27
Я хотела помочь. Понятия не имела как, но стоять и смотреть было невыносимо. Гук не может погибнуть. Ведь должно быть решение! Если остальным драконам вмешиваться нельзя, то мне, дэйлире, никто не запрещал?
— Мне нужно к Чонгуку, — выдохнула я. — Мы объединим наши силы. У меня теперь есть магия, и пусть её немного, но и капля иногда способна переполнить море.
Мужчины уставились как на ненормальную.
— Да что вы понимаете?! — огрызнулась я.
Новый рывок, однако Намджун держал крепко. Кажется, хотел посмеяться, но в итоге стал серьёзен, как закалённая в жерле вулкана сталь.
— Лалиса, это не твоя битва. — Прозвучало так, что по коже побежали мурашки. — Это битва твоего мужчины, не унижай его своей жалостью. Не унижай его помощью.
— Но если он не справится, это будет катастрофа, — прошептала я.
— Значит он справится, — спокойно парировал Сокджин.
Не унижай? Моя душа искренне воспротивилась такой формулировке. Но возмущалась я ровно до того момента, пока не поняла — во мне говорит страх.
Не забота и даже не любовь, а дикий, всепоглощающий страх потерять Чонгука. Я боюсь! Настолько, что готова на всё.
— Я просто боюсь, что Гук проиграет, — я всё-таки сказала это вслух.
— Страх — это удел жертвы, а не победителя, — произнёс Хосок. — Стойте где стоите, леди. Гук не простит вам вмешательства.
Я дёрнулась и... да, подчинилась. Осталась где была.
Чонгук не простит, я понимала это со всей ясностью. А Сокджин, Намджун и Хосок не пустят, Чонгук должен победить Непроявленного сам.
Но я всё равно не могла! Не могла стоять и смотреть, как мой дракон сражается с бешеным, переполненным магией монстром!
И тогда я закричала... Просто закричала:
— Чонгук! Я тебя люблю!
Порыв ветра подхватил мой крик, понёс дальше. В эту же секунду чёрная туча поглотила Гука, закружила и, будто выплюнув, бросила вниз. Мои охранники окаменели. Я видела по их лицам, что дело дрянь, и...
Да, я закричала снова:
— Чонгук! Я тебя люблю!
Очередной порыв ветра унёс этот крик.
А я крикнула ещё раз... и ещё... и торжествующе завизжала, когда мой дракон снова начал набирать высоту, когда его свечение в магическом спектре стало ярче.
— Я люблю тебя!
Кто-то страдальчески застонал, явно признавая меня дурой... А спустя несколько тяжелейших минут ветер неожиданно принёс ответ:
— И я люблю тебя, Лалиса. Жди, я вернусь!
— Люблю! — громче прежнего взвыла я.
А потом...
— Врежь ему! Врежь ему как следует, Гук! Пусть убирается прочь! Пусть сдохнет!
Клянусь — Непроявленный удивился. Разноцветный смерч дрогнул и, изменив форму, повернулся в мою сторону. На меня смотрели не скрученные нити, а исполинская морда, очень похожая на драконью.
Тут Чонгук нанёс удар.
Изображение смялась, вновь превращаясь в смерч, а мои спутники... они переглянулись и тоже вдруг заорали. Просто вопли, без всяких слов, но это как будто придавало сил.
Я заверещала опять, и ещё... Со стены замка послышался слаженный грозный визг, по которому я без труда узнала своих девчонок.
Кажется, Непроявленный был в шоке. Но наивно думать, что именно крики решили исход поединка. Нет, точно не они.
Гук бил... Сражался... Я смотрела издалека, вздрагивала, и чем дальше, тем яснее понимала — это сила, помноженная на непримиримое желание победы. Чонгук, как и я, не хотел терять любовь, которую только что обрёл.
Он хотел продолжения истории. Он не собирался умирать.
И он бил... Снова и снова, опять и опять... До тех пор, пока пылающий смерч не начал рассыпаться — один за другим теряя пласты энергии. Он искажался всё больше, стелился по земле, словно пытаясь увернуться от слишком нахрапистого противника.
— Я люблю тебя... — уже не крик, а шёпот, потому что я сорвала голос. Ровно в эту секунду мир взорвало.
Послышался рёв, от которого заложило уши, всё замедлилось. Смерч опять превратился в исполинскую морду, снова заревел, земля дрогнула, и магия, из которой он был соткан, вдруг брызнула во все стороны — так бывает, когда тонкий хрустальный бокал с силой швыряют об пол.
Не сорви я голос, я бы завизжала — это было страшно. Я не знала, что случится, когда эти обрывки магии долетят до нас и готовилась к худшему, но катастрофы не произошло.
Магия резко остановилась и устремилась обратно — к Чонгуку. Мой страх сменился ужасом. Когда вся эта мощь обрушилась на дракона, я оказалась на грани обморока. Но...
— Дышите, дэйлира! — рявкнул Намджун. — Всё в порядке!
В порядке? В порядке?!
Одна часть меня была уверена, что Намджун бредит, но другая... а вдруг?
И я решила поверить. Вот просто взять и поверить. К тому же драконы смотрели на своего повелителя с неприкрытым восторгом, речи о смерти от магического рикошета точно не шло.
Спустя ещё минуту, глядя на то, как обрывки магии стремительно втягиваются в тело Гука, я с изумлением поняла — мой дракон не просто не умирает, а наоборот, он эту магию впитывает.
— Чонгук, он... — прошептала я. — Он становится сильнее?
А вот теперь лица драконов посмурнели, словно я сказала что-то не то.
— Может объясните? — я не собиралась отмалчиваться. Не хотела додумывать в чём именно неправа.
— Гук сам объяснит, — после долгой паузы сказал Сокджин.
И он же, советник, отдал приказ:
— Намджун, Хосок, помогите принцу.
Едва он сказал, Гук, который висел в небе в драконьем обличии, начал стремительно снижаться.
— Он что, падает? — снова приходя в ужас, прошелестела я.
В эту секунду Хрустальный Перст, из которого Непроявленный уже выпил часть магии, окончательно погас.
Затем раздался оглушительный треск.
— Кажется, артефакт всё, — прокомментировал Сокджин. — В случаях, когда приходят слишком сильные Непроявленные, такое бывает.
— Почему? — спросила я.
— Запредельный уровень магического напряжения, дэйлира Лалиса.
Сокджин вяло улыбнулся. Я едва различила эту улыбку в накрывшей мир темноте.
Хосока и Намджуна рядом уже не было — они побежали к Чонгуку, прямо на бегу меняя форму и начиная бреющий полёт над землёй.
— Но всё закончилось? — с сомнением произнесла я. — Всё закончилось, правда? И с Гуком всё хорошо?
Пауза, и...
— Да, всё хорошо, дэйлира. — Прозвучало не очень уверенно, и мне это не понравилось.
Только устроить допрос я не успела. Из распахнутых дверей замка, озаряя себе путь магическим светлячком, к нам бежал ректор и, как ни странно, оказалось, что спешил уважаемый глава академии ко мне.
— Леди тэр Манобан! — крикнул он издалека. — Леди...
Выяснилось, что руководство вдруг вспомнило, что я являюсь адепткой, за которую несут ответственность, и теперь требовало моего возвращения в замок.
Я даже хотела подчиниться, но тут вмешался Сокджин.
Блондин заступил ректору дорогу, а меня задвинул к себе за спину. Потом сказал:
— Прошу прощения, но о какой ответственности идёт речь? Вы проявили крайнюю степень халатности. Леди тэр Манобан больше года жила с наложенным на неё двойным внушением.
Возможно ректор пошёл пятнами — не знаю, было слишком темно, чтоб увидеть.
— У нас, — продолжил дракон, — большие сомнения в вашей способности обеспечить безопасность дэйлиры нашего господина. Поэтому, пока милорд Чонгук не в состоянии принимать решения и дать своё добро на пребывание Лисы в замке, леди будет предоставлен приют на нашем острове.
У меня приоткрылся рот. С одной стороны от удивления, с другой... внутри опять заворочалось неудовольствие. Ящеры подняли в воздух куски нашей суши, значит и остров... ну он как бы наш, а не их.
— То есть? — выдохнул ректор ошарашено. — Как это?
— Леди летит с нами, — объяснил Сокджин.
Короткое онемение, и ректор выпалил:
— Лалиса не может. Это неприемлемо. Она молодая девушка! Возможно у драконов другие понятия о морали, но у нас, у людей... Не забывайте про её девичью честь.
— Клянусь, честь леди Лисы не пострадает, — и прозвучало так, что даже тени сомнений не возникло. Пострадать может кто угодно, девичья честь самого ректора, например. Только не моя.
— Но... но...
А я поняла главное — если соглашусь отправиться на остров, то увижу Чонгука. Смогу помочь, если он ранен. Смогу сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить его состояние!
Как итог:
— Господин ректор, я лечу с драконами. Давайте вспомним про... вашу собственную позицию? Давайте не будем... — тут я перешла на самый тихий, но совершенно бесполезный в этой ситуации шёпот: — злить наших уважаемых гостей.
Сокджин фыркнул, а ректор... кажется мы поменялись местами. Теперь он был скептиком, а я занимала самую "легкомысленную" позицию.
— А если наши гости вас сожрут? — возмутился глава академии. — Леди Лалиса, что я скажу вашему отцу?
Я рассмеялась. Было в этом разговоре нечто совсем уж абсурдное. Значит раньше ректора такие мелочи не волновали, а теперь заёрзал?
Или это общение с Главным прокурором так подействовало? Что ж...
— Я лечу на остров, — повторила я.
— Леди, это нарушение дисципли...
— Хватит, — перебил Сокджин. Прозвучало грозно.
Ректор, не выдержав этого рыка, попятился, а меня обхватили за талию.
— Сделайте вдох, дэйлира, — велел советник. — Сейчас будет быстро и высоко.
Вздохнуть я успела, а вот испугаться — нет.
Это действительно было быстро. От стремительного взлёта закружилась голова, мы врезались в воздух, и приятного тут тоже было мало.
Зато само чёрное небо воспринималось как родная стихия. Мне было тут хорошо!
Тоже что-то из магии драконов? Как с моим неправильным источником? Нет, не знаю. Выясню ли когда-нибудь?
Прямо сейчас я знала только одно — Непроявленный повержен. Он исчез. Значит нам с Чонгуком ничего не грозит и мы... можем быть вместе?
Или нет? Или теперь от невесты откажутся, как обещали в самом начале? Но как он может отказаться от той, без которой невозможно жить?
Я мечтала побывать на драконьем острове с самого момента его создания. Очень хотелось, хотя признаться себе в этом желании я почему-то не могла.
А теперь — вот. Меня опустили на твёрдую землю, тучи расступились, являя россыпь звёзд, чей свет прогнал темноту и позволил осмотреться.
Я увидела кострище, отставленные в сторону вертела и пни, которые, видимо, использовались как стулья. Ещё различила три внушительного вида шатра.
Это был вполне обычный, даже примитивный походный лагерь. С той лишь разницей, что он находился в воздухе, на площадке, ощеренной осколками скал.
Я огляделась ещё раз, а потом заметила три массивные крылатые фигуры, которые подлетали к острову — драконы. Двое летели ровно, а один качался. Спотыкался в воздухе, но не отставал!
Про лагерь я сразу забыла, сосредоточилась на Чонгук Едва дракон приземлился, одновременно меняя форму на человеческую, ринулась к нему.
Подбежала и замерла в трёх шагах — просто если он ранен, то бросаться на шею не лучшая идея, можно причинить боль, травмировать ещё больше.
— Лалиса... — произнёс Чонгук с улыбкой. Не удивился, словно точно знал, что найдёт меня здесь.
— Ты как? — вырвалось глупое.
И я всё-таки не смогла сдержаться.
Один шаг, второй... а на третьем меня поймали и прижали к груди. Чонгук зарылся лицом в мои волосы, а я уткнулась носом в обнажённую мужскую грудь. От жениха пахло потом и грозой — странное, совершенно новое сочетание.
Стало неловко и одновременно сладко, по телу прокатилась волна слабости и какого-то облегчения. Кажется только сейчас, оказавшись в его объятиях, я окончательно поверила — живой!
Я вдруг забыла кто мы, где мы, и что рядом есть свидетели. Руки скользнули по груди, обвились вокруг шеи, и стало совсем хорошо. Я вскинула голову и потянулась к Чонгуку с поцелуем. Рядом одобрительно крякнули, но я не обратила внимания. Мне хотелось одного — целоваться! Ощущать его губы на своих губах.
Гук не отказал. Прикоснулся сначала невесомо, а потом страстно. Опалил, взбудоражил и едва не сорвал такой нецеломудренный, такой неправильный с точки зрения морали стон.
Рядом крякнули опять, и возникло ощущение, что Гук машет рукой — будто прогоняет насекомых.
Не знаю, не видела, была слишком увлечена его губами. Кто-то из великих магов прошлого сказал — дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир. Так вот, моя личная точка опоры была здесь.
Я словно ухнула в тёмный колодец, забыла обо всём на свете. Я целовала — меня целовали, я жадно впитывала сладость мужских губ. Ощущала магию, которая вдруг вырвалась из-под контроля и потекла по венам, чувствовала магический сосуд в животе — он нагрелся и пульсировал в такт моему сердцу.
Я целовала... прижималась... то обнимала за шею, то гладила пальцами обнажённую спину. Мне было хорошо как никогда.
Тепло, которое исходило от Гука, постепенно сменилось нестерпимым жаром. Я даже распахнула глаза и отстранённо констатировала — ага, горим.
Вокруг нас действительно полыхало пламя — загадочное, оранжево-серебристое. Но Чонгуку оно не мешало, а раз так... Я опять прикоснулась к его губам, и снова пропала. Забыла, утонула, растворилась в самом невероятном процессе из всех.
Клянусь, я бы стояла так до утра! Но...
— Холодает, — отстранившись, хрипло шепнул дракон. — Пойдём в шатёр?
Возражать я не стала, заодно отметила, что огонь вокруг нас постепенно гаснет. Наверное это хорошо? Ведь шатёр полотняный — вдруг мы его подожжём?
Мы прошли мимо потухшего кострища, по совершенно пустому лагерю, и тут, невзирая на туман в голове, я заметила странное...
Шатёр, к которому вёл Гук, заметно отличался от других.
— А это что за ленточки? — поинтересовалась осторожно. — Что за цветы?
— Хм, — отозвался дракон. Кажется я его смутила. — Традиции, любимая. Шатры... неженатых принцев всегда украшают цветами и лентами.
Я вообразила такой шатёр на поле боя и рассмеялась. Все драконы как драконы, а принц в цветах и с бантом!
— Что смешного? — не понял дракон. — Лалиса, скажи!