19
Чонгук
Я знал, что физический контакт с дэйлирой — большое удовольствие, но здесь и сейчас это удовольствие было запредельным. Я словно прыгнул в водопад. Ушёл в омут с головой.
Я ощущал Лису каждой клеточкой — её дыхание, биение сердца и крохотную искру такой томящей, такой притягательной страсти, которая в ней сейчас разгоралась.
Обнимая и вдыхая аромат волос моей леди, я на несколько долгих минут забыл, для чего вообще об этом контакте попросил.
Но разум всё же очнулся, и я с определённой неохотой начал смещать привычный спектр магического зрения. Затем перешёл к совсем уж неприятному — к смещению спектра восприятия. Выпадать из привычного мира было нелегко.
Только других вариантов всё равно не было. Шрамы, оставленные на энергетическом теле моей дэйлиры, лежали в области чужой магии, в привычном для драконов спектре они даже не просматривались.
Более того, следы постороннего воздействия были замаскированы весьма тщательно. Видимо поэтому их до сих пор не заметил ни один из человеческих магистров. Или магистры просто не пожелали их замечать?
Впрочем, это уже не важно.
Не имеет значения что было раньше — истинно лишь то, что происходит сейчас.
Я желал разобраться. Понять. Выяснить и принять меры!
После того, как произошла стабилизация непривычных спектров, я мысленно потянулся к первому из шрамов. Принялся ощупывать, выискивая следы информации.
Сначала ощутил тупую боль в висках, затем вялое сопротивление — производная чужой магии логично попыталась меня отторгнуть. А когда ослабил напор, в голове зазвучал незнакомый голос. Мужской.
«Лалиса-Пранприя тэр Манобан, я приказываю тебе слушать и подчиняться! С этого момента и до конца своих дней, после произнесения ключевой фразы, ты будешь пылать страстью к Салису тэс Малею. Ты будешь сама, без всякой его просьбы, бежать навстречу, обнимать его, целовать. Ты будешь готова на всё ради благосклонности Салиса. При этом тебе будет безразлично наличие свидетелей, обстановка и любые преграды.
При произнесении ключевой фразы, весь твой разум, все желания, будут подчинены лишь страсти к Салису тэс Малею! Он твой господин!»
Затем была сама фраза — простая, но крайне для моих ушей неприятная:
«Лалиса-Пранприя тэр Манобан, ты мне очень нравишься».
Я молчаливо зарычал, с трудом поборов желание смять, уничтожить проклятый шрам. Выжечь его дотла!
Вдох.
В подобных делах необходимо спокойствие. Беспристрастность и трезвый расчёт, иначе сделаешь только хуже. А навредить Лисы я всё-таки не желал.
Итак, голос. Он был мужским, зрелым и принадлежал не тэс Малею. Соответственно, воздействие произвёл вовсе не адепт.
А что со вторым шрамом? Что несёт в себе он?
После короткой паузы я снова сместил фокус внимания.
Второй шрам практически сливался с первым — будь я менее дотошным, я бы его и не заметил.
Интересно, а насколько внимательны человеческие маги? Допустим они узнали о любовном воздействии в пользу Салиса, начали искать доказательства на энергетическом теле. Увидят ли они второй шрам при таком поиске? А ведь между шрамами тончайшая, с волос толщиной, перемычка...
Секунда... Новое погружение в чужеродную магию. С некоторой отстранённостью я понял, что передо мной звенья одной цепи:
«Лалиса-Пранприя тэр Манобан, я приказываю тебе слушать и подчиняться! — чеканил в голове всё тот же голос. — Ты свободная, сильная личность. Салис тэс Малей применяет к тебе магию внушения, и это недопустимо. Его приказы пробуждают в тебе ненависть и желание убивать.
После того, как Салис тэс Малей произнесёт ключевую фразу трижда, ненависть затмит твой разум. Ты выберешь способ и убьёшь тэс Малея, затем убьёшь себя».
А дальше ещё строже и почти шёпотом:
«Лалиса-Пранприя тэр Манобан, я запрещаю тебе обращаться за помощью даже в том случае, если ты заподозришь, что с тобою происходит нечто неправильное. Мой приказ подлежит исполнению при любых обстоятельствах. Ты моя слуга!»
После этих слов меня едва не выбило из смещённого спектра.
Воздух в лёгких закончился, я рассвирепел!
Это что за дрянь?
Кто посмел?
Какого... Р-р-р!
Ярость уподобилась урагану. Из небольшого смерча она стремительно выросла в гигантскую, грозящую засосать весь мир воронку.
Снова пришлось взять паузу, чтобы вернуться в равновесие. Затем я вновь сосредоточился на первом шраме, и пусть не сразу, но всё-таки нашёл, что хотел.
У нас, драконов, ментальная магия тоже не в почёте. Но никаких шрамов она не оставляет и похожа на силовой удар.
Здесь принцип был иным. При ещё одном смещении спектра магического зрения, я отыскал тончайшие нити, которые тянулись от шрама и уходили в энергетическое тело.
Судя по всему, внушение вошло в тело Лисы, разлилось по нему, а шрам являлся не только следом, но и печатью. Очень осторожно я подхватил одну из нитей от первого шрама и потянул на себя. В голове опять зазвучал голос, повторяя уже слышанный приказ.
За этой нитью сами собой потянулись и другие, и довольно быстро я вытянул целый клубок посторонней, чужеродной Лисы, энергии.
Сила чужого внушения. Вот теперь я и смял, и сжёг, а шрам сразу стал светлее и незаметнее. При повторном обращении к нему, голосов уже не звучало. Всё. Первое внушение я убрал.
А вот со вторым...
Увы, но тут оказалось сложнее. Во-первых, воздействие находилось в полуактивной фазе, а во-вторых, слишком сильно слилось с телом моей леди.
Нити не желали расставаться с Лалисой, а она не желала их отпускать. Видимо ещё и потому, что подсознательно действительно возненавидела тэс Малея за его манипуляции. Ведь сознание сознанием, но себя не обманешь. У моей леди были все причины, чтобы тэс Малея убить.
После четвёртой попытки убрать второе внушение, я сдался и отодвинулся.
Отстранился не физически, но мысленно — вернулся к привычным спектрам и в реальный мир. И замер, обнаружив, что заключённая в мои объятия девушка, спит. Лалиса дышала тихо и ровно, выглядела при этом настолько безмятежно, что я улыбнулся.
И вновь подумал о тэс Малее. Если этот гнилостный аристократишка являлся заказчиком «любовного внушения», то нанял плохого исполнителя. Как всё-таки занимательно: Лалиса должна убить его, а потом и себя.
Если леди останется в живых, наверняка будет следствие. Её станут допрашивать и осматривать, и, полагаю, в этом случае шрам от воздействия всё-таки найдут.
Только читать информацию с таких следов-печатей люди не умеют, определения магического почерка у них тоже нет, поэтому никто не скажет точно. Значит убивать леди не обязательно. Однако маг, сделавший внушение, решил подстраховаться...
Умно. Но я не позволю этому плану воплотиться в жизнь.
Передышка, и я опять сместил спектр зрения, вновь уставился на энергетическое тело дэйлиры. Хотелось получше рассмотреть ещё один элемент.
Сосуд, через который люди пропускают сырую магическую силу, захваченную из природных потоков. Кажется раньше ничего подобного у них не было, а теперь — вот.
Именно благодаря таким «сосудам», расположенным в районе груди, люди и научились кое-каким приёмам магического искусства. Разглядывая энергетические тела адептов пятого курса, я обращал внимание и на их сосуды. Что интересно — сосуд Лисы так же ничем особенным не выделялся, он даже был объёмнее, чем у большинства.
Если я правильно понял всё, что услышал на лекциях и узнал из разговоров, при таком сосуде у Лисы не должно быть проблем с проводимостью силы.
Она должна быть магессой с уровнем выше среднего. Но что-то снова было не так.
Сначала я просто смотрел. Затем пустил магический импульс, только никакого отклика от главного инструмента человеческой магии не последовало.
Зато сама Лалиса дрогнула, и через несколько секунд я всё же поймал отклик, но принципиально иной.
Мои брови плавно поползли на середину лба. Что? Да быть такого не может.
Миг, и я вновь поменял спектры. Опять послал импульс силы, и...
— Та-ак, — протянул тихо, но вслух.
Это было интересно. Очень интересно! Настолько, что захотелось немедленно разбудить Лису и провести пару экспериментов, но вид спящей дэйлиры оказался слишком притягательным.
К тому же я понимал, как сильно может истощать внушение. Особенно то, что находилось сейчас в полуактивном состоянии.
Леди нужно отдыхать. Набираться сил перед завтрашним днём и новыми событиями. А проверить мою теорию мы ещё успеем. Более того, мне всё-таки нужно обдумать то, что я сейчас увидел. С такими вещами тоже лучше не спешить.
Я застыл, по-прежнему обнимая Лису, и глядя на разбросанное вокруг нас магическое пламя. Невзирая на бурю негодования, вызванную прочтением шрамов, я наслаждался. А понимание, что в сердце Лисы действительно нет никаких человеческих сопляков, пьянило как молодое вино.
Я дал себе час. Всего час на наслаждение физическим контактом, а потом осторожно переместился — подхватывая дэйлиру на руки и вставая. Ей нужно отдыхать в постели, иначе завтра будет чувствовать себя как побитая. Леди необходимо доставить в академию, так будет лучше всего.
Едва я распахнул крылья, дэйлира заворочалась, прижалась к моей груди теснее. Её рука скользнула вверх, к шее — меня, что бесконечно приятно, пытались обнять.
Но Лалиса спала, поэтому объятий не получилось, зато я совершенно внезапно услышал бормотание:
— Гэртхар. Гук, скажи, кто такой Гэртхар? — вопрос был задан из бессознательного состояния.
Второй раз за вечер мои брови устремились вверх, а с губ слетело:
— Понятия не имею!
Сказал, а сам... Та-ак! Очень интересно! И откуда леди известно имя моего личного слуги?
Не успел я разобраться с одним сюрпризом как мне подбросили новый? И почему совершенно не верится, что Гэртхара упоминал кто-то из моих спутников? Нет, я у них, разумеется, спрошу, но...
Ладно, драгоценная моя. Вызов принят. Ты ещё не в курсе, но драконы не только добрые-милые-притягательные — мы, кроме прочего, очень азартные! И я, кажется, знаю в каком направлении искать.
Лалиса
Неприятно, но я начала бояться пробуждений. Просыпаясь этим утром, для начала, открыла один глаз, чтобы понять, где вообще нахожусь.
Выяснилось, что у себя. В комнате. При этом я снова не помнила как сюда попала, зато на сей раз подруги не говорили, мол ты вернулась сама, вела себя как обычно, только от наших вопросов отмахивалась.
Нет! История была совершенно иной.
— Ла-ли-сааа! — начала Дженни возбуждённо.
А Розэ забегала по комнате, размахивая руками, словно пыталась взлететь.
— Ла-ли-сааа! — продолжала тянуть моё имя Дженни. Подруга пребывала в экстазе.
— Что было? — наконец не выдержала я.
Потом покраснела и призналась:
— Девочки, я кажется уснула на свидании.
— Да знаем! — воскликнула Розанна. — Чонгук тебя и принёс!
Дальше был рассказ, перемежёванный множеством неестественных звуков. «У», «э», «о», «виу» и прочие «ы» звучали даже чаще, чем слова.
Ну а я сидела, крепко обняв подушку, и не знала куда деваться от смущения. Слушать о том, как в ночи раздался стук, и в оконном проёме нашей комнаты возник красавчик с драконьми крыльями, было нелегко.
— О, Лалиса, он так тебя нёс, так держал, — вопила Дженни. — Как настоящее сокровище!
— Угу. А мы такие смотрим то на него, то на тебя... И обе в халатах, жутко растрёпанные, а он-то драконий принц!
— И тут он говорит, — снова Дженни. — Милые девушки, пожалуйста, помогите уложить вашу подругу...
— Ага, — Розэ часто закивала. — А потом такой: я бы мог забрать леди Лису на наш остров, но боюсь подобную вольность здесь не поймут.
Рассказ о том, как меня укладывали и заботливо избавляли от ботинок, получился совсем уж эмоциональным. Но добило другое:
— Лалиса, он похоже втюрился в тебя по самый этот... у драконов же есть гребень? Ну такой, на голове?
Я всё-таки взвыла, пряча лицо в подушке, и радуясь тому, что Чонгук не помогал стянуть с меня платье. Этим важным делом занимались девчонки. Вторую половину ночи они не спали — не смогли уснуть от переизбытка эмоций. Во всех деталях обсуждали то, что произошло.
— Лалиса, а что у тебя? — взвизгнула Розэ. — Только не говори, что расскажешь позже. Мы не выдержим!
— Мы тебя побьём, если не расскажешь немедленно, — закивала Дженни. — И кстати! Как ты его вообще учуяла? Ну, что он стоит в темноте?
Я закусила губу и, прежде чем начать откровенничать, попросила:
— Девочки, поклянитесь, что всё останется между нами.
Это была самая быстрая клятва. Прямо-таки стремительная!
Вот после этого я, мысленно пожелав себе удачи, начала рассказывать. Восторженный визг, который то и дело раздавался в комнате, заставлял смущаться ещё больше и сильно бил по ушам.
Рассказ постепенно превратился в пытку — с меня требовали всё новых и новых подробностей.
В конце концов допрос свёлся к примитивному:
— А ты?
— А он?
— И что ты ответила?
— А он?
— Ну Лалиса! Ну повтори ещё раз!
Когда настало время идти на завтрак, из комнаты мы не вышли, а буквально выкатились. Я была красная помидорка, а Розанна и Дженни — два толстощёких, раздутых от гордости хомяка.
Восторг. Полный. Но не успели мы сделать и трёх шагов, как напоролись на новое и совершенно в атмосфере жилого крыла непривычное.
В коридоре, неподалёку от нашей двери, стоял один их спутников Чонгука — кажется, Хосок.
Увидав нас, дракон плавно отлепился от стены и кивнул моим подругам:
— Доброе утро, леди.
Я же удостоилась пусть неглубокого, но самого настоящего поклона:
— Леди Лалиса, доброе утро. Безмерно счастлив вас видеть. Буду рад вас сопроводить.
— Как сопроводить? — растерялась я. — Куда?
— Сначала в столовую, затем на занятия. Но если желаете прогулять, сопровожу куда скажете.
Я оторопела. Тот факт, что в коридоре мы не одни, что у этой странной встречи есть свидетели, лишь добавил растерянности.
И дело было, конечно, не в прогулах — у нас, в закрытой академии, сильно не погуляешь.
— Зачем меня сопровождать? — выдохнула я, подозревая, что просто ослышалась. А может этот медноволосый мужчина и вовсе мерещится? Может банальный глюк?
— Личное распоряжение его высочества Чонгука. Если есть возражения, можете обсудить их с милордом, я всего лишь скромный исполнитель.
Последнее являлось... ну как бы посылом. В смысле, меня послали. Подчеркнули, что никуда не уйдут.
Я растерялась пуще прежнего. Ситуация оказалась из ряда вон. Зубодробительной!
Зато Хосок — или всё-таки Намджун? — явно наслаждался произведённым эффектом.
И всё бы хорошо, но тут рядом возникла Вивирона. Сокурсница кашлянула, приложила руку к весьма глубокому, не прикрытому мантией декольте и сказала:
— Простите, а что здесь происходит?
Дракон на неё даже не взглянул.
Я тоже отнеслась к Виви как к несущественной, не требующей внимания мелочи, и блондинке это очень не понравилось.
— Господа... леди, — начала Вивирона светским тоном, — я прошу объяснить, по какому поводу к Лисе тэр Манобан приставлена охрана? При чём здесь Лалиса? Ведь жуткое чудовище, от которого нужно спасать, прилетит за мной.
Теперь «сопровождающий» повернул голову и окинул адептку насмешливо-пренебрежительным взглядом.
Он точно мог промолчать, но всё-таки сказал:
— Вашей жизни уж точно ничто не угрожает. Жизни леди Лисы тоже, но, так как леди Лалиса является дэйлирой нашего повелителя и сокровищем правящего клана Чон, мы будем её охранять.
У Виви приоткрылся рот. У меня, впрочем, тоже.
А Розанна встрепенулась и переспросила:
— Дэйлира? Ваш сородич говорил, что это слово — драконий аналог нашего обращения «леди».
— Сокджин? — уточнил дракон. — Он слукавил, чтобы не шокировать леди Лису.
Миг, и в коридоре повисла гулкая тишина.
Все немногочисленные свидетели замерли, меня же словно закружило в вихре. Не знаю почему, но из уст приставленного ко мне охранника, это «дэйлира повелителя» прозвучало как-то иначе. Словно на юридический документ поставили усиленную магией печать.
— А что это слово означает в действительности? — встряла Дженни.
Люблю подруг! Но иногда хочется прибить!
— Пара, — ответил дракон. — Единственная, неповторимая и предназначенная самим Светлыми Небесами.
Захотелось спрятаться! Стать прозрачной и улететь с порывом ветра!
А спустя ещё секунду смущение сменилось злостью.
— С чего вы взяли, что Лалиса согласна? — голос Салиса тэс Малея прозвучал недобро и напомнил чеканный шаг.
Растерянность? Уж чего, а этого на лице дракона не отразилось. Наоборот! Мужчина хищно оскалился и заявил с наглостью, присущей только сильным мира сего:
— Любовь в паре неизбежна. Причём это не магия, а самые естественные процессы. Ведь парой признаётся особь, которая идеально подходит по всем параметрам. Такую невозможно не полюбить.
Особь?
Несколько часов назад я стала человечкой, а теперь ещё и особь?
Ну, знаете!
— Ящер, — сквозь зубы процедила я.
— Что-что? — встрепенулся охранник. Посмотрел на меня так, словно не расслышал и ждёт повторения.
Но я промолчала. Мне вообще травяного отвара захотелось. Завтракать — нет, а отвар — да!
— Какая любовь? — продолжил негодовать тэс Малей. — Лалиса не...
— Заткнись, — оборвал его дракон. И уже мне, с вежливым кивком: — Вы что-то сказали, моя леди?
Я сказала, что я пошла. В столовую. Немедленно. Пока не превратилась из «особи» во что-нибудь ещё более дикое.
С этой мыслью я ухватила подруг за локти и потянула вперёд. Охраннику пришлось подвинуться, чтобы нас пропустить.
И он, конечно, не отстал — бодро зашагал за нами. Я же не выдержала и всё-таки уточнила у всеведущей Розанна:
— Как зовут субъекта? — просто если я особь, то он субъект.
— Это Хосок, — подтверждая первую догадку, выдала Розэ. И добавила самым тихим шёпотом: — Кстати, он женат. Они все женаты, представляешь какое горе?
Увы, но прямо сейчас я представляла лишь одно — в насколько нелепую ситуацию попала.
Сокровище. А ведь я ещё и сокровище!
— Лалиса, это так романтично, — вновь ожила Дженни. — У тебя личный телохранитель, причём не абы какой, а дракон.
Я мысленно взвыла, надеясь, что явлением Хосока сюрпризы и закончатся. А вот желания отказаться от охраны почему-то не возникло. Стремлений высказать Чонгуку какие-либо «фи» во мне тоже не нашлось.
Если надо, пусть стерегут. Только за языком следят и особями не называют.
И кстати, а что он там говорил про идеальное совпадение? Кто с кем совпал? Я с Чонгуком или он со мной?
Едва я переступила порог столовой, вопросы отпали. Гук, в кои-то веки, решил позавтракать в академии, и стоило мне увидеть его пронзительно-синие глаза, стало ясно — это он подошёл мне.
Моё идеальное совпадение. Ни один мужчина, ни один парень, никогда не вызывал во мне таких эмоций, как этот покрытый чешуёй реликт. Кстати о реликтах — а сколько ему лет?
Недолго думая, я повернулась к Хосоку и спросила:
— Сколько лет милорду Чонгуку?
Охранник вдруг закашлялся, явно не ожидая подобного вопроса, но ответил:
— Мало, леди. Двести восемнадцать.
Я застыла, подруги уставились поражённо.
— Сколько-сколько? — переспросила Дженни.
А Розэ неожиданно растеряла всю свою сдержанность и выдала неприличное:
— Ему на кладбище не пора?
Хосок моргнул... а потом залился таким хохотом, что на нас обернулись вообще все! Даже старший повар из своего отдельного кухонного помещения выглянул.
— Не пора, — наконец ответил Хосок. — По меркам драконов это юность.
— Юность. Отлично, — пробормотала я.
А Дженни...
— Подождите, — девушка нахмурилась. — Если это юность, то жить ему ещё лет двести-четыреста?
— Шестьсот-восемьсот, — поправил охранник дружелюбно.
Розэ быстро сообразила к чему клонит Дженни и атаковала следующим вопросом:
— И как они с Лалисой могут пожениться? У людей продолжительность жизни совершенно другая.
— Хм, — Хосок на миг потупился. — Вы задаёте интересные и правильные вопросы, девушки. А ответ довольно прост.
Дракон покосился на преподавательский стол, за которым сидел Чонгук, после чего сказал:
— Драконы не заключают межвидовые браки, до недавних пор мы были убеждены, что подобные союзы вообще невозможны. Но в случае с милордом Чонгуком и леди Лалисой что-то пошло не так.
— И? — требовательно подтолкнула Розэ.
— Когда речь о традиционных союзах, мы всегда наблюдаем подстройку. Обычно продолжительность жизни дракониц меньше, чем у драконов-мужчин, но в паре драконица начинает подстраиваться, продолжительность её жизни возрастает. Причина в том, что мужчина сильнее, он обычно доминирует, и некоторые биологические параметры возрастают, подстраиваясь под процессы сильнейшего. Увеличение продолжительности жизни драконицы логично, ведь пара не может существовать друг без друга. Когда умирает один, уходит и второй.
— Но Лалиса не драконица, — вполголоса напомнила Дженни.
Хосок пожал плечами:
— Да, не драконица. Но подстройка уже началась.
Тут я подпрыгнула, а девчонки уставились на дракона круглыми глазами.
— Какая ещё подстройка? — процедила Розэ. — С чего вы взяли?
— Мы оцениваем потоки, которые проходят в её энергетическом теле.
— Какие ещё потоки? — теперь и Розэ подпрыгнула. — Нет там никаких потоков!
Пауза, и убийственное, от Хосока:
— Зависит от того, в каком спектре смотреть.
Мои девчонки замерли, я же по-прежнему пыталась переварить мысли о подстройке. То есть прямо сейчас продолжительность моей жизни возрастает? Во мне что-то меняется? А Гук и слова про это не сказал?
Логично, что я тоже покосилась на преподавательский стол. Поймав мой смурной взгляд, драконий принц притушил свою улыбку и вопросительно заломил бровь. Вот только объяснять что-либо прямо сейчас я не собиралась.
И вообще!
— Не самое удачное место для разговора, — запоздало прокомментировала я. После чего вздохнула и направилась к столу раздачи. Кому что, а мне срочно, вот прямо немедленно, необходим самый крепкий травяной отвар.