26
Чонгук
Мне не хотелось об этом говорить — я не желал компрометировать свою леди. Но иначе не получалось, и я сказал:
— Тирис тэс Край сделал леди Лисы тэр Манобан два внушения. Первое — на страсть. После произнесения ключевой фразы Лалиса должна была терять голову от Салиса тэс Малея и падать в его объятия. Второе — на убийство Салиса, а затем себя.
Слова прозвучали и были подобны раскату грома. Дэйлира замерла в моих руках, а я обнял крепче, пытаясь успокоить и защитить.
— Воздействия оставили два шрама, которые были заметны только в спектре человеческой магии, который для нас непривычен. Именно поэтому я увидел эти отпечатки не сразу. Внушение на страсть убрал как только обнаружил, а со вторым пришлось повозиться. Оно оказалось слишком сильным, наполненным ненавистью до краёв.
Лалиса шумно выдохнула, а скрюченного старика, которым оказался заклинатель, перекосило. Он не сразу нашёлся с ответом. Не сразу начал возражать.
Разоблачение застало менталиста врасплох, его ложь была неловкой, он не готовился отражать прямое и чересчур точное обвинение. Но всё равно попытался сказать своё «нет».
А я не дал.
Повернул голову, вперивая взгляд в сопляка-Малея, и приказал:
— Говори как всё было!
Щенок вздрогнул. До него наконец дошло, что он мог не пережить сегодняшний вечер. Даже не так — учитывая запах яда, исходивший от кинжала Лисы, он бы это покушение точно не пережил.
— Я... Я...
— Чётче! — рявкнул я.
Тирис попробовал вмешаться, но Хосок применил заклинание, временно лишившее менталиста голоса.
— Я не хотел. Я не просил воздействовать на Лису, вызывая в ней страсть, — довольно неожиданно выпалил парень. — Он сам, — жест, указующий на Тириса, — предложил.
— Он предложил, а ты согласился. — Я расплылся в очень нехорошей улыбке.
— Нет, — замотал головой Салис. Сейчас он действительно был сопляком. Не аристократ и уж тем более не мужчина — просто перепуганный слизняк, мелкая подлая субстанция. — Я не соглашался! Он сделал это сам, без моего согласия. А потом Томс... Да меня просто уведомили, понимаете? Мол, вот Лалиса, говори вот такие слова и бери.
И бери. Я не смог сдержать рычания.
Испугались все, включая даже Сокджина, и только дэйлира не дрогнула — хвала Небесам.
— А я же люблю её, понимаете? — продолжил слизняк. — С самого первого курса! А она всё нос вертит. Я и так к ней, и по-всякому, а она...
Салис бросил на Лису испепеляющий взгляд.
Кажется, здесь и сейчас происходила известная, в общем-то, трансформация. Когда влюблённость превращается в ненависть. Когда отвергнутый воздыхатель проникается такой злобой, от которой темнеет в глазах.
— Я любил, а она! — уже не сказал, а крикнул Салис. — Дура! Глупая баба! Чего ей во мне не хватало? Она сама толкнула меня на это воздействие. Будь Лалиса посговорчивее, мы бы договорились без всяких внушений, просто так.
Ну всё, дэйлира завелась не меньше моего. Пришлось даже перехватить её запястье, чтобы закрыть доступ к спрятанному в рукаве кинжалу. А внутри стало мерзко — словно я окунулся в дерьмо, из которого Салис и состоял.
Слушая пересказ его разговора с Томсом, я ещё верил в какую-то порядочность адепта, ведь он изначально отказался воздействовать на Лису, признав это недостойным и неправильным. Зато сейчас... Как же легко он предавал свою любовь!
— Это она виновата, Лалиса. А я не виноват! Я всего лишь жертва! А Тирис и Томс...
Всё. Хватит.
— Тирис сделал два внушения, Томс передал тебе информацию о первом из них и подстрекал добиться Лисы нечестным способом, — припечатал я. — Но именно ключ к внушению на страсть, произнесённый трижды, а в твоём случае четырежды, активировал приказ убить.
Лицо Салиса вытянулось, а его дружка и соседа по комнате явно затошнило. Так перенервничал? Что ж, это лишь начало.
— М-м-м... — начал временно онемевший Тирис.
— Молчи, — прошипел я.
Теперь мы знали всё кроме одного — неизвестным оставался мотив на убийство Салиса. Но мне он был неинтересен.
Зато Лалиса, как оказалось, хотела знать:
— Почему? — выдохнула моя леди. — Почему вы пытались уничтожить Салиса и меня?
Тирис дёрнулся, а я нехотя кивнул, давая Хосоку разрешение вернуть старику голос.
Тот и сказал. Причём уже без отрицаний и прочего ёрзанья. Ответил хрипло и довольно холодно:
— Тебя, Лалиса, на всякий случай — просто избавиться от орудия убийства и улики. А Салис-с-с... Ты ведь знаешь историю о том, как я стал... таким?
Речь шла об искалеченном, умирающем от болезней теле. Глядя в лицо этого «старика,» я видел, что когда-то он был красив. Возможно, ещё и статен, как его сын и наследник — Томс.
— Несчастный случай на охоте, в вашей юности, — тихо произнесла Лалиса.
— А кто? Кто спровоцировал этот случай? — выплюнул Тирис с ненавистью.
Короткая пауза, и вместо Лисы ответил Салис:
— Отец не нарочно. Он не хотел. Это была роковая случайность. Вы же знаете!
Менталист очень медленно повернул голову, а Салис добавил растеряно:
— Вы ведь простили моего отца. Вы же с ним друзья. Вы...
Нет, Тирис не простил. Он затаился и все эти годы лелеял план мести. Салис, как мы успели выяснить, был единственным сыном своего отца, и старший тэс Малей не чаял в отпрыске души.
— Вы же... Он же... — продолжил лепетать Малей, который и сам уже понял. На лице старшего тэс Края при этом держалась гримаса такого отвращения, что отвернуться хотелось даже мне.
А ещё гроза наступала... Я почуял её до начала всей заварушки, и уже тогда понял, что тучи непростые. Времени оставалось всё меньше. Мне нужно... Нет, не подготовиться, а хотя бы прийти на встречу с Непроявленным вовремя — он ждать не станет. Кто угодно, только не он.
— Пора заканчивать, — в итоге сказал я.
Все вздрогнули, а в пространстве повисло этакое непонимание. Люди не могли просчитать как именно поведут себя драконы. Не знали, чего от нас ждать.
Мне самому хотелось просто убить — уничтожить всех троих и забыть об этом деле, но, будучи принцем, я понимал, что это неправильно. Моя расправа наступит позже и не в присутствии Лисы— не собираюсь пугать собственную дэйлиру.
Более того, мне, как дракону, опять-таки не престало вершить суд над какими-то букашками. Судить их должен человек.
Поэтому я повернулся к Сокджину и приказал:
— Давай, доставай главного прокурора.
Сородич кивнул, и спустя миг из пространственного кармана Сокджина был извлечён ещё один погружённый в стазис человек.
Но прежде, чем вывести его из состояния безвременья, я прикрыл глаза, поменял обычный спектр магического зрения на примитивный, человеческий, и сосредоточился на трёх сосудах.
Для людей их скудная магия значит очень много, без магии они второй сорт — хуже столь презираемых некоторыми особами бастардов. Для драконов магия тоже не пустой звук, но мы, в отличие от людей, понимаем — чтобы владеть магией, нужно быть достойным. В Тирисе, Томсе и Салисе тэс Малее достоинства точно не было. А значит и права на магию быть не могло.
Мне не потребовалась касаться руками или произносить какие-то заклинания. Я просто сосредоточился и мысленно приказал всем трём сосудам: «Умри».
Неприятная формула, которую правители Империи применяли к своим подданным всего несколько раз за историю, и она сработала. Тот факт, что передо мной стояли не драконы, а люди, ни на что не повлиял.
Три сосуда, расположенных в районе солнечного сплетения, одномоментно сжались и сморщились. Сплавились, как поднесённый к огню рыбий пузырь. То, что миг назад было сосудом, стало слипшимся комком, неспособным более принять ни капли силы.
Одно плохо — действие было безболезненным, и никто ничего не понял. Что ж, позже будет сюрприз.
Всё.
— Оживляй прокурора.
— Про... про... — снова начал заикаться ректор.
— Хватит, — перебил это бормотание я. — Проследите за тем, чтобы этот человек, — я кивнул на респектабельного мужчину, который сейчас активно моргал, пытаясь сообразить где находится, — сделал свою работу. Объясните ему всё. Дайте помещение для допросов и необходимые материалы. За преступников тоже отвечаете головой.
Тут проснулся Хосок и предложил:
— Может ноги им перебить, чтобы не сбежали?
— Может и перебить, — отозвался я, уже не думая ни о тэс Малее, ни о тэс Краях. Ощущение всепоглощающей опасности стало слишком явным. Худшие прогнозы подтвердились — явившийся по наши с Лалисой души Непроявленный, слишком силён.
— Гук, — обеспокоенно позвал Сокджин.
Советник тоже чувствовал.
Да все драконы ощущали — такое изменение магического поля при всём желании не пропустишь.
Одно повеселило:
— Гук, вы что? — изумлённым шёпотом воскликнула Лалиса. — Украли и притащили сюда главного прокурора королевства? Причём везли его в пространственном кармане, как... как багаж?
В драконьей иерархии должность их прокурора была сопоставима с должностью нашего Сокджина, поэтому...
— Да, но поверь, субординация не нарушена, — сказал я, не сдерживая улыбку.
Лалиса, конечно, не поверила. Более того, леди очутилась на грани обморока:
— А других вельмож в ваших пространственных карманах случайно нет?
Нервы. Конечно, нервы.
Мы четверо слишком хорошо понимали, что сейчас начнётся, а когда вот-вот умрёшь, смысла быть серьёзным уже нет — лучше посмеяться как следует.
— Я хотел захватить Луи-Майрара, — сказал Сокджин. — Когда искал прокурора, как раз с ним столкнулся. Ваш отец, леди, оказался на редкость стойким. Даже при том, что я показал ему чешую.
— А я ни с кем не сталкивался, — притворно погрустнел Хосок. — Тирис был в своём родовом замке, оттуда его и забрал. Хотел рыбок из его фонтана прихватить, чтобы поджарить вечером к пиву, но слишком торопился.
Про рыбок Лалиса не оценила, а вот за имя отца зацепилась:
— Король знает, что на его землях драконы? — жалобно произнесла она.
— Теперь знает, — Сокджин кивнул. — Кстати, когда я уходил, к нему как раз бежал гонец, кажется с этой же новостью.
Тут мне невольно вспомнился разговор про гонца, отправленного в какой-то Косгард, но не важно. Мы, собственно, и не скрывались. Просто возвели купол, дабы избежать лишнего внимания и переговоров.
— Но я не уверен, что после моего визита в столицу сюда кто-то сунется, дэйлира, — добавил Сокджин, и девушка закатила глаза.
Кажется она страдала. Пусть эта новость станет последним и главным страданием в её жизни.
— Мне пора.
Слова упали камнем. Сородичи замерли, а Лалиса вдруг вывернулась из моих объятий и посмотрела тревожно.
Она боялась спросить, но, судя по всему, тоже чуяла.
Я мог промолчать, но зачем-то сказал:
— Да. Он пришёл.
Лалиса
Ощущение беды возникло резко и было каким-то всеобъемлющим. Мне отчаянно хотелось съёжиться, а потом вцепиться в Чонгука и не пустить.
Убедить остаться здесь, рядом со мной — ведь Непроявленный добирался до нас так долго, может он вообще передумает? Ну когда увидит, что на битву никто не пришёл?
Но это было, конечно, глупостью. Я мало знала о драконьей истории и легендах, но чётко ощущала — нет, чуда не произойдёт.
— Пора, — сказал Гук.
Опять возникло острое желание вцепиться в его руку, но я отступила. Кивнула, принимая его решение и... прошептала одними губами:
— Пожалуйста, только вернись.
Дракон улыбнулся. И тут же бросил сородичам:
— За дэйлиру отвечаете головой!
Народ, по-прежнему толпившийся в коридоре, тоже начал понимать. В недоумении оставались лишь Тирис и господин Главный прокурор нашего королевства. Впрочем, последний уже допрашивал ректора, впиваясь пальцами в его плечо.
Я на них не смотрела, только мельком. Я сейчас даже своих девчонок не видела, хоть те и стояли в двух шагах!
Мой мир сузился до одной точки и одной-единственной проблемы — как решится эта битва? Выживем мы или умрём?
А если выживем, то... Впрочем, нет. Не сейчас.
Гук развернулся и направился к лестнице. Толпа адептов и преподавателей послушно расступалась, а вот меня попытались не пустить. Сокджин, Хосок и Намджун, которые вдруг стали словно выше и шире в плечах, загородили дорогу, только это было бесполезно.
— Я должна быть там, — сказала непоколебимо. — Если Гук не справится, Непроявленный меня всё равно убьёт.
Драконы переглянулись и дружно вздохнули. Зато мне позволили последовать за Чонгуком. В сопровождении всё тех же драконов, я тоже спустилась по лестнице. А когда очутилась на площадке перед замком, выяснилось, что настаивала я не зря.
Помнится недавно группа наших драгоценных гостей устроила полуобнажённую тренировку, которую я благополучно пропустила. То есть все видели моего жениха без рубашки, а я нет.
Но справедливость на то и справедливость — она обязана восторжествовать, рано или поздно. Свидетельницей такого торжества я и стала. Сначала Чонгук избавился от камзола, затем стянул сапоги, а в конце сбросил и рубашку... В отблесках молний его тело выглядело так, что я разучилась дышать.
Всего на секунду! Впрочем, нет, мой ступор длился дольше. Никогда не интересовалась мужскими телами, а тут вдруг со всей ясностью поняла — хочу! Моё!
Эти мысли отвлекли от паники, и я выдохнула. А Чонгук поспешил дальше — вперёд, туда, где зрел ураган. Внешне туча казалась обычной, но я почему-то воспринимала её как огромного жирного паука, который тянет к земле мерзкие волосатые лапы...
Я снова поспешила за Гуком, однако через несколько шагов меня опять остановили:
— Хватит, дэйлира Лалиса, — произнёс Намджун. — Дальше нельзя.
Мы замерли — настороженные и напряжённые. Молчание длилось несколько бесконечных минут, а потом Сокджин вдруг предложил:
— Лалиса, попробуйте посмотреть магическим зрением.
Я недоумённо моргнула. Полноценная магия появилась у меня лишь сегодня ночью, я ещё не привыкла, что могу менять зрение без усилий.
— И поиграйте со спектрами, — добавил блондин.
Как играть со спектрами, и что это вообще такое, я не знала, однако вопроса не задала. Мысленно коснувшись расположенного в животе сосуда, позволила себе увидеть магию, и снова разучилась дышать.
Впереди был не паук, и не туча — там сплетались в гигантскую воронку тысячи разноцветных нитей. Непроявленный не просто наступал — он всасывал в себя всю доступную магию! И природные силовые линии, и магию, которой полыхал Хрустальный Перст, даже драконий защитный купол и тот "сожрал".
Надеюсь до летающего острова чудовище не доберётся? Ведь если выпить магию из летающей махины, она рухнет прямо на нас!
А ещё я увидела превращение Чонгука... Сначала он был человеком с очень ярким, невероятно сверкающим энергетическим телом, а потом случился взрыв.
Всплеск был до того мощным, что я зажмурилась, а когда вновь распахнула глаза, вместо человеческой фигуры увидела нечто переполненное энергией и крылатое.
Дракон. Огромный. Невероятный! Он взлетал, устремляясь навстречу разноцветной воронке. Только воронка эта была больше в десятки раз.
— Гук, — прошептала я. — Только вернись.
— Можно молиться, дэйлира, — вместо слов поддержки сказал Намджун.
А я подумала и кивнула. Сложила руки в привычном для людей жесте и принялась молчаливо взывать к Небесам. Пусть они услышат. Пусть Чонгук победит. Ведь это так неправильно — подарить любовь и тут же разрушить её смертью.
Он должен выжить. Должен вернуться. Я умоляю — пусть он вернётся! Я без него не смогу...
Не в силах наблюдать за происходящим, я прикрыла глаза, но без толку. Так или иначе я всё равно видела. Зрение прыгало — само менялось с магического на обычное и обратно. Я успела увидеть всё.
И разноцветные нити гигантской воронки, и мерцающее пятно, в которое превратился улетевший Чонгук, и искры, вспыхнувшие от первого столкновения двух всё же неравных противников...
Бурю. Чёрную, начинённую витиеватыми молниями тучу, в сердце которой полыхало непонятное зарево. И дракона, летящего к этому сердцу — отсюда, издали, огромный ящер казался не больше грача.
Я видела, как дракон врезался в тучу — снова посыпались искры, но уже не магические, а вполне материальные. Земля под ними вспыхнула сотней пожаров, кто-то из моих охранников нервно и громко сглотнул.
Опять удар, и снова... Время превратилось в вечность.
Я то смотрела, то отворачивалась. Не знала, куда себя девать.
— Кажется сейчас и я начну молиться, — в какой-то момент прошелестел Сокджин. Стало по-настоящему страшно.
Я заметалась. Сначала внутренне, а потом...
— Куда! — ловко хватая меня за локоть, рыкнул Намджун.
Как куда? К нему!