Джейми Варди.Из Ниоткуда.Автобиография.

Люди видят то, что хотят увидеть, особенно когда судят других игроков

Текстовое сообщение, казалось, не кончится. Я не знал, кто отправил его на мой телефон, и первой реакцией было, что кто-то решил поиздеваться. Я в это время в Лестере покупал вещи для отпуска вместе с Бэкки. Оставалось три дня до конца сезона. В мыслях я был уже на пляже и отдыхал со своей семьей. И вот телефон запищал. Я прочел первую строчку и застыл на месте. Оставшаяся часть сообщения больше напоминала эссе, и я уж стал задаваться вопросом, закончится ли оно когда-нибудь.

Отправлено 21 мая 2015 года, в 12.05. Читаю:

«Это сообщение подтверждает, что вы выбраны в состав национальной сборной Англии на игру против Республики Ирландия, которая состоится 7 июня в Дублине, а также на матч против Словении, который пройдет в Любляне 14 июня. Сбор команды запланирован на среду 3 июня в 12.30 в Национальном футбольном центре «Сент-Джорджес Парк». Сборная вылетает в Дублин в субботу, накануне воскресного матча. После матча с Ирландией вы вернетесь домой. Сбор команды к игре против Словении состоится в среду 10 июня в 12.30. Команда вылетит в Словению в субботу, за день до игры. После окончания матча вы сразу же вернетесь домой. Вам необходимо принести свой паспорт, костюм с эмблемой Англии не требуется. Вам также нужно взять бутсы (две пары для каждого типа поля, «стадс» - для естественного покрытия и «моулдс» - для искусственного), а также щитки и кроссовки. Пожалуйста, закажите у «Найка» национальную форму с бордовым верхом и синим низом, а также бордовое поло «Найк». Если у вас это уже имеется, возьмите с собой старый комплект. Пожалуйста, оповестите нас, если вам понадобится машина, чтобы доставить вас на собрание в среду утром. Я буду на связи, если вам понадобится транспорт».
Я передал телефон Бэкки, чтобы она прочла. Потом мы оба переглянулись и не могли произнести ни слова. Я решил позвонить Дэйву Ренни, нашему физиотерапевту в «Лестере», зная, что с ним связываются врачи национальной сборной Англии, чтобы узнать, в какой форме находятся игроки и об их травмах.

- Кто-то издевается надо мной, Дэйв. Кто-то хочет расстроить меня, - сказал я.

- Нет, ты в деле. Поздравляю, - ответил Дэйв, немного усмехаясь.

Десять минут спустя на всех сайтах и на экране «Скай Спортс Ньюс» появилась новость, подтверждающая, что Рой Ходжсон вызвал троих новичков в команду: меня, Чарли Остина - нападающего «Куинз Парк Рейнджерс» и Тома Хитона - вратаря «Бернли». Мы вошли в сборную на товарищескую игру против Ирландии и на квалификационный матч Евро-2016 против Словении.

Мой телефон взорвался от звонков. Я уставился обратно на текст сообщения, начал перечитывать его, чтобы полностью все понять. «Что, черт побери, происходит?» - такой вопрос был у меня в голове.

Я не ответил на сообщение, которое, как потом выяснилось, было от Мишель Фаррер, руководительницы службы операций в национальной сборной. Я не знал с чего начать, если писать ответ. Никогда не оказывался в таком положении!

Когда у моего телефона сел аккумулятор, я почувствовал облегчение, решил не заряжать его, пока не лягу спать. Я ждал, пока все утрясется. Джейми Варди играет за сборную Англии? Никак не мог осмыслить это. Всего два года назад я хотел вернуться во «Флитвуд».

На следующий день в 9.15 вечера я получил новое сообщение от Мишель. Она писала, что «пересечется со мной на следующей неделе, чтобы обсудить условия выступления за сборную. Не беспокойтесь, все будет просто». Я ответил: «Ок, спасибо Вам». Это все. Три слова в ответ на три сотни.

Я терялся в догадках в первые дни. Просто не мог поверить в то, что читаю. Наверное, я бы не поверил, даже если бы со мной связался кто-то из Футбольной ассоциации, чтобы намекнуть, что что-то может произойти. Настолько я был ошеломлен этой новостью.

В один день, когда анонсировался состав сборной, Рой дал пресс-конференцию. Он рассказывал, как смотрел на мою игру против «Киддерминстера» три года назад, в 2012 году, когда он был еще тренером «Вест Бромвича», а я играл за «Флитвуд». К счастью, он не рассказал про тот фол у кромки поля. «Он получал много хороших отзывов, и я думаю, что сейчас у него идеальная возможность показать, на что он способен, - сказал Рой. - Тогда был холодный вечер, покрытие было ужасным, и, если честно, он не мог показать свой потенциал. Но потом, как вы видите, он его раскрыл».

«Я сам, Рэй Льюингтон и Гари Невилл начали следить за ним, - продолжил он. - Его игра в последней части сезона в "Лестере", во время их "великого спасения", была действительно отличной. У него есть интересные качества, и я буду рад близко познакомиться с ними».

В этот период Англия лишилась Дэниэла Старриджа из-за травмы, Дэнни Уэлбека из-за проблем с физической подготовкой и Рики Ламберта из-за недостаточного количества игровой практики. Гарри Кейн, Дэнни Ингз и Сейду Берахино были призваны в европейский чемпионат для игроков младше двадцати одного года. Поэтому решение Ходжсона вызвать меня и Чарли в команду было продиктовано небольшим пулом игроков на острие атаки, а отнюдь не нашими заслугами. Это было абсолютно ясно. Немало газет писали, что я больше никогда не попаду в сборную, потому что такая ситуация не повторится.

«Пока сказка о взлете Варди выступает поводом для его чествования, следует задаться вопросом: каково качество игроков английской сборной под руководством Ходжсона?» - писала газета «Индепендент», перечисляя имена - Майкл Рикеттс, Фрэнни Джефферс, Ньюджи, Дин Эштон, Кевин Дэвис, Джей Ботройд и Фрейзер Кэмпбелл. Все они сыграли за сборную лишь по одному разу и больше никогда не возвращались.

«Дэйли Миррор» отмечала, что в этом сезоне в «Лестере» я отдал больше передач (6), чем забил голов (4), а «Таймс» писала: «Такая трогательная история маловероятно приведет к началу выступлений за национальную сборную на длительной основе».

Все было сильно преувеличено, вот что я понимал.
Честно говоря, я думал, что меня позвали лишь потому, что Кейн и Берахино уехали со сборной до двадцати одного года. Разумеется, в «Лестере» никто не собирался портить мне планы. У нас был выходной, когда окончательно был объявлен состав сборной. А приехав в пятницу на тренировку, я увидел билборды местной газеты «Лестер Меркьюри» на доске объявлений в углу улицы Банкс. Они гласили: «Англия вызывает нападающего из нашего города». Итак, это было реальностью.

Когда я вошел в тренировочный комплекс, ребята заставили меня трепетать, поздравляя и пожимая руку. Тренер также был рад, на утренней пресс-конференции он рассказал о том, как я преодолел свои проблемы. «Это прекрасное перерождение, - сказал Найджел. - Если вы внимательно присмотритесь к его карьере, то поймете, что это - прекрасная история, которая не случалась в нескольких последних поколениях игроков».

Найджел позволил себе и некоторые подробности: «Джейми не простой персонаж, как вы, возможно, думаете по разным причинам, которые я не буду обсуждать здесь. У него было немало проблем на поле и в жизни, которые он преодолевал. Как и у всех игроков, у него была нехватка уверенности, которая совпадала с некоторыми другими аспектами его жизни, но он с этим справился. Он очень приятный парень, всегда вызывал у меня уважение. Я очень рад за него и надеюсь, он сможет насладиться опытом игры за сборную».

Я был страшно возбужден - вызов в сборную, чтобы я представлял свою страну, был для меня вершиной моей карьеры. Но в то же время я понимал, что все мои планы на лето с Бэкки не осуществятся.

Когда сезон подошел к концу, мы должны были уехать. Сестра Бэкки собиралась сыграть свадьбу, причем дата была за день до матча сборной против Ирландии. Мы заранее заказали билеты на острова Теркс и Кайкос (на Карибах), куда должны были полететь два дня спустя.

На размышлениях об этом я прямо-таки зациклился. Знаю, что может звучать безумно, но я понял, что не хочу присоединяться к сборной. Я приехал к Дэйву Ренни и спросил: «Ты можешь сказать им, что я травмирован?»

И Найджелу я сказал, что не хочу ехать со сборной. Когда говорил это, был очень серьезен. Сезон подходил к концу, и теперь, как у профессионального футболиста, у меня был единственный шанс в году отдохнуть со своей семьей и расслабиться.

Когда у нас выдавались выходные дни, я всегда проводил время дома. Я ценил свободное время, даже когда работал на фабрике четыре с половиной года, а став профессиональным футболистом, дорожил им еще больше. Отпуск - это отпуск, я был настроен отдыхать после окончания сезона. Я был истощен умственно и физически.

Некоторые ребята в клубе задавались вопросом: оправдываюсь ли я? Они думали, что я был напуган перспективой отправиться на игру за сборную, боялся выйти из зоны комфорта. Ни одно из этих предположений не являлось правдой.

Не буду врать - я нервничал. Не хотел, чтобы другие люди интерпретировали эту ситуацию в неправильном ключе. Это было главной проблемой. Мы так долго строили планы на это лето, я так ждал, что, наконец, отключусь от футбола и просто расслаблюсь. Мы с Бэкки и детьми, а также с двумя другими семьями - Ричи де Лата и Гари Тейлор-Флетчера - собирались провести незабываемый отпуск вместе. Кроме того, мы хотели сыграть свадьбу. Но в один момент все планы разрушились.

Тренер быстро понял, что я рассказываю про обдуманное решение. Он затащил меня в свой офис и сказал: «Ты поедешь. Хватит быть идиотом. Просто езжай и покажи, на что ты способен».

Глядя на эту ситуацию сейчас, я понимаю, что тогда просто не был способен все это осознать и переварить. Не мог справиться с драматичными изменениями в моей жизни. В конце концов, я понимал, что не могу упустить шанс представлять свою страну. Я еще не знал, сколько наслаждения приносит игра за сборную Англии. Потому что, когда я вернулся из Словении, я молил господа, чтобы мне представился еще один такой шанс.

* * *

Национальный футбольный центр «Сент-Джорджес Парк» в Бертоне был громадным и производил огромное впечатление. Я принял предложение Футбольной ассоциации, и меня привезли туда на машине прямо от моего дома в Мелтон-Мобрее, поэтому у меня был шанс поразмышлять о разном, сидя на заднем сиденье автомобиля. Все это до сих пор мне казалось иллюзией.

Я провел девять лет, играя в нелиговых клубах, был фанатом Англии, который никогда не надеялся, что будет играть за национальную сборную. А с какой стати ты бы мечтал о такой игре, работая на фабрике в 24 года?

Если трансляцию игры сборной показывали по телевизору и у меня не было матчей, то я всегда смотрел выступления Англии. Иногда дома, но гораздо чаще в пабе со своими друзьями - обычно в «Олд-Блю-Болл» в Хиллсборо. Я испытывал те же эмоции, что и любой другой болельщик сборной по всей стране. Единственная разница была лишь в том, что многие люди лучше держат себя в руках, чем я.

Я был в «Олд-Блю-Болл», когда Англия проиграла Германии в чемпионате мира - 2010 в ЮАР. Тогда от удара Фрэнка Лэмпарда мяч пересек голевую линию почти на ярд, но судья не засчитал взятие ворот. Абсолютно все посетители паба были в бешенстве, возмущенные решением судьи. Я же от злости и разочарования швырнул мою пинту пива прямо в экран телевизора. Не самый лучший момент в моей истории, но он отражает, насколько я был увлечен матчами сборной.

С некоторыми из ребят, устроившими борзую вечеринку по случаю моего перехода в «Лестер», мы смотрели игру Англия - Сан-Марино. Можно с уверенностью сказать, что никому из них и в голову не приходило, что через три года я буду одним из игроков сборной Англии.

В конце концов, у меня была пища для размышлений по пути в «Сент-Джорджес Парк». Хоть я не такой человек, который накручивает себя. Но первый день в расположении сборной выдался нервозным для меня. Разумеется, я знал всех игроков, не лично, но я их мог хотя бы узнать. С тренерским же персоналом все было иначе. Когда меня представили, то я думал, как же я запомню все эти имена.

Было лишь два аспекта, которые помогли мне чувствовать себя непринужденно. Во-первых, все члены команды были прекрасными ребятами и показали, что рады меня встретить в своих рядах. Во-вторых, мне понравился Чарли Остин, который был в таком же положении, как и я. Не только в том смысле, что он был первый раз вызван в сборную, но и в том, что его путь был похож на мой. Чарли работал на стройке и играл за «Пул Таун» в первом дивизионе Лиги Уэссекса, когда я выступал за «Стоксбридж». Мы оба пришли из нелиговых клубов, поэтому у нас были схожие чувства, когда мы стали частью сборной.

Я был страшно возбужден - вызов в сборную, чтобы я представлял свою страну, был для меня вершиной моей карьеры.

Во многом это было похоже на первый день в новой школе. Я помню, как накладывал еду в тарелку, садился за стол и, как новичок, не знал, где пристроиться. В конце концов я опустил свою задницу и сел рядом с Джеймсом Милнером, Филом Ягелкой, Джо Хартом, Уэйном Руни, Гари Кэхиллом и Томом Хитоном.

Разумеется, ты не можешь предугадать, чего ждать в такой ситуации. В клубе ты знаешь, что кто-то из членов команды, обладающий раздутым эго, предпочитает сидеть один. Но таких индивидов не оказалось в сборной Англии. Пока мы ели, все вокруг шутили и смеялись, это было для меня приятным сюрпризом. Я думал, что все это будет происходить с большим официозом.

Некоторые из ребят сильно отличались от того, как их изображали СМИ. Особенно Милнер. Без сомнений, Милли был
самым веселым парнем из всех, кого я встречал. В «Твиттере» у него был фейковый аккаунт - Скучный Джеймс Милнер. Он совсем не таков, каким его описывают, и это мне подтвердил Дэнни Дринкуотер, когда в следующем году его вызвали в сборную. Он сидел за тем же столом с Милли, который, не переставая, шутил, пока все ели.

Милли очень смеялся над страницей «Скучного Джеймса Милнера», впрочем, как и все остальные, которые видели ее. Я был абсолютно расслаблен.

После трапезы мне вновь пришлось стать «Серьезным Питом», потому что в течение суток после прибытия в «Сент-Джорджес Парк» меня усаживали на пресс-конференции и заставляли отвечать на вопросы журналистов. Думаю, некоторые из старших членов команды не хотели, чтобы новички давали интервью, потому что они могли больше не появиться в составе сборной. Но Футбольная ассоциация решила, что я и Чарли были в одной лодке, поэтому разрешила нам сделать это.

Эти интервью были совсем другими по сравнению с теми, с которыми я сталкивался прежде. Я беседовал один на один с несколькими журналистами из национальных газет и командой «Скай Ньюс». Ты понимаешь, что на тебя смотрят более миллиона человек, а в комнате еще так много репортеров. Короче говоря, пришлось попотеть, чтобы справиться с таким вниманием прессы в первый раз. Мне приходилось давать отдельные пресс-конференции для печатных СМИ, радио и ТВ, и все это время я сидел в спортивном костюме сборной Англии. Когда я видел себя в отражении телекамеры, чувствовал себя немного странно.

Один из репортеров спросил:

- Правда ли, что та игра против «МЮ» в сентябре сформировала вас как игрока?

Я ответил:

- Да, но потом я исчез на шесть месяцев.

Задали мне и вопрос, которого я ожидал, хотя тысячу раз отвечал на него. Некоторым журналистам было просто необходимо спросить про мой приговор за драку и про электронный браслет. Не любил я этот вопрос, но понимал, почему его задают. Что сделал - то сделал, придется жить с последствиями. Поэтому я никогда не уходил от этого вопроса, когда мне его задавали.

С моей точки зрения, тут нечего было скрывать. Да, у меня была судимость. Я не горжусь этим или тем, как вел себя в ту ночь, но одновременно и не стыжусь этого, потому что такое развитие событий имело под собой основания. Объяснение, которое я дал в «Сент-Джорджес Парке», не отличалось от тех, которые я приводил ранее. Думаю, что эту историю и ее объяснение и так знали все журналисты, находящиеся в зале. Я понимал, что сейчас это вызовет больше кричащих заголовков, потому что теперь я выступал от лица сборной Англии.

Позже, вдалеке от микрофонов и камер, Рой, а также его ассистент Рэй Льюингтон поговорили со мной, чтобы мне стало более комфортно в команде. Они оба сказали мне, что были впечатлены, когда видели мою игру за «Лестер» в конце сезона. Особый упор они сделали на то, что им нравится мое движение по полю, даже когда у меня нет мяча. Я - проныра, я всегда получал мяч тем или иным путем, где бы ни находился. Они думали, что это качество может помочь сборной. Мне было приятно слышать такие комплименты, они придали мне уверенности в завтрашней игре против Ирландии.
Бэкки и я все же смогли провести отпуск вместе - спасибо «Фейс Тайму» [43]. Я был одновременно в отеле в Дублине и на свадьбе сестры Бэкки в Оксфордшире. Телефон со мной на видеосвязи передавали из рук в руки каждому в тот вечер. От Бэкки и детей - к жениху, невесте, так что я был с ними. Я разговаривал со всеми, хотя на мне не было пиджака, который я купил к свадьбе. Я ни о чем больше не беспокоился. В форме сборной Англии мне было гораздо лучше. То чувство, когда ты надеваешь футболку с тремя львами, было незабываемым.

Ньюджи написал мне перед матчем: «Выйди и покажи, на что ты способен. Мы знаем, что ты сможешь». Потом он отправил следующее сообщение: «Одна игра - один гол». Это было напоминанием о его выступлении, когда он вышел на матч против Андорры и забил на последней минуте. Никакого давления, в общем.

Рой назвал состав команды, и я оказался на скамейке запасных, как и ожидал. Я лишь надеялся, что у меня будет шанс выйти на поле вне зависимости от того, сколько останется времени до конца матча. Все предматчевое время я занимался привычными для себя вещами, чтобы мне было более комфортно. Однажды меня спросили в сборной, чем занимаются в раздевалке «Лестера» перед игрой, чтобы подготовиться к матчу. Я им рассказал, врать не было смысла. Как, впрочем, и не было бы, если бы я протащил несколько банок «Ред Булла» в отель, а потом положил к себе в сумку и пришел на матч.

По правде говоря, я не был особо доволен матчем в Дублине. Было мало голевых моментов, никто не забивал, но я не скучал лишь по одной причине - я просто хотел выйти на поле. Спустя час после начала игры Рой велел начать разминаться мне и Филу Ягелке - мы должны были выйти на поле после двойной замены. Моей первой мыслью было: «Черт, наконец-то!»

Вскоре к нам присоединились Росс Баркли и Андрос Таунсенд. Я еще немного поразминался, а за двадцать минут до конца матча мне сказали приготовиться. Я стоял у кромки поля перед 40 000 ирландских фанатов в ожидании паузы в игре.

Знал, что буду играть в центре поля, но понятия не имел, кого заменю. Но потом на щите появилась надпись, что будет заменен Уэйн Руни. Когда Уазза [44] подошел ко мне с поля, он сказал: «Всего наилучшего». Я выбежал на поле в футболке сборной Англии под 19-м номером.

«И вот появляется на поле 28-летний Джейми Варди, - произнес Клайв Тилзли, комментирующий матч для ITV. - Ну, и история. Выгнанный клубом "Шеффилд Уэнсдей" подросток, он победил в кубке Национальной конференции три года назад с "Флитвудом". Пять лет назад он работал на фабрике и делал медицинские шины. Его первый сезон в "Лестере" не был удачным. Но как же он расцвел с тех времен!»

Я вошел в историю «Лестера» как семнадцатый игрок клуба, который вышел на поле в форме сборной Англии. Последним был Иан Уокер, который выступал за сборную в 2004 году. У меня не было хороших моментов, их было совсем немного в такой вязкой игре, но я наслаждался каждой секундой на поле. Я просто старался быть назойливым для оппонентов. Сомневаюсь, что кто-то вообще с приятностью вспоминает ту игру с Ирландией, но для меня она была всем. Я будто бы очутился в стране исполненных желаний.

Гарет Седдон, мой старый товарищ из «Флитвуда», говорил, что не может быть ничего более почетного, чем носить форму сборной Англии, и он был абсолютно прав. Позже все члены команды подписали мою футболку, я забрал ее домой и вставил в рамку.

Джон, мой агент, отдыхал с семьей на Мальорке в это время, он был опечален, что пропускает мою первую игру за национальную сборную. Один из агентов «Кей Спортс» отправил Джону фотографию, как я выхожу на поле. Эта фотография захватила в кадр светящееся на табло время моего появления - 74:03. Это время приобрело для меня особое значение.

То, что Джон настоял на выдаче вознаграждения за выступления за национальную сборную, принесло свои плоды. В моем контракте было прописано, что мне должны заплатить 100 000 фунтов, если буду играть в стартовом составе или выйду на замену до 75-й минуты. Контракт составляется таким образом для того, чтобы клубы могли защитить себя от переплат, в случае если игрока выпустили на поле на
пару минут, потому что его появление уже никак не повлияет на игру. Выплаты вознаграждения по этому пункту позже стали камнем преткновения между мной и «Лестером».

Формально замена произошла на 75-й минуте, но если быть точным, то я выбежал на поле в 74 минуты и 3 секунды. Этот спор закончился, когда Джон прислал мне эту фотографию, которую я показал некоторым людям в клубе, в том числе Джону Рудкину, футбольному директору, отвечающему за финансы, и владельцам. В конце концов вопрос разрешился. Но то, что я вышел на поле в футболке сборной Англии, значило для меня гораздо больше, чем любая сумма денег.

Никто не критиковал меня за мою игру против Ирландии. Думаю, все понимали, что это была тяжелая игра. Но на следующий день в репортажах о матче меня не обошли стороной:

«Джейми Варди заменил Уэйна Руни в середине второго тайма. Поистине сказочный подъем от нелигового футбола до международного уровня, потрясающая история, но она, безусловно, будет короткой» - таковыми были строки в газете «Сан».

Сейчас я смотрю на все это несколько иначе. Да, изначально я понимал тех, кто предсказывал мой скорый вылет из сборной, и в некотором смысле сам подписывался под этой точкой зрения. Но после того как я сыграл против Ирландии, я кое-что увидел по-другому. Если бы я был лишь разменным номером, тогда какой смысл в том, что Рой выпустил меня на замену Руни?

Неделю спустя в Словении я был в списках на замену, но так и не вышел. В той игре Джэк Уилшир сделал дубль, а Уазза забил в крышку гроба соперника последний гвоздь, сделав счет 3:2 в нашу пользу.

После всей неразберихи вначале, я покинул тренировочный лагерь сборной с надеждой, что меня когда-то снова пригласят. Если ты хоть один раз попадаешь в такую команду, тренируешься неделю или две с лучшими игроками страны, то уходить ты уж нипочем не хочешь.

* * *

У меня оставалось несколько недель на отдых перед началом предсезонных тренировок в «Лестере», поэтому мы с Бэкки поехали на Ибицу. На самой спокойной стороне острова Бэкки как-то умудрилась сломать себе палец, но все равно смогла ходить - да на каблуках! - и мы пошли в ночной клуб «Пача» на вечеринку в стиле хиппи. Потом мы с детьми полетели на карибские острова Теркс и Кайкос. Правда, вышло это чуть позже, чем мы планировали.

С моим возвращением из сборной я бы не сказал, что что-то изменилось. Но мои профили в соцсетях вышли совсем на другой уровень. Сотни людей писали мне и просили сфотографироваться. Причем писали люди отовсюду, а не только из Лестера - прежде такого не случалось. Я счастливо стоял и улыбался, держал в руках Софью и фотографировался. Это было единственное исключение из правил. Больше я никогда не фотографировался для фанатов.

Большинство людей относится к тебе с уважением, но некоторые индивиды начинают тебя доставать или оскорблять. «Верни ее жене», - написал один парень про фото с дочерью.
Другим проявлением известности была травля в соцсетях касательно того, что я выкладывал очень давно. Они откопали несколько старых публикаций, но главная из них состояла из четырех слов. Я запостил ее в «Фейсбуке» после матча «Флитвуд» - «Стокпорт» (4:2), когда меня выкинули на три матча и Питер Крауч был в толпе. Выражение «Chat shit, get banged» [45] стало универсальным ответом на все мои твиты во время «великого спасения» и начала выступлений за сборную. Люди кричали мне это на улице, печатали на футболках и даже делали татуировки.

Вся эта история интриговала меня, потому что я сам не понимал, к чему написал эти слова в свой статус в «Фейсбуке». Если честно, я не помню, что заставило меня написать это в Блэкпуле 28 сентября 2011 года. Я думал, что, возможно, это фраза из какого-то фильма, но все же это было не так. Напрягал мозг, пытаясь вспомнить, в каком контексте была написана такая фраза. Долго лазил по Интернету, ища хоть что-то, что может быть связано с этим выражением. Но на все запросы к фразе выдавалась лишь информация обо мне. Что же меня заставило написать это?

Возвращаясь к рассказу об отдыхе на островах Теркс и Кайкос, можно сказать, что я наслаждался временем и расслаблялся, попивая ромовый пунш, когда вдруг мне пришли сообщения от нескольких моих друзей. Вести гласили: «Что-то случилось в "Лестере", потому что Пирсон собирает свои пожитки». Я было подумал про поездку клуба в Таиланд в конце сезона, от которой я отказался. После нее с тремя молодыми игроками, один из которых являлся сыном Найджела, были расторгнуты контракты из-за скандального секс-видео. Однако вряд ли уход Найджела связан с этим инцидентом. Но спустя час после того, как ребята мне написали, везде появились новости, что Найджел уволен. Мы точно не знали, что случилось. Со стороны руководства клуба информация была в том смысле, что это - правильное решение. Игрокам же нужно просто принять его и работать дальше. Такова природа футбола. Но это вовсе не значит, что ты должен забыть все, что для тебя сделал этот человек.

После множества спекуляций на тему того, кто возглавит клуб, 13 июля было объявлено, что нашим новым тренером будет Клаудио Раньери. Я помнил его, когда он тренировал «Челси». Он был большим специалистом и работал с крупными клубами, так что из нас никто не знал, что ожидать от Клаудио.

Мы уже начали подготовку к предсезону, когда Клаудио был окончательно утвержден. Уолши и Шеки забрали нас на тренировки в Австрию. Клаудио приехал через пару дней и собрал нас для встречи, на которой заявил, что не думает, что клубу нужны кардинальные перестановки.

«Я пересмотрел все ваши матчи в конце сезона, и мне понравилось то, что я увидел, - сказал он нам. - Мне нравится, как вы боретесь и помогаете друг другу, это мне от вас и нужно. Я не хочу делать больших перемен, мне лишь нужно подправить мелочи».

Клаудио сказал, что не будет проводить тренировки на этой неделе. Он доверил это прежнему тренерскому штабу. Сам же наблюдал за процессом со стороны.

Мы успокоились, услышав, что Клаудио не будет разрушать старый порядок, потому что он не чувствовал необходимости в этом. Прошло всего шесть недель после нашего «великого спасения», когда мы выиграли семь из девяти последних матчей, поэтому у него было еще много времени, чтобы построить команду.

С моим возвращением из сборной я бы не сказал, что что-то изменилось. Но мои профили в соцсетях вышли совсем на другой уровень.

Наш командный дух был крепок как никогда. Я, как обычно, вытворял забавные выходки с Ричи де Латом. Когда все спали, мы решили пробраться в комнату, где висела форма. Там мы нашли комплект Каспера Шмейхеля, аккуратно лежавший на скамейке. Наши глаза загорелись, поскольку мы знали, что Каспер - это мистер Серьезность. Он во всем любит порядок, и можно себе представить, что он почувствовал бы, если бы мы что-то сделали с его формой. Так что мы подняли ее на самый верхний этаж, открыли окно и - выкинули на улицу.

Наутро Каспер прямиком пришел ко мне.

- Моя форма, бутсы... все валяется на крыше или на земле у входа в отель, - сказал он.

- Я не понимаю, о чем ты
говоришь, - ответил я с невозмутимым лицом.

- Я знаю, что это ты, - раздраженно повторил Каспер.

- Каспер, я не понимаю, о чем речь, - снова сказал я.

Каспер продолжал настаивать. Он был взбешен, но я отрицал все обвинения. Я знал, что у него нет никаких доказательств, кроме того факта, что обычно я был исполнителем большинства таких шуток. Но вскоре стало ясно, что у нас появился новый проказник.

Кристиан Фукс, опытный игрок сборной Австрии, присоединился к нам из «Шальке». Он стал потрясающим персонажем в нашей раздевалке, а также отличным левым защитником. Я попал на его видео #NoFuchsGiven, когда мы играли в русскую рулетку с яйцами на тренировочном поле. Смысл игры: в коробке находился десяток яиц, половина из них была сварена вкрутую, а половина - сырые, игроки выбирают яйцо и бьют друг друга по голове, надеясь, что взяли правильное яйцо.

Вместе с Кристианом к нам присоединились Синдзи Окадзаки, дорого купленный у немецкого клуба «Майнц 05», и Роберт Хут, окончательно перешедший к нам из «Сток Сити». Это означало, что нам, пока мы были в Австрии, нужно немножко попеть, устроив церемонию посвящения новых игроков клуба.

Я много раз пел для ребят - каждую ночь мы ходили на караоке. Я и Каспер пели вместе некоторые классические композиции бойбендов - я особенно любил группу Westlife. Мы обязали новых игроков также петь.

Синдзи был просто великолепен. Он пел японскую песню, которую никто не знал, но он так прекрасно двигался и танцевал под нее, что мы скоро присоединились. Хути исполнял одну из песен DJ Ötzi. Ее название мне ничего не говорило, пока он не начал петь. Вскоре я понял, что это была песня «Hey Baby (Uhh, Ahh)». А Кристиан... скажем просто, что ребята были не очень довольны его песней. Он сказал, что посвящает ее своему сыну... и начал петь: «Твинкл, твинкл, литл стар». Страшная детская рифма.

Мы вернулись из Австрии на игры предсезона, когда Камбьяссо объявил, что уходит из клуба. Некоторые голы Эстебана были очень важными в «великом спасении», например, гол «Вест Хэму» в конце чемпионата. Однако никто из нас не жалел, услышав эту новость. Люди видят то, что хотят увидеть, особенно когда судят других игроков. Однако Эстебан все же был важным игроком в «Лестере», он даже получил приз лучшего игрока клуба, по мнению самих игроков. Футбол не стоял на месте: Эстебан ушел, а через две недели в клуб пришел парень по имени Нголо Канте. Дело сделано.