28
Чонгук
Почему я соврал про шатёр? Да просто правда была чересчур глупо. Мне в принципе не нравилась традиция украшать что-то цветами, а в нашем случае получалась совсем уж ерунда.
Видишь ли, дорогая, мои спутники, ещё в день нашего прилёта, решили, что я приведу сюда невесту и расстарались в силу своих скудных декораторских умений! — так я что ли должен был ответить?
Здесь и сейчас я снова злился на друзей за их инициативу. Но стоило откинуть полог, и раздражение сошло на нет.
Прежде чем улететь с острова, сородичи успели расставить в шатре светильники, которые вспыхнули при нашем появлении. Ещё здесь обнаружился стол, на котором стояли бокалы и бутылка вина. Было и блюдо под блестящей пузатой крышкой — судя по всему с мясом. Последний штрих — вазочка конфет.
Конфеты! Их точно оторвал от сердца сладкоежка-Хосок!
Второй большой сюрприз — моя походная кровать была застелена пушистыми шкурами. Выглядело очень по-варварски, но я оценил. Дэйлире будет мягко, особенно когда снимет обувь и чулки.
А уж если снимет платье...
Впрочем, на это я не надеялся. Сглатывал слюну, бросал обжигающие взгляды, но понимал — платье останется на ней.
— Ух ты, — глядя на этот внезапный уют, выдохнула Лалиса.
— Проходи, — я легонько подтолкнул леди в спину. — Располагайся, а я вернусь через несколько минут. Ладно?
Отпускать Лалиса не хотела. Я и сам не желал улетать, не представлял как смогу расплести наши пальцы. Но...
— Я быстро, обещаю, — голос прозвучал хрипло. Звериная часть меня требовала не только присутствия, прикосновений, но и обладания. Кровь ещё кипела после битвы с Непроявленным — схватки, в которой я едва не проиграл.
Я был на волосок от поражения, причём не единожды.
Не мог, был не в состоянии совладать со стихией и таким количеством магии! Сам поражался тому, что устоял.
В первый из целой череды критических моментов ветер донёс потрясающие слова — я люблю тебя...
Она. Меня. Любит.
Она любит! И судя по силе, которая звучала в её голосе, не меньше, чем я.
— Вернусь, — повторил совсем тихо, и Лалиса всё-таки отпустила.
Я сделал шаг назад, покинул шатёр и, пробежав до края острова, прыгнул вниз.
Крылья расправил уже в падении и сразу взял курс на изгибистую реку, которая текла северней от академии — улетать было сложно, но нужно искупаться. Вряд ли Лисы понравится нюхать моё немытое тело ночь напролёт.
Я торопился. Летел быстрее ветра. А вернулся как какой-то сопливый подмастерье плотника — с охапкой луговых цветов и дурацкой, совершенно сумасшедшей улыбкой на лице.
Прежде чем зайти в шатёр, заглянул в обиталище Сокджина и одолжил кое-что из одежды. А Лису застал за поеданием конфет...
Увидав меня, дэйлира замерла — она точно обрадовалась, но не знала как реагировать. Кажется, лишь сейчас леди начала понимать, насколько всё серьёзно.
— Цветы для любимой, — выдохнул я, и губы Лисы тоже дрогнули. При этом она быстро сунула в рот конфету, предвещая очень сладкий поцелуй.
Он таким и стал... Сладким. Пьянящим. Головокружительным!
Я забыл себя, потерялся во времени и пространстве. Мои пальцы путались в роскошных рыжих волосах, скользили по женственным изгибам, гладили, ласкали и присваивали. Где-то в глубине сознания нетерпеливым рыком звучало — моя. Моя. Моя!
Шкуры, брошенные друзьями, действительно оказались очень мягкими, но в итоге лежал на них я — Лалиса же устроилась на менее роскошной подстилке, на моём теле.
Мы целовались вечность, и тонкие пальчики дэйлиры тоже позволяли себе лишнее. Ощупывали мои мышцы, блуждали по плечам и груди.
Трезвость... нет, не наступила.
Зато пришёл голод, и тут очень кстати оказался поднос с мясом. Вино тоже пригодилось, хотя хмеля в нём было куда меньше, чем в поцелуях. И я бы ощутил себя самым счастливым мужчиной в мире, если бы не одно «но».
Изгнание.
После победы над Непроявленным, когда я впитал всю его силу, оно стало стократ ближе. И как объяснить Лисы? Как сказать этой хрупкой аристократке, что я, без пяти минут изгой?
Разговор начала она сама — словно чуяла напряжение, висевшее в воздухе. В какой-то момент, уже ближе к рассвету, Лалиса оттолкнула меня и, усевшись на кровати, посмотрела серьёзно.
И спросила:
— Чонгук, а что теперь?
Закономерный вопрос, который был подобен росчерку острого ножа. Таким вскрывают гноящую рану.
Я мог солгать. Утаить правду, наговорить много красивых слов, надеясь на чудо, которое изменит предопределённость, но я поступил иначе. Тоже сел, дотянулся до бокала, выпил.
А потом сказал как есть:
— Ты моя дэйлира. Подаренная самой Судьбой, самими Небесами. Я без тебя не могу. Но мне... нечего тебе предложить.
— В смысле «нечего»? — последовал удивлённый вопрос.
— Я принц, — утвердительно сказал я. — Единственный прямой наследник императора, но... — очень тяжёлый вздох, — во мне слишком много магии. Так много, Лалиса, что скоро я буду изгнан. Я опасен для своих сородичей, им даже находиться рядом со мной сложно.
Лалиса сначала не поняла.
Пару долгих минут леди просто сидела и смотрела как на диво. Я не стал вдаваться в технические подробности, объяснять механизмы — это было ни к чему.
— Ты опасен и будешь изгнан, — вслух повторила дэйлира. — И?
Теперь я не понял. Какие ещё «и», ведь всё сказано?
Но пришлось расшифровать:
— Титула меня не лишат, но наследовать престол невозможно. Я буду вынужден покинуть цивилизованный мир, поселиться в глуши, в одиночестве.
— И? — снова предельно странный вопрос.
Я занервничал. Не люблю объяснять очевидные вещи.
— Я уеду, — повторил хмуро. — Поселюсь... даже не знаю где. Не будет ни богатств, ни дворцов, ни такого красивого города вокруг. Ничего, Лалиса. Только я и моя слишком опасная, слишком сильная магия.
— Для меня твоя магия тоже опасна? — а этот вопрос был неожиданным, я сам о таком даже не думал.
Теперь пришлось пошевелить извилинами, и...
— Причинить вред дэйлире невозможно в принципе. Магия скорее схлопнется, чем обернётся против тебя. Я не смогу навредить тебе даже косвенно, скорее наоборот — природа драконов такова, что они защищают пару всеми силами, в любых обстоятельствах.
Секунда, и...
— И?
Я не то что занервничал — я подпрыгнул.
Неужели Лалиса пытается сказать, что ей совершенно не важно где и как жить? Озвучивать, что при своей магии могу построить для неё новый большой город я не стал — да и смысл в этом городе, если он будет пустым? Точно никакого.
— Лалиса, ты...
— Мне всё равно, — сказала дэйлира жёстко. — Хоть в столице, хоть в шалаше в какой-нибудь глухомани. Только с тобой, Гук. Я без тебя... тоже уже не смогу.
Последнее признание далось ей нелегко — Лалиса точно не хотела признаваться. А я вдруг подумал, что тот город можно заселить людьми, ведь они на мою доминирующую магию вроде как не реагируют?
Правда душа подобному повороту противилась. Я дракон и мне не нравились эти игры с другой цивилизацией. Не хочу вмешиваться в ход их истории.
Но если Лисы будет нужно, то...
— Это слишком щедрая жертва, Лалиса, — в итоге произнёс я. — Ты молода, неопытна, и это сейчас тебе кажется, что готова пройти все лишения, но на деле, когда столкнёшься с реальностью, всё может оказаться иначе. А я не хочу стать причиной твоего разочарования.
На лицо моей леди набежала тень.
— Мне нужно подумать. Я обязан всё взвесить.
Миг, и мне продемонстрировали поджатые губы вкупе со вздёрнутым подбородком. Если меня поняли, то лишь умом — не сердцем. А я... врал. Потому что всё уже решил.
Я дракон. Дракон и его дэйлира не могут жить друг без друга. Но даже будь это возможно, я всё равно не сумел бы отказаться от Лисы. Эта пауза, эта передышка, нужна скорее ей.
Не желаю быть тем, кто вскружил голову юной девушке и, на волне её влюблённости, утащил в мрачную берлогу. Мне очень важно, чтобы дэйлира понимала что делает.
Лисы нужна пауза. А мне... Да, у меня тоже есть пара важных дел.
— И как долго ты будешь думать? — девичий голос прозвучал звонко и твёрдо. Всё, я влип. На меня обиделись!
— Мне нужно слетать домой, поговорить с...
— Через две недели в академии будет бал, — перебила дэйлира. — За ним ещё две недели сессии. Итого, через месяц я отсюда уеду. Месяца тебе хватит, Чонгук?
За месяц разлуки я головой поеду! — едва не сорвалось с языка.
Чудом успел его прикусить.
— Да, хватит. — Я кивнул. — Через месяц я вернусь, но ты тоже должна всё взвесить.
— Разумеется. Ещё как взвешу, — ответила дэйлира, и стало понятно, что обида — это мягко сказано. Замаливать грех этого расставания мне придётся лет сто.
— Лалиса...
Я потянулся к ней, к её губам, но девушка отодвинулась. От поцелуя тоже увернулась, в глазах цвета весенней листвы полыхало недовольство.
О-о... А я-то уже поверил, что самое сложное позади! И что знакомство с невыносимыми гранями характера дэйлиры уже закончено.
— Ты зря злишься, — зачем-то сказал я.
— Злюсь? — Она удивилась так искренне, что захотелось скрипнуть зубами. — Что ты, никакой злости.
— Лалиса...
В общем, разговор перешёл в категорию бесполезных и взрывающих мозг.
Я ощущал свою вину, даже неправоту, но я не бог, чтобы управлять временем. Отмотать всё на несколько минут назад и просто встать перед леди на колено, доставая брачные браслеты, я не мог.
А браслеты, которые я по какой-то необъяснимой причине всё-таки захватил из столицы, буквально обжигали своим присутствием. Они были здесь же, в шатре — лежали в массивной деревянной шкатулке, на походном письменном столе.
Пришлось отступить. Подняться, найти в запасниках ещё одну бутылку вина, откупорить её и наполнить бокалы. Лалиса пригубила напиток с великой неохотой, а я решился на авантюру:
— Можешь закрыть глаза?
— Зачем?
Нет, не сто лет. Вымаливать прощение придётся гораздо дольше!
— Не могу сказать, — я вспомнил, что являюсь неплохим дипломатом. Подпустил в голос особых интонаций, чарующе улыбнулся. — Сюрприз.
Увы, но здесь и сейчас Лалиса сюрпризы не любила. Мне не доверяли! Зато очень медленно, с какой-то особой суровостью, доедали остатки конфет.
— Пожалуйста, Лалиса.
Ещё минута борьбы, и Лалиса сдалась. Всё-таки закрыла глаза, и я смог метнуться к столу за шкатулкой. Встал перед дэйлирой на одно колено, откинул крышку и сказал:
— Можно.
Пусть всего на секунду, но моя леди разучилась дышать.
Украшения, созданные ещё в моём детстве, одним из лучших мастеров, сверкали и переливались. Металл, камни, были подобраны идеально. А ещё в браслетах была магия — моя.
— Лалиса, драгоценная, примешь ли этот дар?
Девушка не сводила глаз с украшений, но колебалась. В итоге спросила:
— А это что?
— Браслеты невесты, — да, я немного лукавил.
Малышка чуть прищурилась, явно переходя на магическое зрение, и, как ни поразительно, посмотрела на подарок в правильном спектре. Снова задержала дыхание, а потом уточнила:
— Что там за магия?
— Защитная. Уб... эм, обезвредит любого, кто попробует причинить тебе вред.
Лалиса задумалась и задала новый вопрос:
— То есть твои спутники улетят вместе с тобой?
Я медленно кивнул.
И тут же поморщился, понимая, что возвращаемся к началу — к умалчиваниям и лукавству. Ведь Намджун останется. Только будет присутствовать рядом с дэйлирой под заклинанием отвода глаз.
Почему так сложно? Да любое присутствие — своего рода давление, а решение леди должно быть самостоятельным. Я хочу чтобы она сама захотела стать частью моей жизни.
Но, учитывая здешний бардак, оставить без присмотра и защиты тоже не могу. Даже на день!
А Лалиса вдруг выдохнула, словно смиряясь с неприятными новостями. Протянула руки, подставляя их под браслеты, и я с затаённым трепетом надел массивную ювелирку на тонкие запястья.
Браслеты сели идеально, словно для Лисы и созданы. Что ж, первый этап пройден — теперь, после того как решу пару важных вопросов, а дэйлира подумает о своей судьбе, их останется активировать.
Что там упоминалось про бал?
— Люблю тебя, — выдохнул я, вставая на оба колена и придвигаясь ближе.
Надутые щёки стали не такими надутыми, но глаза по-прежнему сверкали грозно. Я не стал говорить что-то ещё — пользуясь моментом, просто поцеловал.
Несколько бесконечных минут сопротивления, и дэйлира всё-таки поплыла...
Её губы стали мягче, руки обвились вокруг моей шеи. А я упивался... Целовал, и остановиться не мог. Моя. Моя... Моя!
Очень скоро мы поженимся...
И я сделаю всё, чтобы даже в изгнании Лалиса была самой счастливой из всех.