32
Утро началось рано — ещё до рассвета. Всё жилое крыло замка превратилось в сумасшедший дом!
Главные очаги этого безумия находились в комнатах адепток, но и парней задевало. Как при мощной магической волне.
Я мерила платье, когда в комнату вошла Розэ с новостью о том, что у Вивироны какие-то проблемы с магией. Силы у вредной сокурсницы стало совсем мало, сосуд почти не отвечал.
— Не удивлена, — фыркнула Дженни. — Всё-таки есть на свете справедливость. Это ей за ядовитый язык!
Никто из нас троих сочувствия к Вивироне не испытал.
Посмотрев в зеркало, я стянула платье и принялась осматривать оборки. Стояла в одних чулках и тунике, совершенно не ожидая гостей.
Времени до бала было достаточно, но оно летело со скоростью штормового ветра. Тут раздался стук в дверь.
Розэ поспешила на звук и ойкнула. За дверью никого не обнаружилось, зато на пороге лежал огромный букет белоснежных роз. А розы в нашей глухомани большая редкость — подобный букет даже в оранжерее не нарежешь.
— Лалиса, — позвала Розэ удивлённо. — Это же тебе.
И правда — между тугих бутонов был зажат конверт со стилизованным изображением дракона.
Я вытащила конверт дрожащими пальцами, раскрыла и прочитала лаконичное: «Я близко!»
Гук? Гук скоро прилетит?
— Розанна, ты дверь-то закрой, — ворчливо сказала Дженни. — Не видишь? Лалиса вообще-то голая.
— Вижу, — спокойно отозвалась наша умница. — Но за дверью-то никого нет.
Миг, я вздёрнула голову, уставившись в пространство. Снаружи действительно было пусто, но стоило перейти на магическое зрение, как... Впрочем нет, снова ничего.
Но внезапное ощущение чужого присутствия не отпускало, и я хищно оскалилась. Повинуясь какому-то инстинкту, повела бедром, потом приподняла тунику и поправила чулок...
— Ты всё-таки закрой, а? — повторила Дженни.
Она же задала другой, весьма разумный вопрос:
— Кстати, а как сюда попал этот букет?
Я не знала почерк Чонгука, но почему-то не сомневалась, что записка написана им лично. А если так, то...
— Гук отправил посыльного?
— А может прилетел сам? — предположила Розэ.
Я вздрогнула и метнулась к окну, мечтая увидеть кружащего над замком огромного крылатого ящера, однако небо было чистым. Лишь где-то очень высоко над морем в магическом спектре виделся подозрительный глухо мерцающий объект.
Впрочем, не важно. Всё не важно. Кроме одного — возможно Гук успеет на бал!
Следующую минуту я скакала по комнате как ненормальная.
Девчонки отнеслись к такому повороту с внезапным осуждением:
— Лалиса, Лалиса, — покачала головой Дженни. — Разве так можно? Нельзя демонстрировать мужчинам такой восторг.
— Ты сейчас должна стать неприступной ледяной королевой, — поддержала Розанна. — Ну или хотя бы не визжать от счастья. Будь сдержанней, ты же леди.
Но я уже не могла.
Я даже про обиды забыла — желание увидеть Чонгука было сильнее. Тем более я уже поняла, для чего он улетал.
— Он покинул академию, чтобы просватать меня у родителей, — сказала вслух. — Девочки, вы понимаете?
Они понимали, но всё равно считали меня неправильно-безнадёжной.
— Ладно! — воскликнула Розэ. — Но ты можешь не радоваться так бурно при его появлении? Можешь не позорить весь женский род?
Я опять-таки не могла.
Но пришлось!
Невзирая на букет и странное ощущение присутствия, я всё же не верила, что Гук успеет. А несколькими часами позже, когда все адепты покинули замок и зашагали к широкому лугу, на котором была установлена деревянная сцена, выставлены нехитрые декорации и столы с угощением, поняла — что-то не то.
Ощущения стали такими острыми, такими странными... Я снова заозиралась, выискивая в небе парящего ящера, но зря.
— Показалось, — пробормотала разочарованно.
— Бывает, — отозвалась уравновешенная Розэ.
Там, на лугу, собралась вся приехавшая на переговоры элиты. Развлечений в академии считай не было, они не могли пропустить единственный бал.
Я увидела маму, герцога Мортингерского, господина главного прокурора, зеленеющего ректора... А вот Луи-Майрар, как и положено сверхважным персонам, опаздывал.
На сцену уже поднимался небольшой, состоящий из адептов, ансамбль...
И вот когда они уселись, когда взяли первый аккорд, а мы приблизились, всё и случилось.
Темнеющее, абсолютно чистое небо вдруг полыхнуло молнией, и на нас посыпался дождь из цветочных лепестков. Этот поток вдруг подхватил ветер, закружил, и повсюду начали зажигаться магические огоньки — мне эти светлячки были знакомы.
Народ ахнул. Маги — не такие желторотики, как мы, а настоящие, — принялись озираться.
Пространство тем временем преображалось. Скромные декорации в виде фанерных деревьев попадали. Три украшенные бумажными цветами арки, вспыхнули, обращаясь в пепел, а потом...
Умом я понимала, что это иллюзия, но выглядело всё предельно настоящим! Вокруг площадки начали возникать колонны и арочные своды, над головами появился сложный изломанный купол — ажурный, словно сплетённый из лозы.
Всё засияло золотистым светом, условный пол тоже преобразился. Трава вдруг стала зеленее, расстелилась мягким густым ковром.
Ещё миг, на колоннах и арках начали появляться цветы. Сначала тонкие ветки, следом листья и бутоны. Бутоны лопались один за другим, являя нашим изумлённым взглядам незнакомое цветочное великолепие.
Часть цветов собралась в гирлянды, теперь свисала с ажурного потолка.
— О Небо, что это? — воскликнул кто-то.
Все, включая музыкантов, совершенно растерялись.
Вдруг смычок в руке скрипача дрогнул, выскочил из пальцев и сам мазнул по струнам. Звук вышел неприятным, но тут скрипка тоже вырвалась, зависла в воздухе, и мелодия полилась сама собой.
Другие инструменты проявили аналогичное своеволие. Выскользнули из рук музыкантов и подхватили мелодию скрипки.
Музыка была незнакомой, но очень красивой — такой, что хотелось погрузиться в неё и слушать, слушать, слушать. Я застыла как зачарованная, но тут...
— Смотрите, там драконы, — сказал кто-то.
— Где? — отозвался другой неизвестный.
— Да там!
Народ начал спешно выбегать из-под купола — я тоже поддалась этому порыву.
Все таращились в небо — и там было на что посмотреть. В вечерней вышине, в отблесках красного закатного солнца, кружили несколько десятков драконов. Не один! Не два! И даже не четыре!
Самое невероятное — я точно знала какой из них мой.
Вот тот, с немного примятым правым крылом и самый-самый красивый. Я забывала дышать, глядя на их кружение... А потом они посыпались вниз.
Драконы входили в крутое пике, начинали падать, но вместо удара о землю меняли ипостась прямо в полёте.
Первым на траву спрыгнул Намджун, за ним Хосок и Сокджин. Остальных я не знала. Смотрела, испытывая восторг и одновременно шок.
Мужчины и женщины, очень похожие на людей, разных возрастов, в богатых нарядных одеждах. Одной из последних на траву ступила утончённая женщина с мерцающей диадемой в тёмных волосах. Рядом с ней тут же появился мужчина, я видела его впервые, но опознала мгновенно — император.
Последним неподалёку от иллюзорного магического строения опустился Чонгук.
Мой жених был свеж и невероятно улыбчив. Настолько, что мои губы тоже дрогнули, а вот сорваться с места и броситься на шею я не смогла. Во-первых, ноги ослабли, а во-вторых, меня крепко держала за локоть бдительная Розанна.
Дженни тоже была рядом. Готовая в любой момент закрыть мой восторженный позор грудью.
А Гук... он смотрел только на меня. Сказать что-либо, приветствовать собравшихся, даже не подумал.
Дракон приземлился, расправил плечи и пошёл ко мне — двигался медленно и неумолимо. Я же стояла и таяла как дурочка. Не могла налюбоваться и не знала плакать или сиять.
Лишь когда Гук оказался на расстоянии шага, мои дуэньи отступили.
Принц церемонно поклонился и протянул руку, а я этот жест приняла. Вложила свою ладонь в его пальцы и тут же оказалась притянута максимально близко — кое-кто точно соскучился.
От этого прикосновения по коже словно искорки побежали! А Чонгук...
— Лалиса, ты выйдешь за меня? — сказал тихо, но точно знаю, что услышали все.
Пожалуй, всё-таки следовало поартачиться, помучить его, потянуть время, но...
— Да.
Я выдохнула, опустила ресницы, а Гук вдруг поочерёдно коснулся подаренных браслетов — которые, кстати, не снимались! — и они полыхнули ослепительным светом.
Люди приглушённо охнули, драконы издали неожиданный радостный вопль.
— Это что? — прошептала я. — Это как?
— Активация брачных браслетов, — «объяснил» Гук.
Ладно, выясню позже.
Всё же вспомнив о приличиях и свидетелях, я попробовала отстраниться. Только повернулась не очень удачно. В результате, артефактная подвеска, спрятанная глубоко в декольте — так, что снаружи оставалась лишь цепочка, — выскочила.
Бесцветный, закованный в тонкую золотую оправу камень, сопровождавший меня с младенчества, сверкнул в лучах заходящего солнца. Чонгук заметил подвеску и неожиданно застыл.
Я сильно смутилась, ведь со стороны казалось, что жених пялится на мою грудь. Впрочем, его реакция на артефакт смутила не меньше.
— Лалиса, — тихо позвал Гук. — А это что?
— Артефакт.
— Нет, я понимаю. Но откуда?
Я вздохнула и призналась:
— Отец когда-то подарил.
Дракон не просто застыл — он уподобился статуе. Я, желая хоть как-то сгладить эту неловкость, принялась объяснять:
— Мама носила артефакт во время беременности, потом он перешёл ко мне. Я хожу с ним всю жизнь, только в последние пару месяцев надоело. Кстати, я совсем не уверена, что предмет стоящий — ореол у него, конечно, сильный, но суть магии неизвестна. Какая-то ерунда.
Гук наконец перестал таращиться в декольте и посмотрел в глаза — он по-прежнему выглядел потрясённым.
— Что? — не поняла я.
Подвеска в виде многогранного ромба, чью форму я неосознанно повторила при распиле Хрустального Перста, была надета на весенний бал исключительно для Луи-Майрара.
Пусть сам король давно забыл о подарке, но мама велела носить.
— Я знаю, откуда у тебя наша магия, — сказал Гук.
Я не поняла, а он...
— Это наш, артефакт, Лалиса. И уж на что, а на пол ребёнка он точно не влияет. Это главный камень из короны одного из сильнейших правителей древности, КэртРэша Непримиримого. Он был Великим. Этот камень, как и другие сокровища КэртРэша, был утерян больше тысячи лет назад. Мы думали навсегда.
Я осознала сказанное, переварила и уточнила осторожно:
— Хочешь сказать, что этот артефакт перестроил мою магию? Это из-за него у меня появился драконий сосуд?
Жених кивнул:
— Камень влиял на тебя ещё в утробе. Все последующие годы тоже был максимально близко. Вот магия и изменилась.
Я захлебнулась вдохом. Ну надо же. Кто бы мог подумать!
— А что он вообще делает? В чём его суть? — задала новый вопрос.
Но ответ принца меня не удовлетворил:
— Понятия не имею. Наверняка известно лишь то, что главный камень короны был уникален. Есть предположение, что именно он помогал Непримиримому держать в узде его слишком уж крутой нрав.
Дракон опять уставился на мою грудь, и я, недолго думая, сняла подвеску. Протянула ему для более близкого изучения, но всё снова пошло не так.
Чонгук взял камень, присмотрелся, явно сместил спектр зрения, а через секунду снова застыл этакой брутальной, одетой в расшитый камзол статуей. Словно прислушиваясь к своим ощущениям.
При том, что вдалеке ожидала целая толпа драконов во главе с императором, наше долгое приветствие выглядело уже неприлично. Только едва я собралась об этом сказать, синеглазый отмер и попросил хрипло:
— Лалиса, подари.
Что подарить? Подвеску? Которая трансформировала мою магию, дав тем самым возможность активировать брачный драконий артефакт? Штуку, которую презентовал сам король, и которая оказалась чрезвычайно древней и ценной?
Да пожалуйста!
— Бери, — улыбнулась я.
И сумасшествие продолжилось! Гук просиял как мальчишка и, потянувшись, прилюдно поцеловал меня в губы. А потом повернулся к драконам и воскликнул весело:
— Отец! Посмотри внимательно! Ничего не замечаешь?
Я решила, что принц хвастается подвеской, но речь, как оказалось, шла о другом.
Император не только «посмотрел» — он ещё начал приближаться, причём вместе с императрицей. Они шагали, мы стояли, я косилась на маму и отчима, и тут кто-то издал изумлённый вопль.
Вопил не человек, а дракон. Причём весьма мне знакомый — Сокджин.
— Ваше высочество! Ваша магия!
А теперь император споткнулся.
Кажется все драконы перешли на магическое зрение, и уж не знаю что именно они там увидели — лично я, возможно в силу неопытности, ничего особенного не замечала, — но все ящеры впали в состояние этакого изумлённого неверия.
— Но как? — после долгой паузы выдохнул император. — Чонгук! Как так получилось? Почему твоя магия больше не бунтует? Почему она успокоилась?
Гук продемонстрировал зажатую в кулаке цепочку с подвеской и произнёс:
— Камень из короны Непримиримого.
У бедных ящеров опять случился шок.
Впрочем, длился он недолго... Очень быстро к нам подскочили и император с супругой, и Сокджин в компании двух сердитого вида старцев. Все уставились на подвеску, и советник произнёс, поражаясь собственному выводу:
— Он тебя стабилизирует. Твоя сила по-прежнему слишком велика, но абсолютно подконтрольна, Гук!
Я тоже не выдержала:
— Что это значит? — спросила тихо-тихо.
— Что изгнание отменяется. — Мой синеглазый дракон повернул голову и весело подмигнул.
Для императора это значило другое:
— Мой единственный сын, на которого я возлагал большие надежды, может наследовать и трон, и империю! — и столько восторга прозвучало в его голосе, что я опешила.
Впрочем, дальше — хуже:
— Леди Лалиса, вы слышали? — сказал возникший невесть откуда Хосок. — У вас есть все шансы стать императрицей.
И это он выдал при действующей правительнице! В её присутствии! У-у-у!
К счастью, мать Чонгука была слишком рада за сына, чтобы обращать внимание на всякие глупости.
Когда до драконов дошло, когда все осознали суть произошедшего, толпа заморских гостей возликовала. Они радовались так, что дрожали воздух, море и земля.
— Я знал! Я знал, что ты справишься и с этим! — рычаще радовался император, то обнимая сына, то просто хлопая по плечам. — Я знал, что Светлые Небеса тебя не оставят!
— Вообще-то ему скорее повезло, — деловито заметила императрица.
Она мне очень понравилась. Леди была очаровательна.
— Везения не существует! — не согласился император. — Любая удача — это результат действий и принятых решений!
Я невольно задумалась о том, а какие, собственно, решения Чонгук принял?
Несколько недель назад он прилетел сюда, на наш материк, по зову брачного артефакта. Заявил, что ему не нужна невеста, но дал слово защитить ту, которая активировала древнюю магию. И слово своё сдержал!
А ещё влюбился... Драконы уверены, что отказаться от дэйлиры нельзя, значит идея Гука ограничиться спасением была обречена на провал с самого начала, но кто знает? Я не драконица, а человек, значит всё-таки могла не влюбиться. Могла отказать?
Как бы там ни было, в предопределённость я всё равно не верю. Пусть не на сто процентов, но в очень и очень многом, жизнь зависит только от нас. Именно мы выбираем и любовь, и удачу, и саму судьбу.