когда мы были еще совсем мелочью?
Каждый миллиметр лица Цзян Чена осыпали поцелуями, Лань Хуань счастливо ответил:
- Да! Ты тогда был очень зол, - поцелуй, - Ты потерял Вэй Усяня и Не Хуайсана, и в своих поисках напоролся на меня. Спьяну ты спутал нас с Ванцзи, - еще один поцелуй, - Назвал меня бесчувственным камнем, который только и может, что выпендриваться своей исключительностью. Сравнил с Вэй Усянем, добавив и ему пару ласковых. А потом прямо на меня грохнулся и потребовал, чтобы я "отвел тебя к Сиченю". Тебе, видите ли, будет приятнее от меня наказание получить... - по телу Цзян Чега пробежал табун мурашек, когда мужчина провел языком по его губам, - Ты был такой смешной, пунцовый и разнузданный, что я не смог удержаться! Я прижал тебя прямо к тому чертову дереву. Было ни капли не удобно, но я как-то этого не замечал... Ты бы знал, как приятно тебя целовать. Ты был такой сладкий и податливый. А еще на твоих губах осталось вино...
- Лань Хуань закрой рот и сделай это уже! Кто тут над кем еще издевается! - не выдержал Цзян Чен, - У меня блядски затекли руки и ты меня бесишь!
Лань Сичень хмыкнул и отошел от Цзян Чена, увлекая его за собой. Спустя мгновение великий и ужасный Саньду Шеншоу лежал прямо на полу. А между его разведенных ног сидел Цзэу-цзюнь, любовно рассматривавший каждый миллиметр чужого тела, к его крайней печали, сокрытого одеждой. Цзян Чен из-за этой ситуации раскраснелся, словно барышня, и попытался положение изменить, но кто ему позволит это сделать?
Лань Сичень впился в его губы своими и буквально начал терзать их, подобно изголодавшемуся зверю. Его руки шарили по чужому телу, даруя пока что неумелые ласки. Поцелуй был такой страстный, но все же практики не хватало. Мужчины несколько раз больновато столкнулись зубами. Лань Хуань нехотя отстранился и странно посмотрел на цзяньсю. Ему так хотелось прямо здесь и сейчас к чертям собачьим его разорвать, но он не мог себе подобного позволить. Цзян Чен тяжело дыша уставился на него туманными глазами и произнес:
- Ты отвратительно целуешься.
- Ха-ха, ты тоже, - Цзэу-цзюнь нежно погладил грудь распростертого под ним Цзян Чена, - Но у нас еще много времени, чтобы научиться.
- Господи, мне так жаль Цижэня! - несколько злобно хохотнул Цзян Чен, - Он окончательно поседеет.
- Уже, - Лань Хуань легким движением раздвинул одежду Цзян Чена, окрывая себе вид на выпирающие ключицы и крепкую грудь, крест-накрест испещренную шрамами от дисциплинарного кнута. Глаза мужчины загорелись, - Я ему в день свадьбы брата все рассказал.
Цзян Чен рассмеялся, откинув голову назад.
- Долгих лет жизни твоему дяде!
Лань Хуань не ответил. Он лишь улыбнулся и прильнул губами к столь красивой и желанной шее, постепенно спускаясь дорожкой поцелуев к груди. Цзян Чен покраснел и тяжело задышал. Стеснение и стыд вновь к нему вернулись.
- Постой... Лань Хуань, давай не будем торопиться, пожалуйста?
- Мгм... - Горячее дыхание мужчины вновь заставило тело Цзян Чена покрыться мурашками, - Я тебя понял.
Мужчина запахнул цзяньсю и вновь поцеловал Цзян Чена в губы. Они целовались долго, медленно, частенько сталкиваясь зубами и пытаясь подстроиться друг под друга. Цзян Чен запоздало осознал, что ему придется долго, денно и нощно, объяснять Цзинь Лину что все то, что он творит не есть хорошо. Бедный ребенок еще не в курсе, что у него возможно скоро вновь будет два дяди. Но... Кого это на данный момент волнует?
Цзян Чен счастлив, осчастливив Лань Хуаня. Этого вполне достаточно.
...
- Цзян Чен, я так больше не могу!
Саньду Шеншоу поднял глаза, под которыми залегли тени, на Вэй Усяня, что тяжело дышал от бега. Он приперся к нему с утра пораньше, не предупредив. Поэтому-то сейчас Цзян Чен выглядел столь отвратительно. У мужчины после ночи болело буквально все, что только могло болеть. Особенно ныла поясница. Вообще, Саньду в таком состоянии пребывает уже месяца два. Кто ж знал, что один определенный человек испробовав раз уже никогда не сможет остановиться?
- И тебе привет, - хрипло произнес он, - Что, разводишься?
- А? - Вэй Ин опешил, - Нет! Это касается тебя! Я не могу больше терпеть и скрывать от тебя все! Ты просто не представляешь, как я устал молчать, Цзян Чен! Они все от тебя скрыли и заставляют меня тебе ничего не говорить! Это меня так утомило! - Вэй Ин уселся напротив позевывающего мужчины и вцепился прямо в его плечи.
- И? Ты пришел мне пожаловаться? - Цзян Чен изогнул бровь дугой, - С утра пораньше приперся к собственному гостю с какой-то ерундой? Ай-ай, Вэй Усянь, из тебя хреновая хозяйка.
- Это не ерунда! Цзян Чен, ты только не нервничай и сними Цзыдянь, пожалуйста.
- Погоди, ты серьезно? Что-то с Цзинь Лином?! - словосочетание "не нервничай" возымело обратный эффект.
- Он живее всех живых! Я же сказал, касается тебя! Ой, да что ты за человек такой?!
- Да задолбал уже, говори! Еще жалуется!!
- Ты только не нервничай...
- Вэй Усянь, мать твою! - проревел Цзян Чен.
- Короче, Лань Сичень в тебя влюблен! Почти двадцать лет!
Вэй Усянь отскочил от Цзян Чена и зажмурился, ожидая когда тот начнет рвать и метать. Спустя минуту так ничего и не последовало. Вэй Ин осторожно открыл один глаз и посмотрел на друга. Тот был спокойнее удава. Он лишь беспрестанно зевал. Удивлению Вэй Усяня не было предела. Он с открытым ртом уселся напротив Цзян Чена, совершенно ничегошеньки не понимая. И ладно бы только это. В следующий момент Вэй Усянь впал в конкретный шок.
- Доброе утро, - прозвучало на террасе, - Вэй Ин? Рад тебя видеть.
Вэй Усянь ошалело смотрел, как из гостевого дома размеренным шагом вышел улыбающийся Лань Сичень. Цзян Чен же, только его услышав, пробурчал:
- Доброе? Лань Хуань, гори в аду! Я тебя ненавижу, понял? Вот что во фразе "Давай ложиться спать" тебе не ясно?! Даже близко ко мне не подходи, понял меня?! Э, а ну руки свои убрал, черт с горы! Я что тебе, мать твою налево, сказал?! Лань Хуань!! Я тебе щас так морду разукрашу, что никакая мазь не поможет!!
Грохот упавшего тела отвлек пару заклинателей, один из которых ругался, будучи осыпаемый поцелуями, а второй смеялся, первого поцелуями осыпая. Они как по команде повернули головы и увидели потерявшего сознание Вэй Усяня. Цзян Чен, не веря глазам своим, прошептал:
- Да ладно..? Свершилось, господи?!
- Видимо, - Лань Сичень нервно улыбнулся, - Видимо, младший брат еще не успел рассказать Вэй Ину об... Этом.
- Знаешь, - Цзян Чен несколько меланхолично чмокнул Лань Сиченя в нос, - Я рад, что он Лань Ванцзи не успел этого сделать. Карма всемогуща.
Лань Сичень рассмеялся а затем привел Вэй Усяня в чувство. Тот еще долго сидел, приходя в себя. Но после чая он умчался, чтобы высказать Лань Чжаню все, что о нем думает.
А Лань Сичень и Цзян Ваньинь еще долго сидели, препираясь по поводу того, какие благовония лучше - с ароматом лотоса или чайного дерева и жасмина.
***
Послесловие:
И вот, я закончила свою дебютную, так сказать, работу. Сначала я хотела не отдаляться от великой курильницы, но после того, как только ее упомянула, мне захотелось несколько большего. Я человек маленький, неопытный, и возможно моя работа не блестит какими-то талантами, но я могу сказать, что она мне нравится. Здесь нет такого "жоского прона", как в великой курильнице, но "Благовония с ароматом лотоса" вполне может кого-то и обрадовать, я надеюсь.
Спасибо за внимание, я надеюсь, что вы дошли до этих слов. Если это действительно так, то я Вам, дорогие читатели, очень благодарна.