8«Великое спасение»
Чтобы там нас ни вдохновило в тот день, этот день было невозможно забыть
«Гребаный гусь!» Летом 2014 года я потерял счет, сколько раз произносил эту фразу, когда просыпался среди ночи и проклинал эту чертову птицу, которая обитала недалеко от моего дома в Маунтсорреле и издавала ужасные громкие звуки.
Было бесполезно кричать на него в окно. Этот гусь непрошеным гостем залетал к нам на участок и патрулировал территорию вокруг дома, будто охранник. Каждый раз он громко гоготал в утренний час и не останавливался.
Он был занозой в заднице для меня и главным врагом для Бэкки. На тот момент она была на поздней стадии беременности, и ей очень плохо спалось, поэтому гоготание сильно выводило ее из себя. Как местные жители, мы многократно звонили в службу защиты животных, мы перепробовали все, но птица возвращалась и возвращалась, приводя нас в отчаяние.
Потеряв надежду на нормальный сон, мы решили, что единственная наша возможность спать хорошо - поймать гуся. Я понимал, что не изловлю его руками, поэтому хотел сделать это удочкой. После полудня я тренировался, кидая блесну на спиннинге со второго этажа, или бросал маленькие камешки. Но у меня получилось только напугать его на несколько часов.
Мы достигли такой стадии, когда гусь стал объектом наших обсуждений, о чем бы мы ни говорили. Однажды на посиделках у друга мы показали им видео с телефона, как гогочет гусь в моем дворе. Они долго смеялись, пока, наконец, один парень не спросил:
- Почему ты просто не пристрелишь его?
- Что? - спросил я в замешательстве. - У меня даже нет ружья.
- Возьми у меня, - ответил он.
Мы с Бэкки переглянулись. Стоит ли идти на такой шаг? С нашими мешками под глазами и истощенными нервами ответ мог быть только положительным.
Я, конечно, стрелял из ружья раньше, но лишь когда был ребенком: у друга моего отца была винтовка, и он давал мне пострелять в мишень на заднем дворе. Но охота на гуся на реке Соар была немного другим занятием, нежели стрельба в мишень. Я люблю животных и знаю, что, прежде чем убить гуся, мне придется побороть свою совесть.
Сопротивляясь желанию надеть балаклаву, я поднялся на второй этаж, открыл окно и, опираясь на подоконник, начал выжидать. Было темно, я не видел ни себя, ни соседей, ни гуся, когда он прилетел. Все было тихо и спокойно, но потом он появился в поле зрения. Я прицелился, поднес свой палец к курку и сделал то, что мне нужно было сделать.
Бабах! Гусь захлопал крыльями как сумасшедший, но вызывающе остался стоять на месте. Я перезарядил ружье и выстрелил вновь. Гусь отшатнулся и взлетел, он выглядел как кошка, которая уходит, чтобы умереть.
Я вернул ружье - не мог хранить его в доме - и наконец-то у нас дома установились тишина и спокойствие. На один день. Гусь вернулся и гоготал громче обычного, я не мог в это поверить. Как и Бэкки.
- Я думала, ты застрелил его, - сказала она.
- Да, я сделал это. Попал в него два раза, - ответил я.
Теперь я чувствовал, что гусь и моя жена были настроены против меня, но больше я поражался, почему я не застрелил гуся.
- Хорошо, ты, наверное, попал не туда, куда нужно, - сказала Бэкки. Все вернулось на круги своя.
Однажды мы гуляли у реки и увидели этого гуся, сидящего на берегу и таращившегося на нас. Рядом с ним была пришвартована лодка, в которой сидел какой-то мужик. Бэкки крикнула:
- Это ваш гусь?
- Да, - ответил он. - Вы хотите его купить?
Вы бы видели лицо Бэкки.
- Нет, я хочу убить его. Этот чертов гусь ходит у моего дома каждый день и не дает нам нормально спать! - заявила она. Мужик даже не знал, что сказать в ответ.
А некоторое время спустя, когда Бэкки пошла на сеанс рефлексотерапии, она рассказала про эту историю с гусем. И врач терпеливо объяснил ей, что гуси очень чувствительны. Он предположил, что, может, это происходило из-за беременности Бэкки. Возможно, он хотел присматривать за ней и ребенком.
С тех пор гогот гуся не беспокоил Бэкки, а, наоборот, успокаивал. Последний раз он раздался, когда появилась на свет наша дочь Софья. Когда они с Бэкки вернулись домой - птица исчезла и больше никогда не возвращалась.
* * *
Все это звучит очень странно, но все это вполне подходит для описания моего первого сезона в Премьер-лиге.
От охоты за гусем я переключился на поедание устриц.
В своей первой сумасшедшей игре сезона я попал в центр внимания. Да так, что не мог это представить. В своем дебютном матче против «Манчестер Юнайтед», в котором мы победили 5:3, я забил гол и отдал четыре голевых паса на стадионе «Кинг Пауэр». Ну и денек!
Я пропустил начало сезона, потому что у меня были проблемы с бедром, о которых я быстро забыл, когда в кои-то веки выбрался на ночь к другу домой. Наши обычные игры - алкоголь, и я решил станцевать брейк-данс, исполняя любимый трюк «червяк». Бэкки, которая не была впечатлена, как остальные, напомнила мне, что вообще-то я травмирован. Бэкки с обручальным кольцом на руке, которое я приобрел в «Тиффанис» в Бангкоке, не давала мне забыться.
После первой игры сезона против «Эвертона» я подписал новый контракт с «Лестером» на четыре года - до 2018-го. Моя зарплата по нему составляла 30 000 фунтов в неделю. Теперь я за семь дней зарабатывал больше, чем в «Трулайфе» за весь год. Это ошеломляло, если задумываться, но я старался меньше думать на эту тему. Урегулирование сделки я полностью доверил Джону, потому что я знал, что он выбьет самые лучшие условия для меня. Я играл в футбол, а он занимался финансами - так было всегда.
Джон вел переговоры с Терри Робинсоном, футбольным директором «Лестера», он настаивал, что пункт про выступление за национальную сборную Англии должен остаться. Терри, который всегда ладил со мной, сказал: «Я не думаю, что он из таких игроков Премьер-лиги, которые будут выступать за национальную сборную». Тогда Джон назвал это блефом и предложил увеличить статью до 250 000 фунтов. Терри не хотел, и в итоге они сошлись на 100 000. Также были назначены отступные в размере шести миллионов фунтов в случае моего перехода в другой клуб.
После поражения от «Челси» во втором матче сезона (0:2) я появился на поле на 20 минут в игре против «Арсенала». Очередной раз я вышел со скамейки запасных лишь пару недель спустя, когда мы выиграли у «Сток Сити» 1:0. На время международных матчей наступил перерыв, что позволило мне хорошо подготовиться и набрать форму перед игрой с «Юнайтед». В этот сезон они потратили 150 миллионов фунтов и начали играть под руководством Луи ван Гала.
21 сентября 2014 года выдалось солнечным. У меня из головы не выходило благословение, которое я получил перед матчем. Вишай, владелец клуба, регулярно присылал буддийского монаха, чтобы он оказал духовную поддержку перед игрой. Она мне очень помогла в этот день.
Мы все получили индивидуальные прищепки в раздевалке, монахи в желто-оранжевых одеяниях ходили по кругу от игрока к игроку и макали прищепки в святую воду и брызгали ее на тебя. Но в этот раз монах подошел ко мне снова и, положив руку мне на голову, прочел молитву и начал окроплять меня водой. К концу его процедуры мой спортивный костюм стал мокрым насквозь.
Некоторые ребята уходили на время этого обряда по религиозным причинам. Например, Рияд, мусульманин, не считал, что ему нужно благословение буддийских монахов. Однако все относились к ним с уважением. В конце концов, это было частью культуры Таиланда и вероисповедания владельца «Лестера». Такие встречи не проходили бы, если бы владельцем клуба был не Вишай.
Что бы там нас ни вдохновило в тот день, будь то монахи, или хорошая погода, или состав «Манчестера» с Робином ван Перси, Анхелем ди Марией, Уэйном Руни и Радамелем Фалькао, - этот день было невозможно забыть. Наконец-то я его дождался в свои 27 лет. А как бы вы себя чувствовали, будучи бывшим рабочим на фабрике, который с ирокезом на голове играл против «Юнайтед»? Это была главная игра моей жизни.
Дэвид Кидд написал такую заметку в «Дейли Миррор»:
«Какой же контраст между суперкомандой ван Гала и «Лестером» с Джейми Варди, который принес победу в этой встрече. Это противостояние закончилось абсурдно, будто это сценарий из юмористической книги. Отвергнутый клубом «Шеффилд Уэнсдей», взятый из нелигового клуба «Флитвуд Таун», 27-летний Джейми Варди приковал к себе внимание в его первом матче Премьер-лиги против самых именитых нападающих в истории английского футбола. Одно время он играл в «Стоксбридж Парк Стилс» с электронным браслетом на щиколотке за драку. Варди - будто Рой Рейс [41], задержанный службой исполнения наказаний».
Сначала «Юнайтед» вел 2:0, затем - 3:1, но потом игра перевернулась. Одним из самых запоминающихся в тот день моментов был взгляд Райана Гигса, помощника ван Гала, отображавший его чувство отчаяния - он закрыл глаза ладонью. Это был первый из 853 матчей в Премьер-лиге, проведенных «МЮ», который он проиграл, ведя в счете 2:0.
Но уж совсем смешным показался мне инцидент, случившийся перед игрой. На предматчевой пресс-конференции ван Гала спросили, знает ли он что-то про «Лестер» и его атакующие возможности. С кипой бумаг, лежавших рядом с ним, он сказал: «Конечно. Все эти листы посвящены "Лестеру", и я прочел каждый из них». Не-е-е, ты точно этого не сделал, Луи!
Вообще-то каждый игрок в футболке «Лестера» показал в этом матче свою лучшую игру, не только я. Хотя счет был 0:2, мы не сникли и забили ответный мяч, когда Леонардо Ульоа завершил ударом головой мою передачу. Потом мы снова пропустили, так что к середине второго тайма проигрывали 1:3. Но тут Ньюджи забил пенальти, назначенный после того, как Рафаэл снес меня в штрафной «Манчестера», а потом удар Дина Хэммонда пришелся на меня. Я остановил этот мяч и отдал пас на Эстебана Камбьяссо, который сделал счет 3:3.
На этой стадии мы были заряжены и чувствовали, что можем победить «МЮ». Ричи отнял мяч у Хуана Мата и отдал мне, я вышел на рандеву с де Хеа. В предматчевой аналитике я смотрел множество роликов, как играет де Хеа в выходах один на один. Обычно он не прыгает к мячу, он стоит на месте и пытается увеличить площадь нижней части тела, стоя в пол-оборота.
Поэтому я пробил ему под левую... я увидел, как мяч был в сетке. Что за чувство! Мои руки и ноги дергались, как у сумасшедшего, я добежал до угла поля и прокатился на коленях. Я забил свой первый гол в матче против «Манчестер Юнайтед», мы уже побеждали 4:3. Земля дрожала, причем буквально - если смотреть запись, то видно, что камера, стоящая на поле, колыхалась вверх-вниз. Лео забил пятый гол после удаления Тайлера Блэкетта, который сфолил на мне. Казалось, что это сон.
Например, Рияд, мусульманин, не считал, что ему нужно благословение буддийских монахов. Однако все относились к ним с уважением.
Я был настоящим разрушителем в тот вечер и играл в том же стиле, как в те давние дни в «Колли-Парке» за «Анвил». Хладнокровие и мой удар, который не смог парировать де Хеа, были результатом моих долгих тренировок.
Впрочем, агрессивное перемещение по полю, сопротивление на чужой половине поля, которое не давало отдохнуть соперникам, всегда были частью моего стиля игры.
После матча те, кого сильно занимает статистика, изучая мои игры в нелиговых клубах, установили, что я вошел в небольшую группу игроков, которые забивали и «Манчестеру Юнайтед», и «ФК Юнайтед». Но все мое внимание было сосредоточено исключительно на настоящем. Оно конечно - ты никогда не можешь забыть корни, они сделали тебя тем, кем являешься, и я бы не хотел ничего менять в своем прошлом, но сейчас все мои мысли были сконцентрированы на игре в Премьер-лиге. И я старался себя вести в соответствии со статусом игрока Лиги.
«Барклайс» назвал меня лучшим игроком матча, у меня взяли интервью после игры. На следующий день, когда мы были на ипподроме Лестера, я снова оказался под прицелом камер. «Скай Спортс Ньюс» тоже хотели взять у меня интервью. Во мне невозможно было узнать паренька, который расстраивался и клоуничал в «Галифаксе». Я стал серьезным. Тот парень, кого вы видите по телевизору, - не настоящий я. Я не то чтобы хотел себя так вести, мне нужно было себя так вести. Моя любовь посмеяться и отпустить пару шуток была неприемлема на таком уровне. Я понимал, что представляю не только себя, но и клуб. Поэтому старался говорить правильные слова. Если бы я был «настоящим Джейми Варди» даже на пару минут, то это была бы катастрофа.
Игра с «Юнайтед» была переломной в моей карьере. К концу игры я еще не осознавал, но уже думал, что сделал очередной шаг вперед - я мог справиться с уровнем Премьер-лиги. Мы не только победили один из величайших клубов в мире, но забили ему пять мячей, когда нас уже все похоронили. Потом я сидел и думал, что же может пойти не так сейчас?
В следующих тринадцати матчах мы проиграли одиннадцать игр и две сыграли вничью. Мне понадобилось еще шесть месяцев, чтобы забить вновь. После поражения 1:2 от «Шпор» [42] в домашнем матче мы упали на дно турнирной таблицы - в шести очках от опасной зоны. Вот теперь уж все болельщики списали нас со счетов.
* * *
В середине этой неудачной серии Найджел вышел из себя, когда мы проиграли в домашней игре против «Ливерпуля». Он выпалил фанату, который хотел пробраться в раздевалку: «Отвали и умри». Мы узнали об этом после игры, когда сидели в гостиной спортивного центра. Сообщение об этом было растиражировано в социальных сетях. По-видимому, болельщик пытался раскритиковать и оскорбить нас, несмотря на то что мы выложились на сто процентов, а Найджел огрызнулся ему в ответ.
Это был первый из трех противоречивых инцидентов, в которые был вовлечен наш тренер в этом сезоне. Второй раз это произошло в феврале после домашнего поражения 0:1 от «Кристал Пэлас», когда Джеймс Макартур вылетел с поля и задел Найджела. Мы подумали, что Найджел шутит, когда он схватил Макартура и не отпускал.
Третий инцидент всегда, когда я его просматривал, вызывал у меня улыбку. Мы проиграли в домашнем матче «Челси» (1:3), прервав нашу серию из четырех побед. На пресс-конференции после матча Найджел обозвал корреспондента страусом. Я так много раз пересматривал эту запись, что могу процитировать ее слово в слово: «Если вы не знаете ответ на этот вопрос, то вы, должно быть, страус. Ваша голова в песке. Ваша голова в песке? Насколько вы гибки, чтобы засунуть голову в песок?»
По мне - так я считал это очень смешным, знаю, что другие ребята думали так же, когда смотрели эту запись. На следующий день на тренировочном поле повар уловил шутку и приготовил бургер с мясом страуса. Найджел смеялся, когда съел один из них. Вот таков он, а вовсе не такой, каким его изображают в СМИ.
Для представителей прессы Найджел Пирсон - жалок, суров и противоречив. Но это совсем не тот человек, каким он был для игроков, которые его знали. Я думаю, что его поведение на пресс-конференциях помогало снять вину с игроков, что было особенно важно в первом сезоне в Премьер-лиге. Слово «задира» прицепилось к нему после инцидента со страусом. Может быть, люди думали, что он просто похож на других обладателей военной стрижки. Я часто подшучивал над ним: «Откуда у тебя такая прическа, тренер, от "Морских котиков"?» Он всегда смеялся в ответ.
Найджел всегда говорит напрямую, прямо как я, поэтому мы всегда с ним ладили. Я не обманываю. Он говорит как есть, и если ты имеешь с ним дело, то он всегда присмотрит за тобой. Найджел был преданным и всегда защищал игроков: он не только отводил критику, но ставил себя на амбразуру.
Не поймите меня неправильно, я видел, как Найджел теряет самообладание, несколько раз. Но делал он это не ради себя. Пока ты выкладывался, Найджел был доволен. Если ты пропускал какой-то его совет, то он снова вдалбливал его тебе в голову. Как я понял однажды вечером в этом сезоне.
Как-то раз я плохо тренировался, что было в общем-то не похоже на меня. Следующий день выдался свободным, и мы с Бэкки поехали в Ливерпуль, чтобы встретиться с Гари Тейлор-Флетчером, моим старым одноклубником по «Лестеру», и его женой. Мы уже были в пути, когда я получил сообщение, что тренер хочет видеть меня немедленно. Мы вернулись, и я приехал на тренировочное поле, размышляя, что произошло. «Ты перестал выкладываться», - заявил мне Найджел в своем офисе.
Я сказал, что не перестал, так вышло всего раз за все тренировки. Думаю, тренер беспокоился, что это было вызвано чем-то более весомым. Я ему пообещал, что это больше не повторится. После того, сколько всего он сделал для меня, я не хотел его разочаровывать, ведь он не только вытащил меня из «Флитвуда», но и поддерживал в трудную минуту в моем первом сезоне в «Лестере». Это был хороший урок, серьезно. Считаю, что разговоры, подобные этому, дают тебе вежливый пинок под зад. Я вернулся в машину с твердым намерением доказать ему, что еще постреляю.
Найджел был позитивно настроен на протяжении всех наших плохих игр. Наверное, он знал, что, если показать нам малейшую потерю веры, это может передаться игрокам. Мы боролись, чтобы изменить результаты. Самое странное было то, что мы играли не так уж и плохо, не были мы и измучены. Поэтому такие поражения было тяжело принять. Единственная игра, где нас обыграли вчистую, была против «Саутгемптона» (0:2). Мы снова пропустили два гола - как в матче с «МЮ», - но все 90 минут гонялись за тенями.
Это была кривая обучения для нас, но с воцарением стабильности и постоянства дома я уже мог справиться с любыми разочарованиями, на что неспособен был пару лет назад. Конечно, я злился, что не могу забить, но теперь я не искал ответ на этот вопрос на дне бутылки или в теплой компании моих друзей-собутыльников. Я хотел выкладываться на тренировках, как и все другие игроки нашей команды.
Бывали случаи, когда я не мог найти себе места в команде, меня часто использовали на разных позициях. Иногда я играл справа с Ньюджи, иногда - на другом фланге с Лео, который перешел к нам из «Брайтона». Я играл правым нападающим в ответном матче с «Манчестер Юнайтед» на их стадионе «Олд Траффорд». Но в первом тайме я больше напоминал правого защитника. Обычно я играю везде, где попросят. Но эта позиция совсем не подходила, и я был заменен после первого тайма. В игре против «Арсенала» мы продули 1:2 и потерпели четвертое поражение кряду. Я даже не вышел на замену. Всем в клубе было тяжело, не только мне. Я старался сохранять позитивный настрой, и, возможно, замена подгузников дочери мне помогла.
* * *
Софья родилась 22 октября 2014 года. Учитывая мою загруженность в течение сезона, для меня это событие было непростым.
Я оставил Бэкки в роддоме и поехал домой, чтобы собрать сумку. И, пока меня не было, доктора обнаружили, что ребенок выходит недостаточно быстро, а сердцебиение Бэкки падает. Похоже, врачи уже стали подумывать о кесаревом сечении, но к тому времени, как я вернулся, пульс восстановился. Бэкки начала вести себя странно, решив, что ей обязательно нужно помыть волосы.
Ей поставили капельницу и сказали, что ей нужно отдохнуть. Чтобы занять время и дать ей немного свободы, я включил iPad и начал смотреть матч Лиги чемпионов в комнате ожидания, пока акушерка не сказала мне прийти. Я дал Бэкки свою руку, обмотанную железной спиралью после моего поражения в битве с игральным автоматом в Магалуфе, чтобы она могла, сжимая ее в своей ладони, перетерпеть боль и родить нашего первого общего ребенка. Мы были счастливы.
После родов дети Бэкки, Меган и Тейлор, были не с нами, так как мы не хотели, чтобы они пропускали школу, ведь мы еще не скоро должны были вернуться в Маунтсоррел. Да и вообще планировали переехать. Мы купили домик в Мелтон-Мобрее, тихом городке в получасе езды от Лестера, вот туда Меган и Тейлор и приехали, и мы стали жить семьей. Для меня они - мои дети, считаю, что это правильно.
В марте нам пришла в голову хорошая идея отметить новоселье и сыграть помолвку в один день. Мы поставили большой шатер в саду и решили праздновать там, что не понравилось нескольким соседям. До десяти часов вечера на нас подали около десятка жалоб. Пару дней спустя полиция сказала, что люди приходили прямо в участок, чтобы выразить свое негодование. Это было, конечно, чрезмерно, может быть, потому, что Мелтон-Мобрей больше использовался для фестивалей, посвященных пирогам с сыром. Мы провели время потрясающе. Пригласили 80 гостей, включая моих одноклубников с их женами и подругами. Я не только видел, что всем весело, но чувствовал дух единения среди ребят. Это убедило меня, что для нашей команды нет непреодолимых препятствий.
Был только один человек, не уверенный в силах нашей команды, - Эстебан Камбьяссо. Он пришел к нам летом по бесплатному трансферу из миланского «Интера» и считался в то время большой удачей для клуба. Он поиграл во многих клубахи завоевал множество трофеев. Когда он играл в мадридском «Реале», они стали чемпионами Испании и выиграли Лигу чемпионов. Был он и чемпионом Италии и, наконец, забил более 50 мячей за сборную Аргентины. С таким послужным списком он утирал нам нос как игрокам. Многие из нас играли уже третий сезон вместе и были друзьями, а не только одноклубниками. Наша команда всегда строилась на хороших взаимоотношениях. Даже наша система бонусов была построена так, что игроки получали одинаковое количество бонусов за матч, вне зависимости от того, играл человек 90 минут или сидел на скамейке.
Эстебан был отличным игроком, я не думаю, что кто-то из нас испытывал дискомфорт в связи с тем, что человек с таким большим именем в футболе пришел к нам в клуб. Но мы не терпели, когда он пытался подмять под себя кого-то. Уэс был капитаном, и он прекрасно справлялся с этой работой, но вдруг неожиданно его авторитет пытался затмить человек, который недавно пришел в клуб. Вдруг стали устраиваться встречи, название которых звучало так: только для игроков. Интересующиеся узнавали, что их организовывал Эстебан. Невольно подумаешь: «Что происходит?»
Мы пропустили немало голов в играх в нашей проигрышной серии. Перед матчами мы становились в круг голова к голове. Однажды мы закончили обедать, когда Эстебан подошел. Он держал в руке ручку и начал что-то описывать и объяснять касательно игры. Я смотрел на него и думал: «Да ты смеешься». Мне кажется, вряд ли кто-то вообще его слушал.
Вот что делало положение вещей хуже, так это то, что парни начинали чувствовать: мы стали играть по-другому, лишь бы соответствовать его требованиям. Мы проигрывали каждую неделю, команда была подавлена - это в порядке вещей, когда результаты команды плохи.
В прессе появились слухи, что Эстебан получал на 20 тысяч фунтов больше, чем потолок зарплат в клубе. Я никогда не слышал, чтобы кто-то упоминал о его зарплате в раздевалке. У нас не было игроков, которые играли только из-за контрактов, поэтому и разговоры на эту тему не велись. А однажды Эстебан сказал: «Знаю, вы думаете, что я тут играю ради денег, но это не так». Выглядело это странно, потому что никто даже косо не смотрел на него.
Казалось, что он воспринимает события вокруг него так, будто до сих пор играет в «Реале» или «Интере». Он отдавал такие передачи, которые не могли обработать игроки нашего клуба. Нам не пришлось долго играть вместе с ним - это была не его вина. Честно говоря, он играл в пас и разочаровывался, когда другие игроки не могли поспеть на его передачи или не были способны качественно их обработать.
У меня были столкновения с ним в конце сезона, когда я играл с болью в мышце бедра. Я был в очень плохом состоянии и единственным шансом заиграть лучше был полноценный отдых. Мы играли против «Тоттенхэма» и проиграли 3:4, мне сделали укол обезболивающего. Так я играл в каждой оставшейся игре сезона. Этот препарат был лишь локальным анестетиком, боль удваивалась спустя два часа после его применения. Когда его действие кончалось, нога вновь начинала жутко болеть. С такой проблемой я не мог полноценно играть и тренироваться. Если я играл под уколом, то вся моя неделя была омрачена болью.
Я ходил и вместе со всеми занимался тактической подготовкой на поле, но когда проходили тренировки на велотренажере, я не мог присоединиться к ребятам. Однажды Эстебан подошел ко мне и сказал: «Ты никогда не тренируешься». Я был в бешенстве и ответил: «Почему бы тебе не заткнуться и не засунуть свою "тренерскую" инициативу куда подальше?» Он ничего не сказал в ответ. Поражение от «Шпор» придало мне оптимизм: не только потому, что я наконец забил - первый раз с сентября, но и потому, что наша команда действительно хорошо играла на «Уайт Харт Лейн», и мы заслуживали хотя бы одного очка. Однако наша ситуация в турнирной таблице была плачевная, семь очков отделяли нас от безопасной зоны, а оставалось девять игр. Мы понимали, что если продолжим играть на таком же уровне, как в матче с «Тоттенхэмом», то можем остаться в Лиге. Нужно было показывать настолько хорошую игру, какую еще не видела Премьер-лига.
Тот, кто пришел к нам в январе, смог убедить меня, что такой сценарий возможен. Это был Роберт Хут, опытный защитник Премьер-лиги, присоединившийся к нам на правах аренды из «Сток Сити». Он доказал свою потрясающую репутацию и на поле, и в раздевалке. Очень дружелюбный парень, но с несколько странным чувством юмора. Забавная у него привычка: редко отвечать «да» на вопрос. Вместо этого он отвечал что-то вроде: «Рэмбо носит нож?» Есть несколько форвардов, кто предпочел бы встретиться с Рэмбо, а не с Хути.
* * *
К 4 апреля, когда «Вест Хэм» приехал на наш стадион «Кинг Пауэр», все понимали, что у нас нет права на ошибку. Мы должны были победить в этой игре, чтобы выбраться со дна турнирной таблицы. Оставалось всего четыре минуты до конца второго тайма, когда при счете 1:1 я получил мяч с прострела и старался обработать его. Я развернул ногу, надеясь, что так сцепление будет более сильным, но промахнулся. К счастью, мяч отскочил прямо к Кинги, который не мог не забить свой пятидесятый гол за клуб наилучшим образом. Наконец мы завоевали три очка за наши усилия, но на следующей неделе нам предстояло встретиться с «Вест Бромвичем».
Мы проигрывали 1:2 после окончания первого тайма, и тренер решил поменять расстановку, переключившись на схему 3-5-2. Этот шаг помог, во второй половине матча мы доминировали. Хути вытащил нас из поражения, а на второй минуте дополнительного времени я обокрал Гарета Маколи в центре поля. Он мог просто выбить мяч в аут или пустить его вдоль кромки поля, но решил отпасовать назад. Я прочел эту передачу, выбил у него мяч и побежал на рандеву с Джолеоном Лескоттом. Я остановил мяч левой ногой, закрутил его и ударил в нижний угол.
Одно очко превратилось в три, это был последний удар в игре, я был неудержим. Подбежал к фанатам и крикнул: «Кто забил?» - и, тыча пальцем себе в грудь, проорал: «Я!»
Не то чтобы я устроил это празднование для фанатов, я просто показал, насколько важен этот гол для меня, тем более что у меня был далеко не лучший сезон. Конечно, в ситуациях, подобных этой, я люблю быть вместе с болельщиками, прыгать и ни о чем в мире не заботиться. Весь стадион пел «Мы не сдаемся» до финального свистка.
Неделю спустя мы смогли победить третий раз кряду в игре против «Суонси» (2:0), когда Лео и Кинги сделали свое дело. Теперь мы оставались в зоне вылета лишь по разнице мячей. Также была выдающаяся победа против «Бернли», которые тоже сражались что есть мочи. Мэтти Тейлор не смог забить пенальти, я отвернулся, когда он начал разбегаться перед ударом... А через 60 секунд мяч пересек линию ворот напротив. Я забил после прекрасного навеса от Марка Олбрайтона. Мы оторвались на три очка от зоны вылета.
Мы пропустили немало голов в играх в нашей проигрышной серии. Перед матчами мы становились в круг голова к голове.
Марк вернулся на свой уровень примерно в это время, забив первый гол в игре против «Челси» четыре дня спустя. Он спокойно завершил мой прострел и вывел нашу команду вперед. Марк был отличным командным игроком. Один из ребят рассказал, что в «Астон Вилле» у него было прозвище Шарки, потому что его нос выглядел как плавник акулы. Вскоре эта кличка привязалась к нему и в «Лестере». Мы проиграли «Челси» (1:3), будущему чемпиону, но играли хорошо. После матча, когда я проходил мимо скамейки запасных, Жозе Моуринью остановил меня. Он взглянул на меня и спросил: «Черт тебя побери, ты когда-нибудь перестанешь бегать?» Поначалу я даже не знал, что ответить, но потом с улыбкой сказал: «Не, вот этого сделать не могу». Я ушел с мыслью, какой приятный комплимент я получил от Моуринью.
В то время как наше поражение было омрачено разговорами о самообмане, мы знали, что нужно побеждать в матче против «Ньюкасла» в субботу. Что ж, мы их переиграли абсолютно, ведя в счете 3:0 после 48 минут. Джон Карвер, тренер «Ньюкасла», обвинил одного из своих игроков в умышленном фоле против меня, за которым последовало удаление с поля. Этим игроком был Майк Уильямсон, защитник «Ньюкасла», камеры, стоящие у кромки поля, хорошо запечатлели этот момент. Я бежал так быстро, что он не успевал и снес меня. От падения я поцарапал лишь кожу на ладони, а ведь последствия могли быть плачевными.
Карвер в гневе кричал на Уильямсона: «Варди был в пяти ярдах от тебя, да и мяч тоже!» У меня в голове вертелись слова: «Не говори так».
Позже на пресс-конференции тренер «Ньюкасла» сказал: «Не могу это принять. Думаю, он хотел сфолить. Я вижу это по его лицу».
Вообще-то я видел, что мне собираются поставить подножку, но увернуться от нее я не успевал. Один только Уильямсон знает, зачем он сбил меня и был удален с поля. Но я никогда не даю других игроков в обиду, поэтому я отверг комментарии Карвера, когда меня спросили об этой ситуации. Я сказал, что, возможно, Уильямсону ударила кровь в голову, поэтому он совершил фол. Но не более того.
Несмотря на наши победы в пяти матчах из последних шести, всего одно очко отделяло нас от зоны вылета. У нас не было времени для самоуспокоения. Тем не менее настроение в наших рядах было бодрое, поэтому никто из нас не удивился, когда мы на следующей неделе обыграли «Саутгемптон» 2:0. Рияд забил оба мяча и показал, на что был способен. Второй гол он забил с моего голевого паса. В итоге за последние восемь матчей я набрал четыре передачи и три гола. В газетах писали, что Рой Ходжсон, тренер сборной Англии, хочет посмотреть мою игру.
Подобные слухи я пропускал мимо ушей. Меня больше интересовали новости о Мэтти Джеймсе, которого на носилках унесли с поля после серьезной травмы. На следующей неделе ему диагностировали разрыв передней крестообразной связки. Я был абсолютно подавлен этой новостью. Он был не только моим хорошим товарищем, но и важным звеном в игре нашей команды в этом сезоне.
Перед двумя последними матчами от вылета в низшую лигу нас отделяло уже три очка. Наша судьба была в наших руках. Мы выехали на игру с «Сандерлендом», который был впереди нас на одно очко. Мне казалось, что ни в одной игре я не бегал так, как в этой. Матч закончился со счетом 0:0. После финального свистка я лежал на поле, смотря в ясное небо. Все ребята вокруг прыгали и обнимались. Да! Мы сделали это! Мы совершили великое спасение. Какое же это великолепное чувство, когда ты знаешь, что продолжишь выступления в Премьер-лиге.