Благовония с ароматом лотоса.

!ATTENTION! Детям до 18 лет сюда не залезать. Хотя, кто меня послушает...
UPD: пишу постельную сцену в первый раз, не бейте.

...

- Да я тебе ноги переломаю!!...

Лань Сичень, возвращаясь домой после недельного пребывания в Цинхэ, был в приподнятом расположении духа. По пути он решил заскочить в Юньмэн, чтобы прихватить с собой одного очень вредного, злобного и острого на язык Саньду Шеншоу и вместе с ним организовать небольшую романтическую прогулку на дней пять. Со всеми вытекающими.

И в принципе, было ожидаемо, что как только Лань Сичень переступит порог Пристани Лотоса, он сразу же услышит грохочущую на весь белый свет ругань и увидит фиолетовые всполохи, ярко сияющие в ночном небе. Правда они тут же исчезли. Цзэу-цзюнь мог только предположить, что могло такого произойти, раз дошло до вот такого всплеска агрессии. Но...

Но раз Цзян Чен сегодня особенно агрессивен, то значит постельные игрища будут максимально жаркими и горячими. Лань Сичень не мог не улыбнуться, подобно коту, который добрался до сметаны.

Только мужчина хотел переступить порог дома своего возлюбленного, как на него налетела маленькая фигурка в золотистых одеждах. А затем инстинктивно спряталась за широкой спиной, изредка оттуда выглядывая. Это был молодой глава Ордена Ланьлин Цзинь, Цзинь Лин. Лань Сичень с улыбкой потрепал голову подростка и спросил:

- Чего это он так разбушевался?

- А я почем знаю? - парнишка чуть ли не плакал, - Я прибыл погостить, а он уже был в таком состоянии! Как я понял, отсюда только недавно ушли Ханьгуан-цзюнь и Вэй Усянь... Цзэу-цзюнь, спасите меня!

- Ох, успокойся, - мужчина негромко похихикал, - Его скоро отпустит. Он человек хоть и тяжелый, но отходчивый.

Паренек нервно сглотнул, с мольбой в глазах глядя на главу Гусу Лань. Лань Сичень вздохнул и произнес:

- Ладно, бегите Молодой Господин Цзинь. Я разберусь с Вашим дядей.

Парнишка обрадованно кивнул и сорвался с места. Спустя секунды и след его простыл. Мужчина посмеялся в кулачок, когда вошел в дом и услышал ругань из спальни. Он сразу же направился туда.

- Если ты приперся, чтобы меня успокаивать, можешь валить обратно в Облачные Глубины, у меня нет настроения смотреть на твою умиротворенную морду, - прозвучало вместо приветствия, как только Лань Сичень переступил порог комнаты.

- Я тоже рад тебя видеть, - мужчина поплотнее закрыл за собой дверь.

Его взору предстал Цзян Чен, глядевший в зашторенное окно и несколько нервно постукивавший пальцем по столешнице. Он сидел спиной к двери, но Цзэу-цзюнь мог себе представить, как хмурятся его брови и сжимаются губы. Мужчина вздохнул и подсел к Цзян Чену, обнимая того со спины.

- Тебя нельзя оставлять одного даже на пару дней, - на ушко прошептал он, - Ты тут же расходишься и начинаешь рвать и метать. Нехорошо...

- Ха, - Цзян Чен наконец расслабил плечи, подавшись назад, - А ты попробуй терпеть окружение, состоящее из одних влюбленных идиотов и непослушных подростков. Свихнешься к чертовой матери через пару часов.

Лань Сичень не ответил. Он лишь прикусил мочку уха любимого, затем лизнув. Цзян Чен несколько напрягся.

- Ну и что ты творишь? Оставь свои бесстыдства для кого-нибудь еще! - с хрипотцой произнес мужчина.

- Ты настолько плохого обо мне мнения? Саньду, никогда бы не подумал, что ты вот так вот обзовешь меня изменником! - Лань Сичень поцеловал мужчину в шею, - За такое наказывают.

- Да иди ты..

Цзэу-цзюнь хмыкнул и решительно потянул Цзян Чена на себя, затем распластав того на циновке. Мужчина пристроился между ног Саньду, любовно поглаживая его бедра. Снизу на него смотрела пара глаз, разбрасывавших молнии. Губы были сжаты в ниточку.

- Ох, - Сичень рассмеялся, - Ты сегодня такой грозный! Аж в дрожь бросает!

Цзян Чен изогнул бровь:

- Только "сегодня"? По-моему, люди чего только страшного не рассказывают про меня и мой орден. Тебе ли не знать, Первый Нефрит ордена Гусу Лань.

Лань Сичень наклонился, прикоснувшись губами к точке между бровей Цзян Чена. Затем улыбнулся и поцеловал того в нос:

- Ну... Слухам верить - себя не уважать. Да и вообще, смысл к ним прислушиваться? Людская молва чего только не несет. Тебя это так волнует?

- Нет, - морщинка на лбу мужчины разгладилась, - Я просто хочу послать все к черту и предаться чему-нибудь предосудительному. Так что давай снимать мой стресс.

Их беседа не несла в себе никакой смысловой нагрузки. Они просто болтали, пока Лань Сичень нежно Цзян Чена раздевал. Тот же старательно пытался развязать узел на поясе гусуланьских одеяний, злобно матеря себе под нос человека, который придумал его так крепко затягивать. Цзэу-цзюнь, глядя на недовольное лицо своего любимого, посмеивался. Он уже давно расправился с его одеждой, оставив ее распахнутой свисать с оголенных плеч, тем самым показывая разнузданную, притягательную и сексуальную картинку, услаждавшую взор.

- Да мать твою! - прошипел Цзян Чен, - Ты б его еще туже затянул! Совсем же неудобно!

- Порядки ордена Гусу Лань предполагают целомудрие и невинность. Основатель постарался сделать так, чтобы правила соблюдались досконально. Ну или нужно просто знать, куда и за что тянуть.

Мужчина взял Цзян Чена за руку и показал, как правильно развязывается этот узел на поясе. Обычно он сам раздевался, пока уже готовенький Цзян Чен влюбленным взглядом за этим действом наблюдал. Но сегодня тот видимо решил в этом принять непосредственное участие. Удовлетворенно вздохнув, он распахнул гусуланьские одежды и провел кончиками пальцев по подтянутому торсу с выступающими кубиками пресса. Лань Сичень подставился под эти ласки и вздохнул. Вожделение постепенно овладевало его разумом, заставляя гореть кровь и мутнеть взор.

- Эта неделя выдалась для меня особенно тяжелой, - пожаловался Сичень, припадая губами к шее Цзян Чена, - Без тебя и твоей ругани жизнь становится серой и скучной.

- Хм, - Саньду глубоко вдохнул, чувствуя, как жар охватывает все его тело, - А я по крайней мере недельку отдохнул от твоей чрезмерной активности... Ай! Чтоб тебя! Чего кусаешься?!

Лань Хуань схватил Цзян Чена за затылок и страстно прильнул к его губам. Поцелуй был очень жарким, возбужденным. Языки мужчин сталкивались, обнимали друг друга в древнем, как сам мир, танце. Цзян Чен почувствовал, как в его бедро уперся уже очень твердый член Цзэу-цзюня. Он прикусил мужчине губу и беспокойно заерзал, стараясь переключить собственное внимание.

Как-никак он был снизу. Одна мысль о том, ЧТО сейчас случится, повергала его в очень нехорошее состояние. Лань Хуань обладал внушительным размером. Его член был прямым, достаточно толстым, с крупной округлой головкой и выступающими венками. Как-то Цзян Чен посетовал на свою нелегкую долю Вэй Усяню. Вэй Ин сочувственно похлопал его по плечу, предполагая что раз Нефриты выглядят похоже, то и достоинство и Цзэу-цзюня вполне себе достойное. Тогда Цзян Чен раскраснелся, послал смеющегося до колик в животе Вэй Усяня к праотцам и сбежал, помирая от стыда и гнева одновременно.

Самое печальное, что Вэй Ин как в воду глядел.

- Не дергайся, - обиженно-перевозбужденный шепот Лань Хуаня прозвучал словно гром, - Иначе я не выдержу и будет... неприятно.

- Я б сказал, да ты обидишься, - Цзян Чен почувствовал, как рука Лань Сиченя, до этого сжимавшая его бедро, соскользнула вниз к ягодицам, - Только... эм... будь нежен, ладно?

- Не обещаю.

- Лань Хуань!..

Два пальца Лань Сиченя начали разминать напряженное отверстие. После недельной, так сказать, передышки, оно было несколько зажатым, но тем не менее вскорости поддалось ласкам и пропустило фаланги. Цзэу-цзюнь начал небыстро подготавливать Цзян Чена к неминуемому вторжению.

Цзян Чен стыдливо прикрыл взгляд рукой и отвернулся. Он то и дело поскуливал, когда Лань Хуань двигал пальцами, иногда разводя их на манер ножниц. Цзян Чен в поисках комфорта даже поджал ноги, но буквально в тот же момент они были разведены пошире, что несказанно мужчину смущало.

Спустя пару минут к двум пальцам внутри Цзян Чена присоединился еще один. Член Саньду Шеншоу затвердел и приподнялся, будто красуясь. По головке уже стекала полупрозрачная жидкость, которая говорила о неимоверном возбуждении и желании мужчины. Лань Хуань приподнял Цзян Чена и заключил в свои объятья. Он вынул из мужчины пальцы и спустя мгновение подставил ко входу опасно затвердевшую головку.

- Если мне, мать твою, будет больно... - начал было Цзян Чен, но тут же вскрикнул и задрожал всем телом, неосознанно царапая спину мужчины.
Лань Хуань вошел лишь наполовину, чтобы дать своему возлюбленному хоть малость привыкнуть. Он нежно поцеловал того в висок и прошептал:

- Ты такой горячий... Не знаю, как бы я без тебя жил. Самый любимый, красивый, желанный. Мой. Только мой.

Лань Хуань начал медленно двигаться. Цзян Чен прерывисто выдохнул и негромко всхлипнул, тут же прикусив губу. Обычно мужчина пытался сдерживать стоны, но до той поры, пока скорость толчков не увеличивалась.

О да, со времен их первого раза Лань Сичень в этом деле поднаторел.

Лань Хуань краем своего сознания понимал, что Цзян Чен достаточно нежен в этом вопросе. Если ему будет больно, то занятий любовью бедному Старшему Нефриту не видать как минимум дня три. Увы, ему достался любовник с очень стервозной натурой и достаточно высокими стандартами. К счастью обоих устраивало то, что с ними происходило.

Спустя пару минут, когда Цзян Чен пообвыкся с дискомфортом и даже начал подмахивать бедрами в такт движениям, Цзэу-цзюнь решил ускориться. Саньду был узок, жарок и неподатлив. Эти три качества просто доводили Лань Сиченя до исступления и помутнения рассудка. Было так хорошо и настолько хотелось большего, что стиралась грань между болью и удовольствием. Цзян Чен всхлипнул, чувствуя что близость к разрядке. Его член покраснел и запульсировал. Спустя еще несколько полутолчков, мужчина кончил. Лань Хуань улыбнулся, глядя на то, как тяжело дышит его любовь всей жизни, справляясь с волнами удовольствия, что растекаются по его телу. Он обещал быть нежным. И пока что держится.

Цзян Чен мутным похотливым взором уставился на Лань Сиченя. Спустя секунду он требовательно впился в него своими губами и заставил Цзэу-цзюня лечь на спину. Он оказался сидящим сверху и в довольно неудобном положении. Глаза мужчины заблестели. Брови на секунду сошлись к переносице, но вскоре на лице появилось сосредоточенное выражение. Он прерывисто выдохнул и положил руки Лань Сиченя себе на талию. А затем принял его в себя на всю длину. Последовал негромкий стон. Но для Лань Хуаня это было сродне музыке.

Цзян Чен двигался плавно, даря любимому всю гамму ощущений. Он и половины не соображал. В голове была лишь одна похоть. Стоны, всхлипы и вязкие хлюпающие звуки вперемешку со шлепками царили в спальне. Лань Хуаню снизу открывался воистину великолепный вид на покрасневшего, блестящего от пота Цзян Чена. Остатки одежды восхитительно съехали по плечам, лента, что связывала прическу, ослабла и волосы непослушно растрепались, сделав мужчину очень трогательным и максимально притягательным внешне. Но Лань Сиченю этого было мало.

Гортанно рыкнув, он надавил на бедра Цзян Чену, задавая свой темп движений. Мужчина зашипел от резкой боли напополам с непередаваемым удовольствием. Он запрокинул и склонил голову влево, а по краям глаз заблестели слезинки. Цзян Чен уперся руками в пресс Лань Сиченю и во второй раз кончил от перееизбытка чувств. Сам Лань Хуань только близился к разрядке.

Лань Сичень наконец полностью потерял голову и снова сменил положение. Он начал остервенело вбиваться в Цзян Чена, который уже неприкрыто стонал и извивался под ним, словно уж на сковородке. Толчки были быстрыми, резкими. Жидкость из места их соития буквально капала на циновку. Лань Сичень наклонился и начал целовать грудь Саньду, двигаясь вдоль шрамов. Вскоре он добрался и до сосков, выкручивая их пальцами и заставляя Цзян Чена стонать еще громче.

-Т-ты... мать тво... когда?..

Лань Сичень, услышав это, разъярился и укусил Цзян Чена за ключицу. Он неожиданно для себя самого кончил. Цзян Чен где-то на грани потери сознания почувствовал, что его внутренности перемешались, а задний проход заполнен чем-то теплым. Лань Хуань вышел из него и лег сверху, счастливо вздыхая. Это его так или иначе вымотало. Он поцеловал укушенную ключицу и мурлыкающим голосом произнес:

- Тебе стоит быть поспокойнее. Когда ты спокоен, люди тебя меньше боятся... Хотя нет, злись почаще. Я от одного только твоего взгляда, пышущего яростью, завожусь.

- Я тебя ненавижу... Что бы я без тебя делал? Ты вытрахал из меня всю душу. Теперь сам вставай и мой меня, - сорванным голосом просипел Цзян Чен, приходя в себя.

- Все что твоей душе угодно, - ответил Лань Хуань, чмокнув возлюбленного в нос.

Хотя... это ведь только первый раз за ночь, так что Цзян Чену придется малость потерпеть.