16
Чонгук
Реакция Лисы была ожидаемой и неприятной — леди не обрадовалась. Более того, она расстроилась настолько, что ушла с занятий, оставив меня со жгучим ощущением зова и с тревогой в груди.
Симптомы, вызванные активацией хрустального артефакта, усиливались. Телесного контакта, полученного в процессе первой лекции, не хватило категорически! Я не насытился.
Был порыв отправиться за дэйлирой, поймать и прижать к себе, чтобы надышаться, но это было бы слишком.
Я остался в аудитории — заставил себя заняться другим, не менее важным. С определённым усилием сместив взгляд в примитивный спектр человеческой магии, я принялся разглядывать энергетические тела адептов и преподавателя. Хотел сравнить с тем, что видел у Лисы. Найти отличия и взаимосвязь.
Выходило со скрипом — это было так, словно умея читать со скоростью десять страниц в минуту, вынужден перебирать слоги и буквы. Причём результат эксперимента восторга не вызвал — энергетические тела людей были очень похожи, Лалиса являлась этаким середнячком.
Тела отличались плотностью и интенсивностью свечения, в остальном всё одинаково. Единственной особенностью моей дэйлиры были шрамы — у других ничего похожего я не нашёл.
Едва вторая лекция закончилась, я встал и направился к сородичам. Мотнул головой, призывая тех покинуть аудиторию и замок, а когда очутились во дворе, спросил:
— Ну, что скажете?
Сокджину, Хосоку и Намджуну было поручено тоже самое — смотреть на тела и делать выводы. Наши выводы совпали, вот только...
— Гук, я сейчас изучаю человеческие книги, — сказал Сокджин, — там есть разъяснение про шрамы. Такую форму отпечатков оставляют на энергетическом теле разного рода внушения.
— Внушения? — удивился я.
— Да, например любовные. Люди называют их приворот.
Я застыл. В лицо ударил порыв тёплого весеннего ветра, он принёс множество запахов.
Любовное внушение? Серьёзно? На человека можно повлиять в вопросах... любви?
— Но разве можно внушить любовь? — озвучил мой вопрос Намджун.
— Разумеется нет. Зато можно усилить влечение, создать некую воронку, которая будет подхватывать мысль об объекте внушения и заполнять весь разум. То есть усилить элементы, которые обычно сопровождают чувство влюблённости. Имитировать любовь.
Повисла пауза. Мы стояли и осознавали слова советника, а потом Хосок произнёс:
— Если предположить, что Лису принудили любить того хмыря, тогда понятно почему она смогла активировать хрустальный артефакт, невзирая на то, что её сердце «несвободно».
— Угу, — Намджун кивнул. — Потому что любви нет, только имитация.
Кажется, я разучился дышать.
— Внушение может быть и другим, — резонно напомнил Сокджин. — Каким угодно, не только любовным.
— Блокировка магии? — предположил Хосок.
Тут Советник отрицательно качнул головой:
— Нет. Блокировать силу, вернее сосуд для перекачки и преобразования этой силы, люди пока не научились. Если ты говоришь о проблеме Лисы с магией, то со шрамами она точно не связана. Там нечто иное. Более того...
— Говори! — приказал я.
— Внушение, которое глубоко неприятно жертве, всегда имеет ограниченный спектр действия, оно не может находиться в активной фазе постоянно. В таких случаях, если верить книгам, сначала производится первичное внушение и закладывается некий ключ. Жертва живёт обычной жизнью и понятия не имеет о том, что подверглась какому-то воздействию. Но в определённый момент, когда происходит активация, жертва словно сходит с ума. Она начинает выполнять заложенную посредством внушения программу.
— Что является ключом? — уточнил я.
— Как правило, это некая фраза или особенный, сложно воспроизводимый жест.
Я шумно выдохнул, перед глазами полыхнуло алым.
Но на этом откровения Сокджина не закончились:
— После активации внушения всегда происходит откат. Жертве всегда плохо. И тем хуже, чем большее внутреннее сопротивление она оказывала. Обычно откат выражается в головных болях и сильной слабости, могут появиться и другие симптомы. Летальный исход тоже не исключён. И да, жертва, как правило не помнит, что произошло.
Меня аж качнуло. А желание придушить сопляка тэс Малея стало запредельным!
— В этих книгах объясняется как определить суть воздействовали? — прорычал я. — Есть способ узнать, что именно ей внушили?
Сокджин пожал плечами:
— Люди определяют это по вторичным признакам. Смотрят на отклонения в поведении и делают выводы. Другого способа они пока не придумали.
— А личность того, кто воздействовал?
Увы, с этим оказалось ещё сложней. Мага, который воздействовал, вычисляли на основании того, с кем человек общался. Был ли в круге его общения, знакомств или просто встреч маг достаточно высокого уровня или нет. А если был — в чём его выгода? Каков мотив?
То есть сплошные косвенные улики, которые не всегда приводят к какому-то результату.
— Получается у людей даже нет определения магического почерка, так что ли? — нахмурился Хосок.
Но это было не важно. Я обязательно выясню кто и что сделал!
Главное — у меня появилась надежда. Вот только... на что?
На то, что сердце Лисы свободно? Допустим. Но что дальше? Назвать её своей парой, забрать на материк? Подарить короткое счастье?
Вопросы были болезненными, и я отбросил их, сосредоточившись на другом — на Салисе тэс Малее.
Я прекрасно помнил, как Лалиса вешалась на него вчера в коридоре, зато сегодня... А ведь она почти не смотрела в сторону парня. А когда смотрела, то страданий по возлюбленному в её взгляде точно не было.
Девушка, которая влюблена, так себя не ведёт.
— Очень интересно, — процедил я.
Затем вспомнил услышанное во время одного из человеческих занятий и озвучил:
— Но ведь адепты делать внушения не могут? У них не тот уровень?
— Верно, — подтвердил Сокджин. — Этот тэс Малей не мог, он слишком слабый. Зато он мог выступать заказчиком.
Миг, и новая созвучная моим мыслям реплика:
— Так давайте прижмём этого сопляка! — воскликнул Намджун. — Возьмём за горло и вытрясем всю правду!
Отличная идея. Но...
— Прижать всегда успеем. Я желаю расшифровать шрамы, а уже потом принимать меры.
Сородичи моё милосердие не оценили.
Я сам восторга тоже не испытал.
Более того, я уже обещал откусить адепту голову. Тэс Малей жив лишь потому, что Лалиса вчера сама на него вешалась. Она вешалась, а он отбивался.
Но если подтвердится, что Лалиса поступила так под действием влияния, а малолетний хлыщ является заказчиком, откушенной головой дело не ограничится. Драконы существа мирные, но стоит дать повод, умеют злиться как никто другой.
Здесь и сейчас я не плевался пламенем только потому, что зажал все эмоции в кулак — однако сдерживать себя вечно не получится.
— Как вам известно, вчера я стал свидетелем неприятной сцены, — процедил я, — а сегодня Лалиса ушла с занятий. Я подумал, что леди расстроилась из-за моего приказа держаться подальше от тэс Малея, но что если это последствия магического отката от внушения?
— Вполне возможно, — согласился Сокджин. — Скорее всего последствия и есть.
— Лисы нужно помочь! — припечатал я.
Но советник возразил:
— Согласно человеческим книгам, вмешательства в подобные состояния крайне опасны. Слишком велик риск навредить. Разумнее если организм восстановится сам, без посторонней помощи.
Я зашипел от бессильной ярости, а Намджун шагнул вперёд и, легко хлопнув по плечу, сказал:
— Гук, остынь. Тебе нельзя так злиться, это может привести к катастрофе.
Друг был прав. Повинуясь голосу разума, я сделал несколько глубоких вдохов, однако затухать эмоции не желали.
Как итог я предложил:
— А не устроить ли нам хорошую, полноценную тренировку?
Друзья сделали самые жалобные, самые несчастные лица. Энтузиазм там даже не ночевал.
И всё бы хорошо, но...
— Кхе-кхе, — подал голос советник. — Ваше высочество...
— Ну что ещё? — я тоже скис, предчувствуя новые возражения.
Угадал! Но не совсем.
— Ваше высочество, тренировка — отличная мысль, но может устроить её чуть позже? Леди Лалиса, сейчас у себя и отдыхает. Пусть она успокоится, а её подруги вернутся с занятий.
— При чём тут подруги? — не понял я.
— При том, что все девушки падки на зрелища. Вы можете устроить так, что вся академия будет знать о тренировке, полагаю многие захотят посмотреть, возможно и леди Лалиса не удержится? А там уж... Ну, сами знаете. Поваляете этих двоих, — он кивнул на Хосока с Намджуном, — как следует. Покажете себя во всей красе.
Мои друзья посмотрели на советника с неприкрытой неприязнью, а я...
— Как-то мелочно. — Сказал, но в голосе прозвучало сомнение.
— Возможно, — согласился Сокджин. — Но на драконицах такие методы работают отлично. Вспомните наши брачные гуляния? Ведь именно на них образуемся большинство пар.
Я вспомнил, да. Потом кивнул. Показательный бой — это грубая манипуляция, но почему нет?
Если драка поможет сблизиться с Лалисой, я готов повалять по земле не только Намджуна с Хосоком, но и самого Сокджина. Даже с учётом того, что советник — один из лучших бойцов всех времён.
Лалиса
В этот раз туман был воспринят мной как нечто совершенно нормальное. К обитой металлическими пластинами двери я отнеслась ещё спокойнее, как к родной.
Из того, что удивило — в гостиной было темно. Но стоило мне войти, как по стенам начали вспыхивать светильники. Сами по себе! Словно подчиняясь какой-то магии.
— Хм, — произнесла я тихо. — А могут ли светильники работать не на масле, а на магии?
Мысль была не то чтоб дикой, но несколько ненормальной. Кто станет тратить магию, да и само своё искусство на такую ерунду?
Нет, в родовом замке герцога Мортенгерского, конечно, имелась пара уникальных переносных фонарей, которые заряжались с помощью магии, но это на экстренный случай. Причём светили они тускло и недолго, а тут — полноценное освещение, сильный и очень ровный свет.
Конечно, я понимала, что всё сон, но от исследования настенных бра не удержалась — масла в них действительно не было. При этом принцип работы остался всё же непонятен. Может не масло, а какой-то другой горючий материал?
Светильники и люстры вспыхивали во всех помещениях, куда я входила. В остальном обстановка не изменилась — внутренняя, но почему-то одноэтажная, часть башни была такой же, как в прошлый раз.
Даже портрет Чонгука нашёлся на том же месте, где и был. С теми же подрисованными очками, ушами и усищами.
Показав «жениху» язык, я опять направилась к двери — не к внутренней, а внешней. Той, что вела в город.
И вот чудо — там, снаружи, была самая настоящая ночь!
Невольно вспомнились лекция по географии, где нам рассказывали поразительную и смешную теорию о том, что наша земля круглая. Что это не лепёшка, которая держится на семи великих столбах и омывается океаном, а огромных, невообразимых размеров шар.
И что солнце не падает в воды океана вечером и не выныривает из них утром. Что оно наоборот стоит на месте, а это мы вращаемся на своём шаре вокруг него.
А раз вращаемся, значит в миг, когда солнце освещает одну часть шара, в другой части сгущаются тени. Глупость, конечно, но прямо сейчас я находилась очень далеко от дома и... в темноте?
Впрочем, темнота была условной. На улицах горели фонари, причём зажглись они задолго до того, как я вышла на крыльцо башни.
Город спал. Улицы были пустынны. Поёжившись от ночной прохлады, я взяла и вообразила плащ. Представила, будто он лежит на моих плечах, согревая теплом.
Как и в случае с угольком, плащ появился! Кажется удивляться нечему, но из груди всё-таки вырвался вздох.
Укутавшись, я отправилась гулять. Сейчас я ориентировалась лучше, чем в прошлый раз, и весьма быстро отыскала ту самую смотровую площадку.
Тут моё сердце снова замерло. Просто внизу разливалось целое море бесконечных, невероятно притягательных огней.
Дворец тоже был. Он по-прежнему возвышался этакой монолитной громадой, и уж не знаю как у драконов получилось, но дворец тоже оказался подсвечен. Лучи били откуда-то снизу, и со стен, и из-под самих крыш.
Получилось очень красиво. Волшебно!
Я снова вздохнула и застыла, любуясь этой сказкой.
Не знаю сколько времени провела возле парапета — может вечность, а может лишь пару минут.
Постояла и снова отправилась в башню. В голове вертелось множество мыслей, но цеплялась я только за одно. «В данный момент ты моя пара, моя дэйлира...»
То, что со значением слова дэйлира меня явно обманули — это ладно, не критично. Куда интереснее другое: Гук дал понять, что дэйлира — это не навсегда.
«В данный момент» пара, а потом... ну, видимо, никто. Посторонняя. От этого становилось неприятно и неожиданно больно. Так, словно я рассчитывала на нечто большее. Словно меня отвергли, прогнули прочь.
Глупо?
Нелогично?
Да. Но реагировать спокойно я всё равно не могла.
Вновь очутившись в роскошных интерьерах, я сняла портрет драконьего принца со стены и перенесла в гостиную. Водрузила изображение на каминную полку, а сама забралась с ногами на кушетку и «наколдовала» себе травяной отвар.
Получилось вкусно. Вот так, с кружкой в руках, под аккомпанемент мерно потрескивающих дров, я и сидела. Смотрела на ушастого Чонгука и пыталась убедить себя в том, что дракон мне абсолютно не нравится.
Ну а что в нём хорошего? Одно только самомнение чего стоит! И ревность эта дурацкая... Я Чонгуку не нужна, но встречаться с другими мне запрещено.
При этом он сам всячески привечает Вивирону. Хоть капля совести у этого мужчины есть?
Стоило вспомнить о Виви, и у меня случилось новое, предельно неприятное открытие. Я тоже ревную. Бешусь до сжатых кулаков и зубного скрежета. И именно ревность заставила меня согласиться на ту прогулку с Салисом.
Я ревную Чонгука.
Дико ревную!
Я...
— Вот она, — сказала, пытаясь хоть как-то справиться с эмоциями. — Безответная любовь.
Стоило признаться, и внутри начался настоящий пожар. Было жарко и до слёз больно. Ведь очевидно, что парой для Гука я стала принудительно, по велению каких-то там сил.
А когда всё закончится, когда дракон защитит меня от Непроявленного, он просто вернётся в свой великолепный город, и заживёт как раньше. Будет назначать аудиенции хорошеньким драконицам и заниматься другими положенными по статусу делами.
Я же... останусь дома, в родном королевстве. Буду... устраивать собственную судьбу.
Боль накатила с новой силой, но я всё-таки смогла выдохнуть и отодвинуть эти мысли.
Что толку от моих мучений? Страдай-не страдай, а результат один.
Мне нужно успокоиться. Взять себя в руки и жить как прежде.
Для начала всё же выяснить кто такой Непроявленный и понять, чего ждать, как от него защититься. Второй, не менее важный вопрос — Чонгук обещал помочь с магией. Вдруг мои магические проблемы как-то связаны с активацией драконьего артефакта? С самим фактом того, что я смогла его оживить?
Если так, то помочь могут только драконы — мы, люди, в драконьей магии, увы, не разбираемся.
Следовательно, мне нужно всё-таки собраться и поговорить с Гуком. Запихнуть подальше свои эмоции и вывести ящера на нормальный, внятный разговор.
Придя к такому выводу, я допила отвар, отставила чашку на столик и, скорчив рожицу драконьему портрету, отправилась на выход. Меня ждали дверь, туман и пробуждение.
А ещё Дженни с Розанна, которые, обнаружив, что я пришла в сознание, воскликнули хором:
— Ну наконец-то! Лалиса, сколько можно спать?!
Сколько...
— А? — отозвалась я.
Тот факт, что девчонки уже в комнате, а за окном сгущается сумрак, стал неожиданностью. Я не думала, что «гуляла» так долго.
— Б! — в сердцах воскликнула Дженни. — Лалиса, ты всё пропустила!
За её нарочито-бодрым возгласом скрывалась тревога, и обозначила эту тревогу Розанна:
— Лалиса, всё хорошо? — осторожно спросила кудрявая. — Мы волновались. Заходили в комнату на перемене, но ты спала, и мы решили не тревожить. Пришли после занятий, а ты опять спишь.
Я понимала как всё выглядит со стороны и жалобно улыбнулась.
— Простите, девочки. Мне кажется, это последствия вчерашней амнезии. Со мной было что-то не то, я почувствовала себя плохо, и...
— А сейчас как? — поинтересовалась Дженни.
— Гораздо лучше. Даже отлично.
Подруги переглянулись и синхронно выдохнули, они действительно за меня волновались. Но...
— Но ты всё равно всё пропустила, Лалиса, — сказала Дженни.
— А что именно? — уточнила я тихо.
Тут уже Розэ не выдержала. Подняла глаза к потолку и выдала восторженное:
— У-у-у!