завтра
Утро было туманным и сонным, как будто сам город Таллинн нехотя отпускал их. Амелия проснулась рано, но не спешила выходить из номера. Занавески были наполовину задёрнуты, в воздухе висела тишина, которую не хотелось нарушать даже движением. Она долго сидела у окна с чашкой кофе, глядя на тусклое небо, будто в его серых облаках можно было что-то разглядеть, если просто вглядеться подольше.
В аэропорт ехали все вместе, но Амелия села в машину последней и выбрала место у окна, подальше от разговоров. Дима занял место позади неё, вытянул ноги и уткнулся в телефон, не произнеся ни слова. Серёжа сначала пытался немного расшевелить атмосферу, вкинул пару шуток, но потом замолчал, почувствовав настроение.
На стойке регистрации Амелия стояла чуть в стороне от всех. Её пальцы бегло скользили по экрану телефона, хотя она ничего по-настоящему не читала. Просто заполняла тишину движением. Дима ненадолго подошёл ближе, остановился рядом и мельком глянул на экран - пусто. Потом так же молча отступил обратно.
Полет был коротким, но напряжённым. Амелия выбрала место у окна, снова. Серёжа сел через проход, а Дима устроился в том же ряду, но на другом конце. Они почти не смотрели друг на друга. Почти. Но один короткий момент всё же случился: когда стюардесса просила пристегнуть ремни, Дима наклонился чуть вперёд, бросив взгляд в сторону Амелии. Всего на секунду, чуть скользнув по коже. Она вздрогнула, как будто всё её тело отреагировало быстрее разума, но ничего не сказала.
Хельсинки встретил их прохладным ветром и строгими линиями архитектуры. Амелия впервые за весь день вышла из машины не последней - наоборот, она почти выскользнула из неё, будто хотелось побыстрее отойти подальше. В холле отеля она молчаливо взяла ключ-карту и поднялась в номер. Никто не остановил её, никто не позвал. Даже Серёжа, обычно доброжелательный, заметив её отстранённость, просто махнул рукой на прощание.
В номере было тихо. Только звук её шагов по ковру и сдавленный вдох, когда она скинула кроссовки. Амелия не включала телевизор, не распаковывала чемодан. Просто села на край кровати и позволила минутам идти мимо неё. Она не хотела думать. Просто быть.
Сообщение от Димы пришло в 17:43.
«Мы идём в бар внизу. Идёшь?»
Амелия уставилась на экран несколько секунд. Пальцы застыли над клавиатурой. Потом она коротко набрала:
«Нет»
И всё. Переписка завершилась, как и её желание быть рядом. Но именно этот момент показал - он думал о ней.
Ближе к ночи она всё же вышла из номера. Хотелось пройтись, немного подышать. В коридоре было пусто. Только у поворота на лестничную клетку раздались лёгкие шаги. Она обернулась - Дима. Слегка прищуренные глаза, свет от потолочных ламп ложился на его лицо тенями. Он подошёл ближе, остановился напротив неё.
- Всё-таки вышла? - тихо. Голос глуховатый, почти ленивый, но в нём было что-то, что царапало внутри.
Амелия пожала плечами.
- Воздух.
Он кивнул. Потом неожиданно протянул руку. Она даже не сразу поняла, к чему - пока пальцы не легли на её запястье. Мягко, но уверенно. Не с силой, а скорее... намерением. Их взгляды встретились, и в его был странный вызов. Словно он хотел сказать что-то, но позволил прикосновению говорить вместо него.
- Холодные, - тихо пробормотал он, не отпуская её руку. - Ты всё время мёрзнешь?
- Ты всё время трогаешь людей? - её голос был почти без эмоций, но в нём жила искра.
Он усмехнулся, медленно отпустил.
- Только когда не могу их понять.
Она отвернулась первой, сделав шаг в сторону. Но он больше не пошёл за ней. Оба знали - достаточно. На сегодня.
Вечер растворился в стенах отеля. Амелия снова закрылась в комнате, но рука на запястье будто ещё чувствовала его прикосновение. Не слишком важное. Но не случайное.
Конец дня оставил только след. Тихий, почти невидимый. Но цепкий.
---
Ночь. Мысли.
Амелия
Ночь в Вроцлав дышала тишиной. Сквозь плотно закрытое окно едва слышно шуршал ветер - он гулял по улицам города, пробегал по крышам, ласкал стекло холодными пальцами. Амелия лежала на боку, уставившись в темноту номера, где всё было чужим - даже белая простыня, скомканная под ребром, казалась слишком незнакомой.
Одна. Снова одна.
Это не пугало. Она привыкла к одиночеству - оно давало ей безопасность, в нём не требовалось притворства. Но сегодня в этом одиночестве было что-то... свербящее. Как будто рядом с ней не было кого-то, кто должен был бы быть.
Дима.
Да, она не называла его про себя иначе. Не «Кай», не «ангел» - просто Дима. Ровное, сухое, немного колкое имя, которое она мысленно произносила так же, как он сам: чуть насмешливо, чуть отстранённо. Он казался закрытым, как книга, у которой нет обложки, и ты не знаешь, стоит ли вообще открывать.
Но... он взял её за руку.
Не просто так - не по сценарию, не по дружбе. Это было слишком тихо, слишком конкретно, слишком замедленно. Его пальцы обвили её запястье так, будто он сам не понял, зачем это сделал, но не хотел отпускать. А она... позволила. Не отдёрнула. Смотрела на него снизу вверх - и в глазах у него тогда плыло что-то почти искреннее, слишком искреннее.
Амелия зажала ладонь между колен, как будто кожа всё ещё помнила его прикосновение.
Глупость. Просто усталость. Просто тур, просто переезд, просто тысячи людей вокруг, и всё это шумит, и гудит, и только он умеет - будто умеет - не шуметь рядом с ней.
Серёжа - добрый, понятный, искренний. Она могла с ним смеяться, болтать, чувствовать себя живой. А Дима... он не делал её живой. Он делал её острее. И почему-то - невыносимо хотелось вернуться в тот момент, когда он дотронулся до неё.
Амелия повернулась на спину и уставилась в потолок. Там была только серость и ни одной звезды.
«Что ты со мной делаешь?» - подумала она. - «Ты же даже не разговариваешь по-настоящему».
И уснула в этой тишине. Без ответа.
---
Дима
Он сидел в углу кровати, склонившись над телефоном, но пальцы не двигались. Экран давно потух, отражая бледный свет с улицы, а мысли крутились, как старый проигрыватель - круг за кругом, поцарапанная пластинка.
"Она осталась в номере."
Он написал коротко. Просто спросил. «Идёшь?»
Она - «нет».
Всё. Никаких смайлов. Ни точки. Но в этом «нет» был такой чёткий рубеж, что он невольно задумался - а не слишком ли он стал к ней тянуться? Две недели. Четырнадцать дней. Смешно. Он с людьми по месяцу тусуется и не вспоминает, как зовут. А тут... всё слишком точно.
Он вспомнил её взгляд в аэропорту. Не в него - сквозь. Словно проверяла, что он не сближается. А потом, когда он коснулся её запястья - вот тогда что-то дрогнуло. Он не собирался. Просто... не удержался. Рука - как поводок. Он знал, что нельзя. Знал, что не сейчас, не в туре, не с ней.
Но тепло от её кожи пронеслось будто ток.
Он знал, как быть холодным. Это у него получалось. Не смотреть в глаза. Не сближаться. Сказать «типа» вместо «я». Молча сидеть рядом, даже если внутри всё клокочет. Но рядом с ней получалось плохо. Слишком плохо. Потому что она будто не играла. Смотрела на него прямо. Молча. Не давала зацепок. Ни флирта, ни кокетства. Только - есть ты, есть я, и мы оба боимся подойти ближе.
Он сжал пальцы в кулак. Уперся ими в колено. Где-то по коридору шёл Серёжа, наверное смеётся с кем-то. Все отдыхают. А он - варится в себе, как будто только что не был на сцене перед тысячами. Как будто не стоит посреди тура. Как будто... один.
Дима поднялся, прошёлся по комнате. Вышел на балкон - воздух резал щеки, город был холоден, но красив. И он подумал, что, может, завтра скажет ей что-то другое. Не «идёшь». А, может, «останься». Или... ничего не скажет. Посмотрит в глаза. Подольше.
А пока - пусть тоже помнит, как он коснулся её руки.