15
Чонгук
Из шатра я вышел с самым невозмутимым лицом, но сородичи всё равно разулыбались. Улыбки были настолько красноречивыми, что я не выдержал:
— Что? Настолько заметно?
— Ну, ты выглядишь как истинный принц, — хмыкнул Хосок.
Намджун оказался менее дипломатичен:
— Ты даже на приёмы в императорском дворце одеваешься проще.
Тихо выругавшись, я взъерошил волосы, пытаясь придать облику хоть какую-то небрежность.
— Гук, ты выглядишь отлично, — подключился к разговору советник.
Кивнув, я расстегнул пару пуговиц рубашки.
— Хватит портить образ! — возмутился на это Хосок.
Друг подскочил с обрубка бревна, на котором сидел, и ринулся ко мне в явном желании поправить то, что я успел «испортить».
Но я отступил и поднял руки в запрещающем жесте. Не хочу явиться перед Лалисой как напыщенный, убивший два часа на подготовку к свиданию, болван.
В конце концов между нами ничего нет, а сегодняшняя встреча лишь первый шаг к... пока неясно каким отношениям. Пусть у неё даже мысли не возникнет, что я готовился. Я прилетел не потому, что сгораю от желания её видеть, а просто так.
— Гук! Не дури! — воскликнул Хосок. — Ты шикарен. Будь я девицей, я б влюбился!
Так. Пора с этого острова валить.
Я отступил ещё на шаг и всё-таки развеселился. Если уж Хосок назвал «шикарным», то Лалиса точно не удержится.
Не должна устоять. Не имеет права!
Я расскажу ей про Непроявленного, добавлю пару каких-нибудь историй, а потом... зависит от обстоятельств. В самой идеальной из своих фантазий, я заключал рыжеволосую лгунью в объятия, притягивал к себе и начинал целовать.
— Всё, — сказал сородичам. После чего воспользовался левитацией.
Прыжок в небо, смещение траектории, и сразу вниз — туда, где чернел замок и откуда по-прежнему бил яркий серебристый луч.
Но когда я нашёл нужное окно... Я замер напротив стекла, а все планы рухнули в бездну. Просто там, в оговоренном коридоре, возле той самой аудитории, Лалиса была не одна.
Сначала взгляд застелила алая пелена, но я заставил себя собраться. Картина происходящего проступала медленно, а разум отказывался её воспринимать.
Я видел Лису и Салиса. Моя дэйлира бросалась на парня в явном стремлении поцеловать — её щёки были красными, глаза блестели, на лице читалось вожделение. А Салис удерживал... не позволял подойти ближе, чем на расстояние вытянутой руки и что-то строго втолковывал.
У драконов отличный слух, но прямо сейчас я ничего не слышал — уши словно мокрой паклей забило. Просто висел напротив окна и наблюдал эту поистине отвратительную сцену. Нет, насчёт одержимости Салисом, Вивирона не солгала.
Лалиса пылала! Лалиса стремилась! А хлыщ... Вероятно помнил наш разговор и теперь отбивался, желая избежать неприятностей. После очень долгого противостояния, Лалиса его наконец услышала и закивала. А моя ярость языками пламени взлетела до небес.
Я отодвинулся от окна, а потом и сам взмыл в небо. Уже над замком вошёл в трансформацию и, сделав несколько тяжёлых взмахов крыльями, полетел прочь.
Хотелось выть и реветь! Плеваться огнём и яростью! Но не здесь. Требовалось место, где меня не заметят ни люди, ни сородичи. И я устремился дальше — к невероятно далёкой кромке леса, к призрачным, почти незаметным в темноте, очертаниям гор.
Там, над лесом, я свою ярость и выплеснул. Вместе со злостью из меня лились потоки магии — мощные и разрушительные как никогда. Я свирепел всё больше. Любил и ненавидел.
За что? Светлые Небеса, за что мне такое наказание? Мало что дэйлира, так ещё и неправильная. Человечка! Мелкая девчонка, влюблённая в какого-то осла!
Лалиса
Утро началось не просто мерзко, а прямо-таки отвратительно. Голова болела так, словно по ней всю ночь стучали молотком.
Из-за боли я с трудом разлепила глаза и даже не сказала, а просипела:
— Пилюлю... пожалуйста...
— Какую ещё пипюлю? — звонко возмутились рядом.
Голос Дженни ударил по ушам набатом.
Я упала обратно на постель, потянула одеяло к носу.
— Стой, — возглас Розанна был воспринят столь же болезненно. — Кажется ей действительно плохо.
— Ну и поделом, — послышался странный ответ.
Я не поняла.
Лишь после того, как милосердная Розэ впихнула в мой рот аж две пилюли вместо одной, а потом подержала стакан с водой, позволяя напиться, я сообразила — Дженни люто на меня обижена.
Спустя ещё несколько минут, когда ужас в голове сменился тупой, но вполне терпимой мигренью, я смогла оценить ситуацию полностью... Я лежала на кровати, а девчонки сидели на стульях и смотрели как два злых, толстощёких хомяка.
Они дулись настолько выразительно, что я захлебнулась воздухом. Потом всё же приподнялась на локтях и спросила осторожно:
— Девочки, а что происходит?
— Ничего, — буркнула Розэ.
— А тогда почему вы...
— Ничего — это она о другом, — резко перебила Дженни. — О том, что ты ничего, вот вообще ничего, нам не рассказала!
Миг, и щёки подруг стали ещё объёмнее. Затем Розэ с Дженни встали и отправились одеваться, а я перетекла в сидячее положение и повторила:
— Что произошло?
После недолгого бойкота подруги сдались. Вот тут и выяснилось, что ситуация, которая случилась после недавнего визита к ректору, повторилась. У меня опять был провал в памяти. Я не помнила ни-че-го!
Последние воспоминания — как пробираюсь пустынными коридорами в учебный корпус. А дальше — всё. Вместо встречи с Чонгуком какая-то тёмная-претёмная яма.
— Что значит не помнишь? — нахмурилась Дженни. — Ты вернулась в комнату абсолютно нормальная. Только говорить не пожелала. Отмахнулась от нас, как от назойливых мух, и завалилась спать.
— Не помню такого, — проблеяла я жалобно. — Вообще ничего не помню.
— А дракона? — встряла Розэ.
— И дракона, — выдохнула я с содроганием.
На несколько бесконечных секунд жизнь в комнате замерла.
Потом Дженни предположила:
— Слушай, а может Чонгук тебя околдовал?
Если он и околдовал, то я опять-таки не помнила. А попытки напрячь память приводили к резкому усилению мигрени.
— Так, — сказала Розанна строго. — Мне это не нравится. Предлагаю обратиться к преподавателям!
Новая пауза, и Дженни возразила:
— Допустим. Но что мы им скажем? Что Лалиса ходила на свидание к дракону?
— Да какая разница, к кому она ходила? — вспыхнула Розэ.
Завязался спор. Розанна настаивала на получении помощи, а Дженни сомневалась. Я пребывала в ещё большем сомнении — мне в принципе не хотелось ни с кем эту амнезию обсуждать.
Вот не хотелось, и всё.
А ещё было обидно — внутри какой-то необъяснимой, но крайне острой занозой сидело ощущение, что Чонгук на встречу вообще не явился.
Ну и самое, пожалуй, скверное... мысль о том, что не помню несколько часов из своей жизни, вызвала панический страх.
Одно хорошо — времени на все эти споры и эмоции было немного, ведь принятое в академии расписание никто не отменял. Нам с девчонками пришлось одеться, собраться и всё-таки отправиться в столовую — сидеть голодными до обеда не хотел никто.
При этом я не шла, а практически бежала — надеялась, что, когда увижу Чонгука, обязательно всё вспомню.
Но синеглазого ящера в столовой опять не обнаружилось. Зато у стола раздачи я нос к носу столкнулась с Салисом. В голове сразу вспыхнуло. Скачок боли был таким, что искры вышибло из глаз.
— Лалиса? — осторожно позвал сокурсник. — Лалиса, с тобой всё в порядке?
Ответом на его участие стал не менее внезапный приступ раздражения. И чего этот тэс Малей ко мне привязался? Не пошёл бы он куда-нибудь... прочь?
— Отлично, — процедила я и отвернулась, чтоб сосредоточиться на подносе. Головная боль отступила быстро, а раздражение терзало меня ещё несколько долгих минут.
Я была взвинчена и пыталась понять что делать. Но с пониманием было туго. Особенно после того, как Розанна произнесла:
— А может это как-то связано с Хрустальным Перстом?
Перст. Драконы. До их появления, провалов в моей памяти точно не наблюдалось.
Впрочем...
Я даже чашку с отваром отодвинула. И крепко зажмурилась, припоминая ещё один странный эпизод.
Год назад. На четвёртом курсе, примерно в это же время, перед весенним балом и сессией... Я тоже проснулась с головной болью и полным непониманием что было вчера.
Кажется.
Или тогда была не амнезия, а всё-таки похмелье? Ведь тот вечер начался с непривычного — мы с Розэ и Дженни выпили на троих аж целую бутылку тайно привезённого в академию вина.
— Так, Лалиса, не спеши нервничать, — шепнула Розэ.
Я кивнула и отправилась за второй чашкой отвара. И по дороге осознала ещё одну вещь...
Губы. В этот раз они не горели — но имеет ли это значение? Хотя... наверное всё-таки мелочь? Сейчас важно другое — понять, что случилось и не допустить повторения. Вот только думать о своей амнезии было невероятно трудно, словно на сами мысли о ней наложен некий блок.
И я сдалась. К концу завтрака буквально выдохлась и прокляла всё на свете. Отмела мысли о странном провале, о свидании с Чонгуком, обо всём.
Из столовой вышла как чистый лист! Правда несколько напряжённый.
— Лалиса, а может всё-таки к преподам? — подскочила с уже звучавшим предложением Розанна.
— Не сегодня. — Я мотнула головой и отрезала: — Ближайшие три... нет, пять дней, мы об этом не говорим.
В аудиторию я вошла в хмуром настроении и с поджатыми губами. И тут же, буквально с порога, напоролась на этакое зеркало — Чонгук. Выражение его лица было под стать моему.
Один взгляд на ящера, и догадка подтвердилась — я не помнила, но точно знала, что дракона вчера в коридоре не было. Мы не встречались.
Внутри всё вскипело, но я заставила себя выдохнуть и направиться к такой родной, такой привычной парте.
Даже не кивнув «его высочеству», села, вытащила тетрадь, перо, а едва собралась пробежаться взглядом по конспекту прошлой лекции, услышала:
— Надо поговорить.
Я возмутилась больше прежнего, однако упрекнуть Гука в том, что он вчера не явился, не успела. Отвлеклась на новое и вопиющее — вокруг нас появилась этакая полупрозрачная плёнка.
— А это ещё что? — буркнула я.
Дракон скривил губы.
— Защита от прослушки.
Так. Стоп. Он что, собирается разговаривать прямо здесь? Прямо сейчас? На лекции?
Я посмотрела ошарашено, зато Чонгук не смутился. Бесстыжая драконья коленка опять упёрлась в мою ногу, а сзади на спинку лавки легла не менее бесстыжая драконья рука.
Но дальше — хуже!
— Вы, люди, совсем другие, — сказал ящер обвинительно. — Вы непостоянные, ветреные, даже слова брачной клятвы для вас пустой звук.
Мои глаза округлились, а Гук продолжил:
— Вы можете менять партнёров. Даже будучи в браке иметь любовников и любовниц. Вы можете иметь потомство от разных мужчин и женщин. Вы творите Небеса знает что!
Я отодвинулась, не очень-то понимая, по какому поводу такие обвинения. Драконам-то какое дело? Да, мы люди и живём как умеем. Причём все по-разному. Кто-то всё же верен, кто-то брачные обеты чтит.
И вообще...
— А у вас не так?
— Абсолютно, — Гук буквально выплюнул это слово. — Мы драконы, и у нас есть пара!
— Ну... поздравляю. — А что тут ещё скажешь?
Гук хищно прищурился, а я окончательно потеряла логику этого разговора. У драконов пара, у людей случаются измены и внебрачные дети. Только я-то здесь при чём?
— А при чём здесь я? — Сказала, а по спине побежали неожиданные мурашки.
И не зря, как оказалось:
— Лалиса, может хватит притворяться? Мы оба знаем, что брачный артефакт активировала именно ты.
Я сначала онемела, а потом открыла рот в намерении опровергнуть обвинение. Но тут же его захлопнула. Подумала и... сделала невинные глаза.
А Чонгук продолжал смотреть строго, обвинительно, с этакой претензией. В итоге я всё-таки не удержалась от вопроса:
— И давно ты знаешь?
— С самого начала, — недобро процедил он.
Я вспыхнула, ощущая себя до крайности неловко. При этом испытала острое желание спросить про Вивирону — если знал, то зачем выдал моей ядовитой сокурснице амулет?
А почему мне не сказал? Почему предъявляет свою претензию только сейчас?
Но спросить не удалось. Я была слишком смущена настолько прямым выпадом. Ведь получалось, что я как бы лгала, а он...
Вот же зараза! Он всё знал!
— Чонгук... Милорд Чонгук, — я вдруг осознала, что перескочила с ним на «ты» и исправилась. — А вы уверены? Просто рассказ Вивироны...
— Вивирона врёт, — отрезал он.
У-у-у...
— Но её слова полностью совпадают с тем, что было у меня.
Угу. По-прежнему стыдно, по-прежнему неприемлемо, но я всё же попыталась притвориться невинной. Мол, если б не Виви со своим вмешательством, я бы обязательно сказала. А так усомнилась и решила промолчать.
— Возможно она следила за тобой в момент активации, — рыкнул дракон.
Тут мне вспомнилось, как при приближении к Персту, Дженни заставила нас остановиться. Подруге что-то почудилось, она испугалась, что мы не одни и нас вот-вот поймают.
Но тогда мы решили, что оранжерея пуста. А ведь Вивирона действительно могла заметить, как покидаем комнату, и последовать за нами. Да и спрятаться в оранжерее было проще простого, учитывая темноту.
— И про Непроявленного... это не шутка? — проблеяла я, возвращаясь к вопросу, который волновал теперь всё больше.
При этом я покосилась на преподавателя. Лекция давно началась, абсолютно все видели, что мы с Чонгуком разговариваем, и эта публичность вызвала новую порцию неприятных мурашек по спине.
— А ты решила, что я шучу? — переспросил дракон вкрадчиво. В его голосе удивление смешалось с возмущением. Словно прежде, до меня, этого синеглазого гордеца во лжи никогда и никто не подозревал.
Я нервно пожала плечами, и тогда Гук придвинулся ещё ближе. Сказал, буквально опаляя дыханием:
— Непроявленный — это расплата за дар.
— За какой ещё дар? — получилось совсем уж жалобно.
— За дэйлиру, Лалиса. За пару. За возлюбленную!
Всё, одной адептке резко захотелось уплыть в обморок.
Вот только... Возлюбленная — это же не признание в любви, правда? Я для него просто девушка, «которая претендует на роль невесты», только и всего?
— Ты — моя невеста, — словно подслушав мысли, сказал он. — Но жениться я не могу. И дело даже не в том, что ты человечка, есть другие, объективные, непреодолимые причины.
— Какие?
Я спросила и вдруг поняла — горю.
Горю, потому что, во-первых, меня назвали очень неприятным словом «человечка». Во-вторых, до этого момента у меня и мыслей не было о свадьбе, а теперь, когда он напрямую назвал невестой, в голове завертелось такое, такое...
Совершенно неожиданно для самой себя, я вообразила, что могу выйти за него замуж. Жить в том удивительном городе, ходить на рынок, любоваться городскими красотами со смотровой площадки.
А ещё вспомнился мужчина, который держал на руках мелкую, одетую в сплошные кружева и бантики девчонку. И представилось, что вот так, только с нашей дочерью на руках, возле того парапета стоит Чонгук...
Голова сразу закружилась. Я затрясла ей, пытаясь прогнать неуместные образы и вообще сосредоточиться. Дракон тем временем смотрел пристально и опять-таки обвинительно. Он был категорически не рад тому, что я активировала Перст.
Вот я и сказала:
— Прости. Клянусь, я ненарочно.
— Верю, дэйлира, и в данный момент прошу только об одном...
Я уставилась вопросительно, а Гук... В общем, либо я чего-то не понимаю, либо драконы существа абсолютно нелогичные:
— Пока я здесь, настоятельно прошу тебя держаться как можно дальше от всех человеческих самцов. Лалиса, не смей давать мне даже малейшего повода, потому что, клянусь, это закончится трагедией. Это выше меня. У меня инстинкты. Есть ситуации, в которых я просто не способен держать контроль. Не доводи меня до унизительного убийства тех, кто несравнимо слабее.
Вот теперь мои глаза стали совсем уж круглыми.
И пусть язык словно заледенел, а вопрос был в высшей степени некорректным, я спросила:
— Хочешь сказать, что ревнуешь?
Он хмыкнул.
— Это обычная реакция самца-дракона. В данный момент ты моя пара, моя дэйлира, поэтому повторюсь — просто держись подальше от других мужчин. Конечно, если у тебя нет желания увидеть, как я превращаю твоих ухажеров в фарш.
Всё. Я стала пунцовой вся, с головы до пят!
Отвернулась и уставилась на доску — там как раз писали какую-то формулу. Наверное важную. Вероятно даже интересную. Вот только притвориться, что слушаю преподавателя не получилось — барьер посторонние звуки не пропускал.
— Мы договорились, Лалиса? — голос Чонгука стал чуть мягче.
А разве я встречаюсь с какими-то мужчинами? Разве даю повод для ревности? — захотелось спросить мне.
Но я опять промолчала.
Заодно вспомнилось то неприятное слово «человечка», и с языка сама собой, просто от нервов, слетело:
— Ящер.
Я не видела, по почувствовала, как Чонгук замер. Застыл, а потом... тихо-тихо, совершенно беззлобно, но зарычал.
И стало смешно. Правда! Он — ящер, я — человечка, скоро к нам придёт Непроявленный, но прежде драконий принц превратит всех моих несуществующих ухажёров в фарш.
Впрочем, один поклонник у меня всё-таки имелся — вспомнив об этом, я посмотрела на Салиса.
Миг, и голову, от макушки до самого основания черепа, опять пронзило болью. Но это ещё ладно, вслед за болью пришло яркое, сильное и очень странное желание... Я вдруг поняла, что искренне, всем сердцем, хочу этого смазливого красавчика убить.
Желание вспыхнуло, разрослось и на несколько бесконечных секунд превратилось в настоящую ненависть. Окажись в моих руках арбалет, я бы непременно выстрелила. Причём не просто в голову, а в глаз, чтобы болт вошёл сразу в мозг.
Салис, который, наплевав на лекцию, тоже смотрел на меня, словно что-то понял. Сокурсник резко побледнел и отвернулся, ну а я...
У-у-у...
Вспышка ненависти прошла, боль тоже отступила, но голова стала ватной. Мне было плохо. Вот просто плохо. И даже снятие защищавшего от прослушки барьера не спасло, не помогло полностью вернуться в прежнее состояние и реальный мир.
Остаток занятия я сидела как зомби, а на перемене — впервые в жизни! — подошла к преподавателю и отпросилась, объяснив невозможность учиться плохим самочувствием.
Даже девочкам своим ничего не сказала.
Отчитываться перед драконом тоже не собиралась. Просто развернулась и, бросив взгляд на необычайно хмурых друзей Чонгука, ушла в жилое крыло.
Ну а добравшись до комнаты...
Добравшись, я сбросила ученическую мантию, кое-как избавилась от платья и забралась в постель. Голова была свинцовой, тело ослабло настолько, что я даже одеяло показалось неподъёмным.
— Наверное это нервы, — пробормотала под нос.
Тут же вспомнилась мама... Она была чувствительной, у неё случались приступы слабости на нервной почве, но до сего момента я считала это преувеличением и, в определённой степени, притворством.
Зато сейчас прочувствовала. Всем своим существом, каждой косточкой!
Зарылась лицом в подушку, закрыла глаза, и... почти сразу уплыла в сон.