30
В комнату мы вернулись благополучно и сразу же завалились спать. Я отключилась моментально, но вот с самим сном вышла незадача.
Я снова угодила в туман! Опять увидела дверь, но...
— А вот не пойду, — сказала раздосадовано.
И действительно не пошла.
Вместо этого я, каким-то чудом, умудрилась вынырнуть из туманного пространства и провалиться в самое обыкновенное сновидение. Там были и Чонгук, и Салис, и побег от слишком бдительных сторожей оранжереи, и спор с Вивироной, которая снова начала доставать.
Я сражалась всю ночь! Но проснулась довольно бодрой и в нормальном, а не как вчера, настроении. К подвигам готова не была, а вот к учёбе — вполне.
Жаль только с отлётом драконов жизнь в академии действительно превратилась в бардак. Вот и это утро встретило очередной волной нездорового ажиотажа.
Магистресса Коини умудрилась заглянуть в оранжерею, обнаружить останки Перста, и теперь вся академия занималась гаданием на кофейной гуще. За один только завтрак теорий настроили столько, что у меня разболелась голова.
Зато подруги молчали. Более того, Розанна и Дженни не уставали глупо улыбаться. Обеих очень впечатлили вручённые мною хрустальные поделки. Девчонки даже признали, что ходили мы не зря.
Ну а я поймала себя на странности... Сама не знаю почему, но в какой-то момент я принялась изучать подруг в разных магических спектрах. Рассматривала их энергетические тела, но ничего особенного не находила. У них не было ни зловещих шрамов, ни вторых, расположенных в животах, сосудов. От последнего хотелось нелогично и горько вздыхать.
В обычную колею жизнь так и не вошла. Всё стало по-другому, иначе чем было.
Даже у моих сокурсников, без пяти минут выпускников, приоритеты сменились в какую-то непонятную сторону. Кажется, я стала единственной, кто ещё интересовался учёбой. Пыталась сохранять нормальность как могла.
Ещё я старалась не думать о Чонгуке и драконах — несколько дней даже удавалось! При этом я благополучно игнорировала дверь в «медитативное пространство», но однажды ночью всё пошло не так.
Едва я начала уплывать в сон, перед глазами привычно возникли туман и дверь, а потом меня в эту дверь, самым наглым образом, засосало. То есть она приоткрылась, а я начала отступать, но безуспешно. Меня втягивало, как воду в сливное отверстие. Как песок в перемычку песочных часов.
Просто р-раз, и всё. И я, невзирая на всё своё обиженное нежелание, оказалась в знакомом помещении.
Дверь тут же захлопнулась, я попыталась её открыть, но тщетно. Уж не знаю кто меня не пускал.
Я подумала и решила, что раз башня принадлежит Чонгуку, то виновен именно он. Надула щёки и пошла разбираться!
Только стоило мне войти в гостиную — ту самую, где располагался камин, возле которого я когда-то грелась — как пыл поутих. Просто я увидела портреты — очень много портретов! Они были повсюду — на стенах, на полках, даже на полу вдоль стен.
И на каждом изображалась я. Причём без всяких пририсованных угольком ушей и прочих посторонних элементов.
На этих полотнах я была разной, но неизменно красивой. Где-то улыбалась, где-то злилась, где-то поджимала губы, но даже при самом неприветливом выражении лица не теряла красоты.
Тот, кто создал все эти портреты, делал это с большой любовью — у меня аж дыхание перехватило.
Немного смущённая я пошла дальше. Заглянула в каждую комнату, включая чулан и светлую лабораторию. Однако Чонгука нашла не в самой башне, а на крыльце.
Тут, в столице драконьей империи, было светло и солнечно. Гук вальяжно сидел на ступенях с кружкой кофе в руке. Белая рубашка была полурасстёгнута, заманчиво приоткрывая рельефную грудь — невольно вспомнилась наша ночь и мои нескромные этой груди ощупывания.
И да, меня однозначно заметили! Но повернулись лишь после того, как я уселась рядом и, поправив оборки платья, сказала:
— Привет.
Губы дракона растянулись в светлой, мальчишеской улыбке.
— Привет, — ответил бархатистым голосом. — Почему так долго не приходила?
— Я бы пришла, но туман не возникал.
Угу, я врала. Но! А вот не скажу! Иначе решит, что обиделась, а я и правда обиделась, но категорически не готова в этом признаваться. Даже обсуждать эту тему не желаю.
— Не возникал? — с толикой удивления переспросил Гук.
И тут я не выдержала:
— И не надо было меня сюда засасывать!
Дракон замер, а потом рассмеялся. Ещё миг — меня обняли за талию, властно притянули ближе и потянулись к губам.
В жизни и делах, разумеется, нужно быть последовательной, иначе ничего не получится. Но здесь и сейчас моя последовательность скукожилась до размеров горошины, упала и закатилась в какую-то щель.
Я не сопротивлялась! Более того, ответила на его поцелуй сразу, в тот же миг, как какая-то глупышка. А потом всё — плотину прорвало.
Губы, пальцы, лёгкие прикосновения, объятия, снова поцелуи... Я не поняла, как и когда оказалась у него на коленях. Мы целовались. Просто целовались под ярким солнцем чужого континента. А перед крыльцом играли в мяч мальчишки... Какая-то женщина периодически прикрикивала на них и грозила кулаком.
Так прошла вечность. Лишь когда солнце начало клониться к закату, а в наш тесный мирок вторглось далёкое ворчание потерявшей тапочек Розанна — подруга разыскивала обувку по всей комнате и делилась всеми впечатлениями от процесса, — я спросила:
— Как там твои важные дела? Когда вернёшься?
— Скоро, — Гук как-то странно ухмыльнулся. — Месяц ведь ещё не прошёл?
В общем, из наполненного поцелуями сновидения я вернулась опять-таки надутой. С досады даже попыталась снять подаренные браслеты, но не смогла.
Этот день так бы и остался днём Вероломства-и-Наглости-одного-Ящера, но в обед случилось ещё одно событие. Да, к нам пожаловал король.
Чонгук
Намджун посылал вестников дважды в день, и пусть летали его вестники стремительней прочих, новости я получал с запозданием.
Первые два послания были обыденными, а от третьего у меня закружилась голова. Я смотрел на строчки послания и поверить не мог. В итоге даже спросил вслух:
— Что-что она сделала?
Ответ был перед глазами, в моих руках. Лалиса отпилила от хрустального артефакта несколько кусков, а сам столб стёрла в песок.
Я застонал, воображая это непотребство, но исправить что-либо было уже невозможно. Сам Намджун тоже не вмешался — ведь у него был приказ сидеть тише воды, ниже травы. Не выдавать своё присутствие ни Лисы, ни остальным.
По уму ничего ужасного не произошло, артефакт вышел из строя, утилизировать его было логично, но тот факт, что это сделала сама Лалиса! Причём ночью. Во время очередной тайной — и не согласованной со мной! — вылазки.
Эта рыжая не может посидеть спокойно даже пару недель?!
Я занервничал. Прямо-таки взвился, воображая, что ещё может натворить эта девчонка, особенно учитывая её новый уровень магии.
Но этот эпизод не мог заставить меня действовать быстрее. Я и без всякого уничтожения нашего наследия торопился как мог...
Едва вернулся на континент и в столицу, сразу отправился к отцу, однако его императорское величество Ройран был уже в курсе. Сокджин донёс. Не мог не сообщить, ведь вопросы обретения дэйлиры, победы над Непроявленным и очередного скачка моей силы были крайне важными.
Последнее было опасно и неприятно, однако отец, учитывая привычный ему оптимизм, предпочёл сосредоточиться на другом.
— Так! Где моя невестка? — весело воскликнул император, когда я вошёл в его кабинет.
— У себя. У людей. В академии.
Отец сначала удивился, а потом нахмурился. Но я объяснил:
— Она человечка, в силу происхождения относится к их аристократии, а там свои правила.
— Какие ещё правила? — Ройран заломил бровь.
— Отец, я знаю, что ты очень занят, а я давно не ребёнок, но надо кое-куда слетать.
Уговаривал я недолго. Вернее, вообще не уговаривал. Под конец нашего общения в кабинет просочился Сокджин, который, услышав о чём речь, встрепенулся и попросил:
— Разрешите вас сопровождать?
Затем советник подумал, и всё стало немного сложней. Сокджин заявил, что сопровождающих должно быть больше. Кажется, зря я велел ему изучать нравы людей, их традиции и законы. Впрочем, переживём!
Как бы там ни было, но спустя три дня наша небольшая делегация вновь пересекла океан и, следуя прихваченной Сокджином карте человеческих земель, отыскала владения герцога Мортингерского.
Мы прилетели вовремя!
В момент нашего приземления во дворе замка стояли осёдланные лошади и запряжённая карета с гербами — Мортингерский явно куда-то спешил.
Стараниями Сокджина, нас было полторы дюжины, включая императора и Совет в полном составе.
Перевоплощались мы прямо в воздухе, так, что сначала в небе кружили драконы, а на утоптанную землю спрыгивали уже мужчины, в целом похожие на людей.
Лошади, конечно, заволновались. Ставшие свидетелями нашего прибытия слуги застыли в оцепенении.
Мы отнеслись к такой реакции с пониманием и первые пару минут молчали. Потом император не выдержал:
— Я желаю видеть герцога Мортингерского и его супругу.
В ответ тишина.
Люди буквально заледенели от страха, что, пожалуй, было закономерно. Ситуацию спас старый, сухой, как пергамент, прислужник. Он встрепенулся, выпрямился и, шагнув вперёд, с поклоном произнёс:
— Добро пожаловать в замок его светлости герцога Мортингерского. Как о вас доложить?
Я хотел сказать, но отец оказался проворней:
— Скажи, что прибыл Владыка драконьей Империи с сыном.
— Одну минуту, господа. — Слуга поклонился опять.
Важно, но довольно торопливо, старик поднялся по ступеням неширокой лестницы и скрылся за массивной дверью. Отец в этот момент достал из кармана записку-подсказку, составленную для него Сокджином. Я же удивился — почему не пригласили внутрь? Разве прилично оставлять важных гостей во дворе?
Но ответ оказался весьма прозаичен — приглашать было, по сути, некуда. И герцог, и его жена, находились в холле, готовились к отъезду. Это стало понятно после того, как слуга вернулся и попросил следовать за ним.
Мы вошли... Убранство просторного холла оказалось довольно скудным. Нет, если сравнивать с академией, то здесь был шик, а если по нашим меркам, то так себе.
Хозяева стояли посередине зала — бледные и растерянные. Факт их ошеломления мы культурно проигнорировали. Приблизились все, а затем император сделал размашистый шаг вперёд и, вновь заглянув в записку-подсказку, воскликнул:
— У вас товар, у нас купец!
Миг, и герцогиня упала в обморок. Мортингерский, нужно отдать ему должное, тут же отвлёкся от нашей делегации и ловко поймал супругу.
Сразу забегали слуги. Для герцогини принесли кресло, в которое её и опустили. В процессе усаживания она и очнулась, а отец весело фыркнул. И бросил через плечо:
— Чонгук, подойди.
Я приблизился и встал рядом, являя того самого «купца». Странные у людей всё-таки традиции.
— То есть это правда? — выдохнул Мортингерский, выпрямляясь.
Его супруга, которая оказалась столь же рыжеволосой и зеленоглазой как Лалиса, окинула меня пристальным взглядом. Следующий её взгляд был медленным и оценивающим — таким, что я невольно расправил плечи и выпятил грудь.
— Что «правда»? — переспросил император.
Мортингерский немного смутился:
— Вчера вечером гонец доставил записку от нашего короля. В ней говорилось, что... хм... в королевской академии магии объявились драконы, и... что они выказывают особое внимание Лисы.
Ройран хмыкнул и уточнил:
— Вы поэтому собрались в дорогу?
— Не только, — ответил герцог после паузы. — Его величество велел мне прибыть в академию для переговоров. А моя драгоценная жена... Она, разумеется, не могла остаться в стороне.
Тем временем мать Лисы продолжала меня... нет, уже не рассматривать, а именно оценивать. Я почувствовал себя племенным жеребцом! Причём герцогиня явно была готова мне отказать. Теперь ясно, что наглость Лисы— это наследственное.
— Переговоры — это хорошо, — протянул император драконов иронично. — Но что насчёт свадьбы?
Тут впервые подала голос герцогиня:
— А Лалиса согласна?
Пожалуй, следовало держать лицо, но моя улыбка была красноречивее любых слов.
Лалиса согласна. Всё. Не обсуждается.
И люди поняли... Прямо по моей физиономии. Мортингерский глубоко вздохнул, и нам, наконец, предложили присесть.
Слуги притащили ещё три кресла — для отца, для меня и для самого герцога. Наша свита, как и несколько человек из свиты хозяина дома, остались стоять.
Пауза, и герцог заговорил:
— Если Лалиса согласна, то и мы, разумеется, возражать не будем. Но мы несколько обеспокоены тем, что...
Он замолчал. Разумный ход. Мортингерский видел нас впервые, откуда ему знать, как отреагируем на указание нашей расы и на всё то, что это указание предполагает.
— Мы драконы, — отец кивнул. — В истории нашего народа ещё не было союза между драконом и человечкой. Но Лалиса — пара, дэйлира, моего сына Чонгука. Вам нет причин беспокоиться о её статусе или судьбе. Дэйлира — сокровище. Мы, драконы правящего клана, скорее умрём, нежели позволим причинить ей вред.
— А... — начала и тут же осеклась герцогиня.
— Спрашивайте, — одобрительно махнул рукой император. И всё-таки не выдержал, пошутил: — Наш купец ответит на любые вопросы.
Мать Лисы приободрилась, и... Да! Это у них семейное!
— Простите, но ваш сын и остальные драконы... Они же огромные? С клыками и когтями? Вдруг... он её сожрёт?
Император рассмеялся. Я тоже улыбнулся — помня нашу последнюю стычку, скорей уж она меня, чем я её. Впрочем, ладно.
— Дэйлира — сокровище, — повторил отец. — Чонгук не причинит ей вреда, не беспокойтесь.
— А жить? — включился Мортингерский. — Жить молодожёны будут...
— У нас, — кивнул Ройран. — В драконьих землях, на нашем континенте.
— Значит мы Лису больше не увидим? — обеспокоилась герцогиня.
Отец бросил взгляд на меня, а я пожал плечами:
— Если нужно, долететь не очень-то далеко.
Мать Лисы выдохнула и задала новый вопрос. Он прозвучал смущённо и робко:
— А дети? Вы разные, принадлежите к разным народам. Потомство от этого союза... оно возможно?
— Точно никто не скажет, — отозвался я. — Но шансы есть.
Тут леди смутилась ещё больше, но выпалила:
— А ребёнок? Он будет человеком или драконом?
Уж чего, а этого я знать не мог. На Лисы по-прежнему светилась метка благословения, и Сокджин полагал, что она гарантирует потомство. Однако решать каким это потомство будет — всё равно, что гадать по облакам.
Мне хотелось верить, что дети будут драконами! Только врать я не стал:
— Не знаю, ваша светлость. Время покажет.
Хозяева замка ненадолго задумались. А потом прозвучало уже слышанное:
— Если Лалиса согласна, то и мы не возражаем. Более того, с радостью и уважением примем её выбор и... нового сына в нашу семью.
Это сказала герцогиня. А герцог добавил:
— Но я вынужден уточнить, что право решать судьбу Лисы есть не только у нас. Её родной отец — его величество Луи-Майрар, и просить разрешения на брак нужно, прежде всего, у него.
Я ухмыльнулся. Знакомства с королём пока не водил, но, учитывая кое-какую информацию, знал, что Луи-Майрар попробует выжать максимум выгоды из этого союза.
— Мы спросим, — сказал император. — Но ваше мнение и мнение вашей уважаемой супруги, — вежливый кивок в сторону герцогини, — для нас первично.
Не знаю, польстила ли такая позиция, но мы льстить не пытались. Говорили как есть.
— Что ж, — вновь подал голос герцог, — в таком случае можем обсудить приданое. К сожалению, оно не так уж велико...
Про деньги и причитающиеся Лисы деревни было неинтересно, я почти не слушал. Вместо этого мерил ответным взглядом герцогиню, чьей точной копией моя дэйлира являлась. И созрел у меня по-настоящему важный вопрос.
После того как отец, пошептавшись с Сокджином, максимально вежливо отказался от человеческих деревень, но согласился на небольшую сумму деньгами и несколько сундуков вещей — не из жадности, а исключительно для того, чтоб самой Лисы было комфортнее, я этот вопрос и задал:
— Уважаемый герцог, уважаемая герцогиня, скажите, отчего у Лисы проблемы с магией?
Сокджин, как персона осведомлённая, тоже встрепенулся и навострил уши. Хозяева замка сначала удивились, а через миг погрустнели.
— Мы не знаем, — произнесла герцогиня. — С самого рождения Лисы ничто не предвещало беды.
Прозвучало неоднозначно. Леди верила в то, что говорит, но словно бы о чём-то умалчивала.
Вот и Сокджин это почувствовал. Испросив разрешения у императора, он шагнул вперёд и поклонился:
— Прошу прощения. Я один из тех драконов, кто сопровождал принца в его поездке и находился в академии. Я видел Лису, ситуация с её магией действительно крайне странная. Может у вас есть какие-то версии? Хоть что-то? Любая зацепка.
Забавно, что советник, как и я, упоминать факт пробуждения у дэйлиры драконьего сосуда не спешил.
Герцог совершенно искренне пожал плечами, зато герцогиня занервничала.
— Скорее всего это не имеет никакого отношения, — пробормотала она в итоге.
Мортингерский удивился не меньше нас:
— Что «не имеет отношения»? Ты о чём?
Леди опустила ресницы, покраснела.
— Я никому говорила. Скорее всего это ерунда, и я сама задумалась только прошлым летом.
Жадный до сложных задач Сокджин аж придвинулся:
— О чём задумались? Поясните.
— Хорошо, — ответила леди после заминки, — но предупреждаю, что это глупость. Понимаете, когда-то давно его величество Луи-Майрар-Койн подарил мне один артефакт и велел носить не снимая. Когда родилась Лалиса... — леди снова потупилась, — король был опечален. Но наш правитель щедр, он передал ценнейший артефакт Лисы, и с самого рождения тот был с ней. Полагаю это ничего не значит. Но артефакт — единственное, что отличает Лису от всех остальных.
Понятного в этом признании было мало.
Не знай я историю рождения Лисы, то вообще бы затряс головой.
Вот и Сокджина ответ не удовлетворил:
— Леди, мы можем побеседовать наедине? — попросил он.
Герцогиня испугалась. Посмотрела сначала на дракона, затем на мужа. Но мы зла не причиняли, причин опасаться, в общем-то, не было. А отказывать важным гостям тоже нехорошо.
Наконец, герцогиня решилась:
— Только если его светлость позволит.
Мортингерский думал недолго. Он кивнул, и леди, сопровождаемая советником, отошла в дальний угол холла.
Я же, пользуясь ситуацией, тоже попросил:
— Ваша светлость, можем и мы с вами перекинуться парой слов?
Миг, и на меня посмотрели остро. В противовес непонятному рассказу герцогини, взгляд Мортингерского оказался очень даже говорящим!
Конечно, я — дракон. Человек неспособен причинить мне вред — даже отравленный ножичек дэйлиры для меня почти безвреден. Но под взглядом будущего тестя я дрогнул! И сильно порадовался тому, что не настоял на более близком общении со своей парой.
Между нами были только поцелуи. В вопросе безмолвных обвинений герцога я был кристально чист!
— Конечно, ваше высочество, — взяв себя в руки и вероятно опомнившись, произнёс человек.
Мы тоже отошли, и я даже не стал накидывать полог:
— Я хочу рассказать вам о новостях, которые до вас ещё, вероятно, не долетели. О том, что случилось в академии. к Лисе было применено двойное внушение.
— Что-о? — выдохнул Мортингерский шокировано.
— Да. Двойное ментальное внушение и попытка убийства.
Шок Мортингерского сменился бешенством. Кажется, у Тириса тэс Края и прочих фигурантов дела появился ещё один враг.
В нормальном пересказе история герцогини оказалась куда более понятной.
Луи-Майрар жаждал наследника мужского пола и, встретив мать Лисы, решил провести эксперимент. Кто-то из особо ушлых торговцев подарил ему некий артефакт — старинный, необычный, ценный. Даритель заверял, что когда-то такие предметы применялись для зачатия и рождения детей мужского пола. Информация была неподтверждённой, но Луи-Майрара это не смутило, ради рождения сына он был готов на всё.
Король повесил артефакт на шею юной возлюбленной и та, повинуясь приказу, носила подвеску всю беременность.
Когда же вместо мальчика родилась девочка, король разочаровался. Но объявил артефакт наследством Лисы и велел, чтобы подвеска всегда была при ней.
Ничего особенного в такой просьбе не было. Да и сам король явно не помнил о своём приказе. Но по факту — на протяжении всей жизни моей дэйлиры, рядом с ней или на ней была та подвеска. Вот только я сам никаких артефактов на девушке не видел. Сокджин магических предметов на Лисы тоже не разглядел.
Поэтому мы отнеслись к полученной информации спокойно.
Возможно, герцогиня права, и всё это бред.
Я сделал мысленную пометку поговорить об этом с дэйлирой, после чего наша делегация покинула земли герцога Мортингерского. Мы с будущими родственниками договорились увидеться чуть позже, уже в академии. И там же познакомиться с королём.