хуесоска
Солнце лениво пробивалось сквозь плотные шторы гостиничного номера, напоминая о том, что сегодня никто никуда не спешит. Никаких саундчеков, выступлений и душных переездов. Просто день, когда они все могли, наконец, вдохнуть чуть глубже.
И пока кто-то доспал свои осколки ночи, кто-то уже стоял в коридоре, натягивая худи и прикуривая прямо под табличкой «не курить».
Амелия вытерла лицо полотенцем, скрутила волосы в небрежный пучок и вышла в холл. Собрались почти все - Серёжа с термосом кофе, с утра мило стебался над охрипшим голосом Димы, а сам Дима стоял чуть поодаль, закинув руки за спину и периодически оглядывая Амелию так, будто чего-то ждал.
- Ну чё, пойдёмте? - кивнул Серёжа в сторону стеклянных дверей.
- Погнали, - откликнулся кто-то из ребят, и толпа потянулась на улицу.
Они шли по улицам Вроцлава без особой цели, просто разговаривая, угорая над встречными, делая селфи на фоне слишком современного для их настроения города. Город был холодный, но не колючий. Приятный. Мягкий. И в этом холоде между Димой и Амелией сохранялась особая дистанция - не физическая, а какая-то эмоциональная. Напряжение висело в воздухе, как заряд перед грозой, и каждый их взгляд будто бы на секунду разряжал его, но тут же накапливался новый.
И вдруг...
- Оооо, смотри, смотри! - Серёжа указал на группу туристов - вьетнамцев. Те были растерянны, крутили в руках бумажные карты, переговаривались быстро и громко, ни слова не понимая вокруг.
- А вот и интернациональный диалог пошёл, - хмыкнула Амелия и первой подошла к ним, пытаясь объяснить маршрут на ломаном английском.
- Sorry, maybe... here? No? You go... - она махала руками, указывая поворот, а вьетнамцы кивали, потом качали головой, потом снова кивали.
- Короче, я щас помогу, - сказал Дима, подходя ближе, и, не сдержавшись, выдал:
- Да Амелия сама с ними, она ж, типа, узкоглазая, свой человек...
Тишина.
Мгновение.
Глубокий вдох.
А потом...
- Ты ебанулся?! - у неё вырвалось рефлекторно, и в следующее мгновение она со всего размаха ударила его кулаком в грудь.
- АЙ! - Дима отшатнулся, смеясь, но явно не ожидал реакции.
- У меня большие глаза, Дима, ты пидор ебаный! - и понеслась.
Амелия лупила его по груди, по рукам, по кепке. Она подпрыгнула, чтобы достать до плеч, потому что он выше, и выглядело это абсурдно и... мило.
Серёжа ржал так, что аж присел.
Вьетнамцы отошли в сторону, явно решив, что культурный обмен окончен.
- Амелия, стой! - выдохнул Дима, ловя её руки, - Ты чё, дерзкая такая сегодня?
- Чо за хуйня, Дмитрий а?! - она не унималась, дёргалась, но он уже взял её запястья, скрутил мягко, но уверенно, и завёл руки за спину, будто сковал наручниками.
Она стояла, почти прижавшись к нему спиной, дыхание сбивалось от смеха и злости, но двигаться уже было сложно - он удерживал её крепко, при этом ни на грамм не причиняя боли.
- Отпусти. - буркнула она, не оборачиваясь.
- Не-а, - выдохнул он и наклонился к её уху.
И вдруг...
- Ты когда злишься... у тебя мочка уха дрожит, - прошептал он хрипло. - Это, типа, ебануто возбуждает, если честно.
Она замерла.
Тело, всё ещё натянутое от борьбы, вдруг ослабло, как будто её отключили.
Она прикусила губу, но не ответила. Просто стояла, ощущая, как его дыхание касается шеи.
Он наклонился ещё ближе:
- Ты угораешь, конечно, но когда ты вот так злишься - я не знаю, хочу ли тебя поцеловать или чтоб ты ещё раз меня ударила...
- Ты ёбнутый, Дима. - прошептала она, и это прозвучало как признание.
Он отпустил её медленно.
Она не обернулась сразу, просто сделала шаг вперёд, поправила волосы, будто ничего не было.
Сзади - тишина. Даже Серёжа вдруг утих, видимо, почувствовав, что атмосфера поменялась.
Амелия сделала ещё один шаг.
Потом оглянулась через плечо.
- И вообще, у меня реально большие глаза, - добавила она, и в её голосе было чуть больше мягкости, чем раньше.
- Да я уже понял, - Дима усмехнулся, поправляя кепку, которую она почти сорвала во время «атаки».
Они пошли дальше, как будто ничего не случилось.
Но между ними что-то щёлкнуло.
Какая-то грань исчезла.
И теперь, когда она говорила, он смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда.
И это был самый странный момент - не пощёчина, не драка, не шёпот на ухо. А то, как он впервые по-настоящему посмотрел на неё. Не через флирт, не через насмешку. А в лоб. Глубоко.
И она не отвернулась.
---
Тишина в гостиничном номере обволакивала, словно плед. Лёгкое мерцание уличного света скользило по потолку, рисуя на обоях блеклые силуэты от ветвей за окном. Амелия лежала на кровати, полулежа, облокотившись на подушки, с телефоном в руках. Лента новостей не шла, как-то проскальзывала мимо глаз. Всё внутри было каким-то гудящим и странным - день был долгим, насыщенным, но ощущение, будто главного в нём она не прожила.
Она уже выключила свет в основной части номера, оставив включённым только торшер в углу. На ней была короткая пижамка - свободная майка с вырезом и мягкие шорты, еле прикрывающие бедра. Было уютно. И спокойно. Почти.
Стук. Один. Потом второй - мягкий, неторопливый. Как будто неуверенный, но с намерением.
Амелия приподнялась, нахмурилась - кто в такое время?
Подошла к двери, приоткрыла - и замерла.
На пороге стоял Дима.
Он был в черной футболке и спортивных штанах, волосы немного растрепаны, на лице что-то вроде полуусталой, полуигривой усмешки. Ни слова. Просто прошёл мимо неё, будто был здесь уже сотни раз.
- Сексуальная пижама, - хмыкнул он, обводя её взглядом, не таясь. - Мог бы и почаще заходить.
- Ты ахуел, нет? - усмехнулась она, прикрываясь инстинктивно рукой, но не особо торопясь скрыться.
- Ты меня избила сегодня, - как бы между делом сказал он, садясь на край кровати. - Серьёзно. У меня синяки. Ты в курсе, что у меня нежная душа?
- У тебя? Душа? - она скрестила руки на груди. - Это где, покажи.
Дима усмехнулся. А потом встал.
Одним движением снял с себя футболку.
И комната вдруг наполнилась чем-то другим. Воздух стал тяжелее, теплее, плотнее. Амелия сглотнула - медленно. Он стоял перед ней с оголённым торсом, рельефным и покрытым татуировками. Чёрные линии, символы, абстракции - некоторые из них словно дышали на коже, оживали в полумраке.
Синяк чуть ниже ключицы. Ссадина на боку.
Амелия подошла ближе, как будто кто-то невидимый подтолкнул её.
- Вот здесь, - указал он, не отводя от неё взгляда. - Твоя работа. Маленький зверь.
Она молча протянула руку, прикоснулась. Подушечками пальцев, несмело, провела по коже.
- Холодные, - прошептал он, но не отстранился. - Прямо тут поебёмся, что ли?
Амелия резко ущипнула его за сосок.
- Ай! - выдохнул он, резко. - Вот ты хуесоска.
- Заткнись, - прошептала она, чуть прикусив губу. - Обработать тебе?
- Ага. Очень хочу чувствовать твои пальчики, - с ухмылкой сказал он, садясь на кровать и наклоняя голову. - Только твои.
Амелия закатила глаза, но пошла к мини-бару, достала аптечку. Взяла перекись и ватный диск. Когда вернулась, он уже устроился поудобнее, ноги на полу, руки на коленях. Молча. Глазами - за ней.
Она села рядом. Близко. Ближе, чем надо.
Наклонилась, коснулась влажным ватным диском его синяка. Кожа под ней вздрогнула. Он не шелохнулся.
- Щиплет? - спросила она тихо.
- Щиплет, - так же тихо ответил он. - Но приятно.
- Мазохист.
- Только с тобой.
Она подняла взгляд. Они были близко - нос к носу. Его дыхание - теплое, спокойное. Но глаза... в них полыхало что-то большее. Непрошеное. Глубокое.
- Ты опасный, Дим.
- Я? - его голос стал ниже, хриплее. - А ты думаешь, ты нет?
Он чуть подался вперёд. Лицо их почти соприкоснулось. Амелия чувствовала, как напряглось внутри всё. Время вытянулось в тонкую струну.
- Если ты сейчас сделаешь что-то глупое... - прошептала она.
- Что, оттолкнёшь? - его губы чуть дрогнули. - Или щипнешь?
- Или просто уйду.
- Тогда я останусь. В твоей комнате. До утра.
Он откинулся назад на ладони, разглядывая её с снизу вверх.
- Я спокоен. Видишь?
- Ни капли, - ответила она.
Он хмыкнул.
- Ладно. Обработай ещё вот тут, и иду. Клянусь. - Он указал на другой бок, но там не было раны. Просто кожа.
Амелия прищурилась.
- Там ничего нет.
- Тогда пусть будет. От твоего прикосновения. - Голос - бархат. Глаза - пламя.
Медленно, но всё же она провела рукой по его боку. И тут... он поймал её взгляд. Так крепко, так точно, что в какой-то момент всё вокруг стало тише.
- Ты красивая, когда злишься, - прошептал он. - Но когда молчишь... - Он посмотрел ей прямо в губы. - ...опасно.
Молчание.
Она чуть подалась назад, чтобы встать, но он резко, мягко коснулся её руки.
- Иди, - выдохнула она. - Либо спать, либо к себе. У меня всё.
- Хорошо, босс, - он встал, поднял с пола свою футболку. - Спасибо за медицину.
У двери он задержался, обернулся через плечо. И, не говоря ни слова, изобразил губами тихий чмок - без руки, просто движение губ. Воздушный, но будто реальный.
Амелия, не моргая, сделала вид, что ловит его ладонью и прижимает к сердцу. Специально. Иронично. И дерзко.
Он усмехнулся.
- Сумасшедшая, - сказал он, уходя.
- Знаю, - ответила она, когда дверь уже захлопнулась.
А потом долго сидела в тишине.
С пальцами, пахнущими перекисью.
И сердцем, пахнущим... чем-то другим. Опасным.