31
Мы покинули замок Мортингерских спустя полтора часа. Отлетели на приличное расстояние и снова приземлились.
Прежде чем брать курс на академию следовало устроить привал — пусть разговор с семьёй Лисы был недолгим, зато перелёт через океан изрядно утомил. Всем хотелось отдохнуть.
По иронии судьбы мы оказались неподалёку от останков одного древнего сооружения. Отец загорелся идеей осмотреть наследие предков, в результате привал затянулся на несколько часов.
Я не выдержал. Когда солнце покатилось к закату, махнул сородичам и полетел вперёд. До места добрался глубокой ночью.
Это было неплохо, ведь для комфортного размещения всех приглашённых драконов предстояло расширить остров. А я помнил, насколько болезненно люди отреагировали на то, первое «воровство суши».
В этот раз я «воровал» гораздо больше! Зато не возле замка, а дальше по береговой линии — так, что из академии и не разглядеть.
Сам остров тоже поднял. Зафиксировал выше и прикрыл снизу маскирующим пологом. Чтобы эта громадина не отбрасывала слишком уж заметную тень на землю, сдвинул её в сторону моря. После чего отправился купаться в ледяной реке.
Купание было призвано смыть пот и сдержать порыв немедленно, вот прямо сейчас, увидеться с Лалисой.
Увы, встреча была преждевременной. Ведь я хотел, чтобы дэйлира приняла взвешенное решение, а для этого трёх дней недостаточно. Да и не ждут меня так рано — для возвращения нужно подгадать момент.
Зато я побеседовал с Намджуном.
Разумеется, я знал всё из вестников, новостей не было, но нам нашлось что обсудить.
— Не сработало, — сообщил Намджун. Это касалось подруг Лисы и искры.
Хосок, улетая, прикоснулся магией и к обеим, но ничего не изменилось. Если у человечек и были сосуды подобные драконьим, то они не пробудились. С точки зрения магии, Розанна и Дженни оставались стопроцентными людьми.
С Вивироной эксперимент вообще не проводился. Хосок отказался одаривать «пышнозадую» искрой, и я не видел причин спорить — нет так нет.
— Что ж, значит случай Лисы действительно уникален, — сказал я.
Вздохнул, бросил тоскливый взгляд в сторону двери её комнаты и отправился встречать подлетавшую к академии делегацию.
Отец и остальные были очень довольны посещением древних развалин. Отец аж мурчал!
Я показал им летучий остров. Следующие полчаса наблюдал, как на ровной площадке вырастают новые походные шатры, на фоне которых мой собственный шатёр смотрелся ещё более нелепо.
Цветочки и ленточки!
— Ого! Старинные традиции! — увидав этот позор, весело воскликнул император.
— Парни подставили, — не преминул пожаловаться я.
Ещё одна порция короткого отдыха, рассвет, и отец опять засобирался в дорогу. Очутившись на старом материке, император Ройран пожелал посетить ещё несколько некогда важных для нашей цивилизации мест.
Я не возражал. Времени было достаточно, пусть его величество развлечётся. Благо, набрасывать полог невидимости не сложно, наше присутствие и перелёты никто не засечёт.
Провожая отца, я стоял на самом краю острова и смотрел в пространство. Природные силовые линии, пострадавшие от знакомства с Непроявленным, медленно восстанавливались — что ни говори, а природа сильна.
Это восстановление радовало, а вот то, что происходило со мной... Внутри обжигающей лавой кипела сила. После схватки её стало гораздо больше, я с трудом удерживал контроль.
Я понимал, что становлюсь опаснее с каждой минутой. Уж не поэтому ли сопровождать императора в его посещениях отправились практически все, кто прилетел на материк?
Даже Сокджин сбежал!
Впрочем, нет. Уж кто, а советник точно отправился по местам «былого величия» из искреннего интереса. Азарт исследователя в этом немолодом драконе неистребим.
Я стоял, смотрел... потом накинул невидимость и полетел в замок.
Да, разговаривать с Лалисой рано, но никто не запрещает на неё смотреть! Вот я и посмотрел... Отпустил Намджуна отдохнуть, а сам ходил за дэйлирой до самого вечера.
Ближе к ночи, уже вернувшись на остров, сел в медитацию. Вошёл в личное пространство, а Лалиса не пришла.
День не пришла, второй не пришла, и тогда я снова не выдержал. Активировал механизм нашей связи и буквально затянул дэйлиру в «сон». Несколько первых минут девушка дулась, зато потом... поцелуи были волшебны!
Надеюсь Лалиса понимает, что единственным её «взвешенным ответом», будет «да»? Ответа «нет» я просто не приму!
А потом явился Луи-Майрар...
Король приехал верхом, в окружении внушительной свиты.
Родной отец Лисы оказался высоким статным красавцем, не утратившим мужской привлекательности даже с годами. Неудивительно, что у него бастарды по всей стране.
Я наблюдал за королём и его сопровождением издалека. Не приближался, желая, для начала, оценить уровень приехавших с монархом магов.
Но увы. Информация, полученная ранее, подтвердилась. Человеческая магия находилась в зачаточном состоянии — маги, которых люди считали сильными, у нас бы не поступили и в первый класс.
Моя дэйлира уже была сильнее любого из них!
Король спрыгнул с коня и размашисто зашагал к дверям замка. Ему навстречу выбежал всклокоченный ректор, следом показался и главный прокурор. Появлению последнего Луи-Майрар удивился — логично, ведь, невзирая на то, что прокурора «похитили» практически на его глазах, монарх не знал, куда именно и для каких целей прокурора «утащили».
— Где драконы? — выдохнул Луи.
Я стоял далеко, но, разумеется, услышал.
Тут на правителя и посыпались новости — одна интереснее другой.
Итог? Для начала король потребовал уединённый завтрак, затем дал короткое распоряжение насчёт своей свиты, а чуть позже, расположившись в кабинете ректора, потребовал к себе Лису.
Скрытый пологом, я проводил дэйлиру до дверей, а дальше не пошёл.
Более того — я покинул приёмную и расположился в коридоре. Не хотел ненароком подслушать беседу, не предназначенную для моих ушей.
Будь на месте Лисы кто другой, я бы, вероятно, не стал так утруждаться, но моя леди имеет право на личное пространство и собственные секреты. Захочет — расскажет. Не захочет — отнесусь с уважением. Даже взглядом не попрекну.
Уже стоя в коридоре, я поморщился. Мой покров невидимости, как и покров Намджуна, был хорош, но и Лалиса не так проста. Она обрела силу, теперь постепенно применяла, нарабатывая практический опыт. Боюсь не пройдёт и пары месяцев, как моя невидимость станет против дэйлиры неэффективна.
Ничего критичного, но столь бурное развитие магии нарушало планы. Я ведь рассчитывал обучать Лису лично. А обучение магии — это такой простор для... всего.
Лалиса
— Ну, здравствуй, дочь, — произнёс король, едва я переступила порог кабинета.
Помня о приличиях, я присела в реверансе и, на всякий случай, опустила глаза.
— Тут, говорят, много событий? — Король встал из-за стола и направился ко мне, чтобы помочь подняться.
Объективно помощь не требовалась. Долгий реверанс был данью уважения, а жест Луи-Майрара — этакий повод для сближения.
— Как ты, Лалиса? — Несколько неожиданный вопрос.
Мои отношения с родным отцом всегда были ровными. Я — признанный бастард, которому при этом уделялось не больше внимания, нежели всем остальным.
Единственный по-настоящему веский поступок — король повлиял на руководство академии, чтобы меня не отчисляли. Но и то, как подозреваю, по настоятельной просьбе герцога Мортингерского.
В общем, как бы там ни было, а нас практически ничего не связывало. Задушевных разговоров мы тоже никогда не вели.
Зато сейчас явно намечался именно такой, и я уже чуяла, что он скажет. Король всё-таки. Интересы государства и собственные амбиции для него важнее всего.
Закономерно, обоснованно и... ну как-то безразлично что ли. Биться в истерике от отсутствия интереса именно ко мне и моей жизни я не собиралась.
— Значит, покушение... — протянул Луи-Майрар. — Я очень рад, что ты не пострадала, и приму все меры, чтобы мерзавцы получили по заслугам. Тириса на эшафот, Томса на рудники, Салиса — в ссылку.
Услышав такое, я вздрогнула. Сама пылала яростью к этим троим, и уж кого, а Тириса вообще не жалела. Судьба Томса сердце тоже не тронула, а вот Салис... Он, конечно, гад, но его самого тоже использовали.
А граф тэс Малей? Он же не чает в сыне души, для него это будет огромный удар.
— Ваше величество, отец... — несколько неожиданно для самой себя выдохнула я. — Мне кажется, что Салис не заслуживает такого наказания.
— Это почему же? — Луи-Майрар удивился.
А я не знала, что сказать.
Аргументов не было. Только один — мне всё-таки жаль настырного поклонника. Даже при том, с какой скоростью он от меня отказался.
Даже его стремительные обвинения в мой адрес, мол сама виновата, казались сейчас ерундовыми.
— Салисом манипулировали. Он не преступник, а просто дурачок.
Монарх заломил бровь. Я же с грустью поняла, что оказалась в просящем положении. А просьбы предполагают ответные услуги. Наверное. Может быть.
— Ладно. Насчёт Салиса я ещё подумаю, — выдержав важную паузу, произнёс король.
Миг, и он перешёл к новой теме, и по блеску глаз стало ясно — предыдущее было незначительной преамбулой, этакой завязкой разговора. По-настоящему короля интересовали только наши далёкие заморские соседи:
— Тут были драконы, верно? И сын их императора назвал тебя своей невестой?
Отец дождался, когда кивну и уточнил:
— А ты?
— А я его люблю.
Я сказала раньше, чем успела сообразить. Такие как Луи-Майрар относятся к любви пренебрежительно, я выставила себя глупышкой.
Король действительно не впечатлился:
— Любовь — это хорошо, но ты ведь понимаешь, что...
А дальше начался рассказ о плюсах и минусах с точки зрения государства. Мол, злить драконов, конечно, нельзя, ведь они могут навредить нашим землям. При этом и любить, потакая всем желаниям, не стоит. К роману с принцем нужно подходить с умом!
Я чуть не взвыла. Это было так... взвешенно, так неприятно-логично. Ну какой холодный расчёт, если я уже влюбилась по уши? А ещё Чонгук подарил мне магию! И спас жизнь.
Но Луи-Майрар был сосредоточен на том, что важнее для него:
— Ты ведь любишь свою страну, Лалиса?
— Очень. — И я не лукавила!
Но и торговаться, обещая королю какие-то блага, которые подарят нам драконы, не собиралась. Страну действительно люблю, но, в конце концов, я не принцесса, а бастард.
А ещё я девушка, молодая и не слишком умная. Когда драконы только прилетели, я пыталась проявить ответственность, а теперь таких желаний нет. По крайней мере не ради чьей-то корысти. Только и отказать было невозможно — ведь королям не перечат.
— Если мы с его высочеством Чонгуком будем вместе, я сделаю всё от меня зависящее, — очень туманная формулировка.
— Хм... Дракон вернётся, это точно? — король прищурился.
— Надеюсь.
— А каков он по характеру? Версию ректора я уже знаю, теперь хочу твоё мнение.
Я подумала и закатила глаза.
Сначала хотела объявить Гука деспотом и тираном, чтобы Луи-Майрар прямо сейчас, в эту же секунду, оставил идею получить с жениха выгоду. Но потом испугалась — вдруг, услышав о мерзком характере, король не позволит выйти замуж? Вдруг в нём проснётся отцовский инстинкт?
Поэтому я использовала более мягкие формы: не «деспот» — а личность сложная; не «жмот» — а финансово-рассудительный, надёжный, как наш казначей; а вместо простого «где сядешь на него, там и слезешь», я применила обтекаемое:
— Его высочество себе на уме, мне он показался достаточно независимым в действиях и суждениях.
Луи-Майрар посмурнел, потому что намёки понял.
Но надежды получить выгоду от моего гипотетического брака, разумеется, не оставил.
— Когда он вернётся?
Я пожала плечами:
— Обещал к концу сессии.
Монарх поморщился, ответил возмущённо:
— Это насколько же мы здесь застряли?
— Недели на три.
Я впервые испытала удовольствие от того, что драконы где-то там, очень далеко от нас.
Чонгук
Разговор Лисы с королём я, конечно, не слышал, но кое-какие слова всё-таки долетели. Я ведь дракон! У нас обострённые чутьё и слух!
Оказываясь неподалёку от людей из свиты Луи-Майрара и от него самого я просто не мог не различать некоторые реплики. Из вот этих реплик я и узнал, что...
Во-первых, я — тиран!
Во-вторых, моя жадность велика как горы!
В-третьих, просто так ко мне не подступишься, я закрытый, эгоистичный самодур.
Разумеется, я не мог утверждать, что это Лалиса говорила обо мне в подобных выражениях, но было очевидно — драгоценная дэйлира к формированию столь нелестного общественного мнения причастна.
Как итог, весь следующий день я ходил за леди и грозно дышал ей в затылок. Боролся с желанием покусать!
При следующей ночной встрече в медитативном пространстве, в драконьей столице, такое желание тоже присутствовало. Но сразу забылось, стоило увидеть губы и поразительно красивые глаза.
Я начал таять, сознавая себя едва ли не подкаблучником. Заодно в который раз убедился, что бестелесные встречи снимают жажду прикосновений гораздо хуже, чем прямой физический контакт.
Из поистине неприятного — моя сила не желала успокаиваться. Я тратил целую прорву энергии на удержание в воздухе острова, но это была капля в море. Увы, тут я точно проиграл.
Пока Лалиса посещала последние перед предстоящей сессией занятия, я ещё раз изучил карту нашего материка и отметил несколько мест, куда можно отправиться изгнанникам.
Предстояло обсудить их с Лалисой, но не прямо сейчас.
Время текло медленно, но неумолимо. Наш император продолжал знакомиться с остатками древнего наследия и на острове почти не появлялся. Зато прибыла матушка и, первым делом, потребовала показать Лису.
А увидев, шепнула:
— Ой, какая хорошенькая! Сразу и не скажешь, что человек.
Лалиса вздрогнула и обернулась. И это при том, что полог невидимости, применённый нами, отлично скрывал ещё и звуки!
Императрицу пришлось увести и сделать внушение. Кстати, что-то многовато невидимых драконов стало разгуливать по замку — надо это исправлять.
Но стоило так подумать, произошло ещё одно вопиющее событие. Тем же вечером, передав охрану дэйлиры Хрину и направившись к выходу из жилого крыла, я случайно уловил неприятный шепоток:
— А я вам говорю, что ему и даром не нужна эта приблуда. Ну какая из неё принцесса? Бастард — она и у драконов бастард.
Конечно я заинтересовался. Пошёл на звук и обнаружил «прелестное». В одном из ответвлений коридора, в самой дальней его части, леди Вивирона шепталась с двумя девушками с младших курсов.
Я приблизился, чтобы услышать целую теорию о том, почему «драконы никогда не вернутся, а милорд Чонгук ни за что не женится на этой прискорбной».
Я скривился — то есть Вивирона моего предупреждения не поняла?
За последние дни в замке я не раз и не два слышал слова о том, что ждать возвращения «ящеров» бесполезно. Про Лису тоже болтали — это бесило, но мне всё-таки не верилось, что источником сплетен является Виви.
До последнего надеялся на разумность этой юной леди, а сейчас окончательно убедился, что думает она не головой, а своим выдающихся размеров задом.
Я не воюю с женщинами, но здесь и сейчас передо мной стояла не женщина, а скользкая, мерзковатая тварь. Рука сама потянулась вперёд, перехватывая потоки, и через пару секунд магический сосуд Вивироны уменьшился до размеров горошины.
Я не заблокировал его полностью, как у Салиса и тэс Краев — оставил каплю магии на случай, если Вивирону всё-таки выгонят из приличного общества и ей придётся зарабатывать на жизнь. С этой «горошиной» она сможет показывать простые фокусы в каком-нибудь шапито.
На этом я удалился. Покинул академию и взмыл в небо.
Сколько там дней до этого несчастного бала? Светлые Небеса, как я устал ждать!
Лалиса
Дни тянулись медленно и печально. Настроение моё оставалось мрачно-колючим, и даже приезд почтовой кареты, в которой, кроме прочего, прибыла огромная коробка с моим платьем, его не смягчил.
Я скучала по Чонгуку! Мне катастрофически не хватало тех часов, что мы проводили в медитативном пространстве, целуясь, переругиваясь и нашёптывая друг другу глупости.
Моя тоска была бескрайней, как разделившее нас море. Я даже учиться толком не могла.
Дженни с Розанна всё понимали и очень сочувствовали. Пытались отвлечь от грусти как могли. Главным способом отвлечения были новости — я каждый день выслушивала короткие доклады о том, кто ещё приехал в академию по призыву Луи-Майрара.
Количество аристократии в нашем захолустье сильно возросло.
Народу приехало вроде и немного, но достаточно. Столько, что вместить всех стены замка уже не могли.
В итоге, неподалёку от оранжереи, вырос походный лагерь из белых полотняных шатров. Он был отдалённо похож на лагерь драконов, только особенного шатра, украшенного цветами, тут не было.
— Две недели! Ещё две недели... — стонала я за день до бала.
Когда, ведомая своей тоской, уже решила, что вообще на этот бал не пойду, случилась по-настоящему приятная вещь.
Мама с отчимом приехали. И если визит герцога Мортингерского был ожидаем — я даже не сомневалась, что его вызовут вести диалог с драконами, — то приезд мамы стал настоящим подарком.
А уж новость, которую они привезли...
Впрочем, началась наша встреча с другого — герцог Мортингерский, поздравив меня с пробуждением магии и, осведомившись о самочувствии, отправился беседовать с ректором. Затем состоялся его разговор с господином прокурором, на эти крики пришёл даже король.
Его светлость требовал встречи с арестованными, и намерения его были очевидно недобрыми. Отчим пребывал в неподдельной ярости, грозился перебить всех троих.
Кое-как, не сразу, Мортингерского всё же успокоили.
Правда ректор в финале этих «успокоений» стал совсем бледный — за халатность отчим пообещал ему много проблем. А герцог свои обещания всегда держал.
Лишь когда Мортингерский перестал изрыгать пламя, мне поведали ещё одну безумную новость. Оказалось, что сам владыка драконьей империи прилетал просить моей руки...
Я впала в ступор и порозовела до кончиков ушей. Зато Луи-Майрар, который присутствовал при разговоре, не обрадовался — воспринял новость как нарушение иерархии.
Ведь это он король, это у него должны спрашивать. Сначала мнение монарха, и лишь потом открыть рот может кто-то другой.
Но драконы поступили так, как поступили, и я, представив картину описанного мамой сватовства, тихо рассмеялась. У вас товар, у нас купец? Небо, эта деревенская традиция, не принятая в высшем свете, была так мила!
Настроение взлетело до небес. Но тут вмешался король:
— Сватовство — это, конечно, хорошо, но Лалиса подданная нашего королевства. — Пауза и деловитое: — Хм, а мы можем её не отдать?
Воцарилась тишина. Мы, нарушая все этикеты, уставились на Луи-Майрара как на чокнутого.
Впрочем, что ещё взять с человека, который не видел драконов в их истинном обличии? А верить уже полученной информации, видимо, не спешил.
К счастью, герцог Мортингерский был более благоразумен:
— Я бы не рискнул.
Честно? Вот я бы тоже не рискнула. Причём не столько из-за Гука, который может и голову откусить, сколько из-за одной невесты. Я без своего дракона не могу!
Мои поджатые губы заметили. Но в выражении лица явно было что-то ещё — нечто такое, от чего король вдруг закашлялся и сделал вид, что никаких вопросов вообще не звучало.
— Ладно, — пытаясь выглядеть уверенным, произнёс он. — Значит отдаём. Но нужно понять условия. — И уже герцогу: — У меня есть проект этой сделки, нужно обсудить.
Уж что, а торговаться с драконами Мортингерский не хотел. Но куда деваться? Пришлось ему отправиться с Луи-Майраром для обсуждения «выкупа».
Я же осталась в объятиях мамы и, едва мужчины удалились, она шепнула:
— Твой Чонгук очень привлекательный. Та-а-акой самец!
Я, конечно, хихикнула.
Но моя тоска по дракону взяла новую высоту.