я вижу
Утро в Таллинне. Продолжение.
Мягкое эстонское солнце, словно раскаивающееся после утренней промозглой серости, пробивалось сквозь окна автобуса, вяло растекаясь по мрачным взглядам и закрытым шторам. Город ещё дышал сонной влагой, серыми плитами мостовой, и чем-то скандинавски-отстранённым — будто всё пространство между домами было заполнено невысказанными фразами.
Амелия молча шагала первой. Капюшон сползал на затылок, волосы подрагивали от холодного ветра. Позади, не спеша, двигались парни: Серёжа, смеясь, что-то говорил о местной кофейне, но, судя по тону, сам себе, пока не подхватил взгляд Амелии и не шевельнул бровями, перекидываясь с ней чем-то лёгким и нейтральным:
— Говорят, тут капучино варят только по настроению. Хочешь — дадут. Хочешь — отвернутся.
— Звучит как ты, — хмыкнула она, не сбавляя хода.
Он рассмеялся, коротко, мягко.
Дима молчал. Шёл позади, чуть в стороне. Его тень время от времени касалась её плеча, словно случайно. Ветер рвал его куртку, длинные волосы то спадали на лицо, то снова отлетали, скрывая кристальные глаза, не ищущие никого. Он не говорил, не смотрел. Но чувствовался — каждой косточкой.
В Таллинне всё было серо, но не без стиля. Узкие улицы будто бы сжимались вокруг них, когда они дошли до клуба — один из тех, что прячутся за антикварной дверью и полузабытым неоном. Внутри пахло металлом, пылью и ничем — сценой до людей.
Саундчек.
Серёжа первым поднялся на сцену, поправляя наушники и что-то отстукивая пальцами по воздуху. Дима прошёл за ним, не оглядываясь. Он всегда выходил на площадку с той же энергией, с какой хищник входит в лес — тихо, не мешая ветру.
Амелия осталась внизу, прислонившись к колонне. Она наблюдала, как они двигаются: Серёжа — с живостью, как будто ещё не до конца проснулся и шевелил энергией; Дима — напряжённо, сосредоточенно, будто сцена — единственное, с чем он сегодня готов говорить.
Звук нарастал. Один трек сменял другой. Амелия ушла в гримёрку, приоткрыв дверь.
Там было пусто. Тусклый свет, большое зеркало, беспорядок. Она сняла куртку, села на диван. Прислушалась — слышно было, как по сцене бьют биты. Иногда голос Димы, искажённый микрофоном.
Дверь распахнулась.
— Ты будешь здесь? — Дима. Говорит коротко. Не просит. Не уточняет.
Она кивнула, не глядя на него.
— Тогда закрою, — добавил он и действительно закрыл. Встал у зеркала, поправил волосы. Он смотрел на своё отражение, будто искал в нём нечто другое.
— Что, устал быть богом? — провокационно бросила она, даже не поднимаясь.
— Не был. Просто тень, — отозвался он почти спокойно, но с этим странным оттенком в голосе, будто что-то скреблось изнутри.
Амелия посмотрела на него. Их взгляды скользнули, не встретившись. Почти — но нет. Он снова отвернулся.
— Серёжа хоть не молчит, — заметила она спустя паузу, будто в никуда.
Дима усмехнулся. Губы чуть дрогнули:
— Он не боится разочаровать.
— А ты боишься?
Он не ответил. Смотрел в зеркало. Затем шагнул ближе к ней, присел на край дивана. Расстояние между ними стало опасным.
— Ты всегда говоришь, как будто хочешь ударить, — произнёс он негромко.
— А ты всегда смотришь, будто уже ударил, — ответила она.
И снова тишина. Между репликами было больше, чем в самих словах.
Она медленно поднялась, подошла к столику с косметикой — спонтанное движение, просто чтобы уйти от него. Словно почувствовав это, он не встал. Но взгляд скользнул по ней, и задержался — слишком долго, чтобы не быть заметным.
— Ты специально сейчас так выглядишь? — произнёс он, тихо, почти ускользающе.
Амелия не повернулась:
— А ты?
Он встал, подошёл ближе, почти за спину. Лёгкий запах его парфюма смешался с клубной пылью, как подслушанный секрет.
— Я — всегда, — шепнул.
Она обернулась. И снова — почти встреча взгляда. Почти касание дыхания. Но нет.
Стук в дверь.
— Ребят, минута до репетиции! — голос кого-то из техников.
Дима отпрянул первым. В одно движение натянул капюшон, снова стал холодом.
Серёжа уже ждал у сцены, откинувшись на монитор. Амелия шагнула вслед за Димой, будто всё это — просто рабочий процесс. И никто не дрожал внутри. И не смотрел в спину.
Саундчек продолжился. Но между каждым аккордом чувствовалась пауза — как между словами, которые они не произнесли.
---
Таллиннское небо, затянутое серыми полосами облаков, медленно темнело. Было прохладно, ветер со стороны старого порта то и дело пронизывал насквозь, но внутри зала, где только что отгремел концерт, ещё стояло плотное, электризованное послевкусие.
Толпа разошлась не сразу — люди задерживались у барьеров, кричали имена, ждали фотографий. Охрана мягко оттесняла, продюсеры слаженно уводили артистов. Дима шёл первым, капюшон накинут, лицо в тени, руки в карманах. За ним Серёжа, уставший, но улыбающийся.
Амелия держалась чуть поодаль, с планшетом и наушником.
— Скинь мне треклист на завтра, — кивнул ей один из техников. Она лишь молча передала файл, не поднимая взгляда.
В отеле пахло деревом, кожей и лёгкими духами, впитавшимися в ковры. Амелия зашла позже остальных, провела короткий созвон с организаторами следующей точки, и, только поднявшись в номер, скинула кроссы и рухнула на кресло. Ноги ныли. Спина ломила. Но она не жаловалась.
Через полчаса внизу уже ждал поздний ужин — общий стол, как они договаривались в начале тура. Только вот "общий" за последние дни превратился в разделённый: Серёжа и ребята — веселье, разряды, анекдоты. Дима — в тишине, рядом с окном, ест медленно. Амелия — чуть поодаль, будто в тени.
— Ты всё такая же серьёзная, — пробросил Серёжа, подмигнув ей. — Кто-то же должен, — усмехнулась она и вяло пожала плечами.
Дима скользнул по ней взглядом. Тот самый, тяжёлый, сдержанный. Ни тёплый, ни холодный — острый. Она ощутила его на коже, будто кто-то потрогал её за шею. Но взгляд исчез так же быстро, как появился.
Позже. Лифт.
Они оказались в нём вдвоём. Тишина резала. Дима молчал, смотрел куда-то в стену.
— Хороший сет был, — сказала Амелия, почти нейтрально.
Он кивнул, не повернув головы: — Нормально.
Пауза.
— Могло быть лучше, — добавил он, чуть позже, почти лениво.
Она скрестила руки на груди, глядя на отражение в зеркале лифта: — Или ты мог быть добрее.
Он усмехнулся, уголки губ вздрогнули. — Я тебе показался грубым?
— Ты всё время такой, — бросила она.
— Нет, — он повернул голову, и впервые за весь вечер встретился с ней глазами. Его голос стал чуть ниже. — Только с тобой.
Лифт замер. Открылись двери. Она первой вышла. Не обернулась.
Ночь. Номер.
Амелия не спала. Шторы не задернуты. С потолка падал холодный свет.
В телефоне — десятки писем. Планы. Расписания.
Тогда — вибрация. Сообщение от Серёжи:
«Все норм?»
Она задумалась. Потом просто ответила:
«Да. Спасибо.»
Потом — второе сообщение. От неизвестного. Нет имени. Только номер.
«Не думай, что я не вижу, как ты смотришь.»
Сердце у неё дрогнуло. Она перечитала это трижды. Потом выключила экран.
Долгая ночь. Завтра — Хельсинки. Новый город. Новая точка. Тот же холод.
И тот же взгляд, который будто обещал — что-то всё-таки произойдёт.