7. Возрождение
Глава 4 - возрождение.
Морриган проснулась не на диване. Она вообще не сразу поняла, что проснулась.
Сначала было ощущение — как будто она стоит внутри чужой мысли. Тихо. Слишком тихо. И только потом — холод. Плитка под босыми ногами была ледяной.
Она стояла в коридоре.
В одной футболке, и то чужой. Ткань пахла не порошком, от нее исходил запах кожи и вишни.
Перед ней была тумбочка, с открытым ящиком с ключом в скважине. В её руках — бумаги. Морриган медленно моргнула.
— А, — тихо сказала она самой себе. — Ну да.
Лунатизм. Он у нее был с детства.
Она не чувствовала стыда. Ни за эту ночь. Ни за ту — пять лет назад, в конюшне, где пахло сеном, и было там что-то такое, что тогда казалось свободой.
Она опустила взгляд на бумаги. Документы о найме в детективное агентство «Беатриче».
— Надо тоже пойти в детективы, — прошептала она. — Собирать чужие тайны по ночам.
Она осторожно сложила бумаги обратно. Задвинула ящик и провернула ключ.
И в этот момент её догнало странное чувство — не тревога, нет... Отсутствие звена. Ключ. Она не помнила, откуда он у неё. Морриган посмотрела на него и вытащила из замка.
Дверь в комнату Картера была приоткрыта. Она вошла в нее почти бесшумно.
Мор думала, что Картер перфекционист. Его квартира была холодная, аккуратная, почти пустая. В ней не было жизни, только её следы, стертые до стерильного блеска. Его одежда была всегда поглажена, а походка прямая.
Но комната... Комната была оговоркой. Здесь всё шло не по правилам.
Воздух был плотнее — пропитан дымом, сладким вишневым запахом. Шторы были зелёные, но свет сквозь них проходил серый, уставший. Утро здесь не начиналось — оно задерживалось, застаивалось, как кровь в венах жирного бездельника.
Картер спал на спине. Рука свисала с кровати, пальцы почти касались пола. На кровати была разбросана одежда, скомканная, мятая. На ней умостился рыжий кот. Стол был завален бумагами. Одна из стопок обвалилась, и листы рассыпались по полу.
Подоконник был захламлён. Коробки, книги, кошачьи игрушки. И под всем этим — старый синтезатор, как что-то, что когда-то имело голос, но его заглушили. Тумбочка рядом с кроватью была усыпана пеплом. На ней были разбросаны и сами бычки, не смотря на массивную пепельницу в виде женской груди.
Морриган подошла ближе и села на край кровати. Потянулась к коту — но тот мгновенно соскочил и пробежал по Картеру, не церемонясь.
Картер потянулся, медленно, лениво. И только потом приоткрыл глаза и посмотрел на Мор.
— Мм... ты всё ещё здесь...
Голос был хриплый, тёплый, не до конца проснувшийся.
— Там где-то аспирин... найдёшь?
Он небрежно махнул рукой в сторону комода, не глядя.
Морриган встала. Комод был в все том же беспорядке — таблетки, кремы, какие-то упаковки, всё вперемешку. Но на аспирин у Морриган глаз был наметан.
Осталась последняя таблетка. Почему-то всегда остаётся одна. Она бросила упаковку ему. Картер поймал её, кинул таблетку в стакан, и та зашипела.
Он достал из тумбочки пачку сигарет и закурил, растягивая время, пока растворялась таблетка.
Морриган смотрела на него. В этом свете он был слишком юн. Или, может, сейчас он был просто менее защищённым?
— Тебе хоть есть восемнадцать? — спросил он, наблюдая за котом, который пытался устроиться на стуле и каждый раз соскальзывал из-за разбросанных на нем пакетов.
— Даже на год больше.
— Это радует.
Картер залпом выпил пол стакана, потом протянул его Мор. Она приняла предложение. Лучше, чем ничего.
— А мне двадцать семь, — сказал он, будто это что-то объясняло. — Где ты нашла футболку? И зачем тебе мои ключи?
Теперь он смотрел прямо на неё.
Морриган бросила ключи на тумбочку. — Хотела вернуть. Не помню, откуда они у меня. Зато теперь понимаю, что ты имел ввиду, когда говорил, что не препод.
Он словно резко проснулся.
— Так ты лунатик?
Морриган кивнула. Картер затушил сигарету.
— Будь осторожна, — сказал он, понизив голос. — Ты лакомый кусочек.
— Ладно, — она пожала плечами и снова села на кровать.
— В колледж я не успею. Но все-таки... — она чуть наклонила голову, — где мои вещи?
— Я тебя отвезу.
Картер задумался. Затем встал, и пошёл к стиральной машине. Достал её одежду — еще влажную, тяжёлую.
— Ну да... — пробормотал он.
Морриган надела нижнее белье, оно более-менее высохло. Она осталась в футболке Картера. Джинсы Мор закинула на трубу, в добавок просушила феном. Фен гудел, разрезая тишину, делая атмосферу гуще. Они позавтракали не разговаривая. Покормили кота. Натянули джинсы.
Картер переоделся в рубашку и накинул пальто — постепенно он снова становился тем, кем должен быть вне этой комнаты.
Он заранее прогрел машину. Сам он был одет тепло, но для Мор выкрутил обогрев посильнее. В дороге они молчали, пока он не сказал:
— И все-таки, ты шлюха или наркоманка?
— Одно другому не мешает.
Он усмехнулся.
— Следов от уколов я не видел. И... Знаешь, чувствуется, что ты не особо опытная.
Она не ответила. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча.
В колледже Морриган села на свое обычное место. Но на этот раз она была не одна. С ней сидела Кира.
Вокруг них собралась толпа студентов. Голоса сливались в гулкий рокот – кто-то смеялся, кто-то перешептывался, бросая любопытные взгляды на Киру. Студенты льнули к ней, как пчелы к меду, - жадно, настойчиво, будто она обладала чем-то, чего им отчаянно не хватало. Морриган в итоге отошла в сторону. Она стояла в тени высокого книжного стеллажа и просто наблюдала. C Кирой она успела только обменяться коротким приветствием, а потом ее поглотило внимание других студентов.
- Я просто ездила на операцию в другом городе – снова и снова повторяла Кира, мило улыбаясь. Но в ее улыбке было и что-то тревожное. Лучи послеобеденного солнца пробивались сквозь высокие окна, рисуя на полу неровные золотистые квадраты. Лицо Киры то освещалось на мгновение, то погружалось в сумрак. Морриган вглядывалась в знакомую, пытаясь уловить фальшь. Занятия интереснее она придумать не смогла. Возможно, историей про отца Кира хотела просто привлечь внимание. Но Морриган была уверена: что-то она не договаривает. Кира слишком старательно избегала прямого зрительного контакта.
Почему в первый день она села именно к Морриган? У Киры были и гораздо более близкие друзья – те, с кем она делила обеды, секреты, вечера. Но она выбрала Морриган. И этот выбор, такой простой на первый взгляд, показался ей чем-то значимым.
В следующие дни Кира не трогала Морриган – она сидела где-то там, в дальнем углу аудитории около окна, и пряталась за спинами других студентов. Они так ни разу и не заговорили. Вместо Киры к Морриган подсел какой-то парень. Его звали, кажется, Саша - имя Морриган уловила краем уха, когда преподаватель вызвал его к доске. Он был похож на человека, которого вывернули наизнанку: плечи опущены, взгляд потухший, будто кто-то щелкнул внутри него переключатель и вырубил двигатель. Его бросила девушка, и не просто бросила – сделала это публично, с ядовитой усмешкой, перед всей группой, выставив его неудачником. Он почти никогда не поднимал глаза, пальцы часто нервно теребили края тетрадей, оставляя на бумаге едва заметные вмятины. Морриган, которая чаще просто дремала, уткнувшись лбом в скрещенные руки, чем учувствовала в диалогах, казалась для него идеальным соседом – молчаливым, ненавязчивым, почти незаметным. Но этот хрупкий дуэт продержался недолго.
Однажды утром в аудитории повисла тишина, куратор потребовала минуту молчания в честь Саши. Он не выдержал. Его нашли в ванной с вскрытыми венами. Все встрепенулись, переключились, разом забыли о Кире. И она снова оказалась рядом.
-Прости, - прошептала Кира, и в этом слове было что-то обнаженное, будто она сорвала с себя кожу и оставила только уязвимость. – Из-за меня они тебя заметили.
Мор, находясь в полудреме, кинула сухое "Ладно", даже не открыв глаза.