18
Чонгук
Растерянность и смущение Лисы пролились бальзамом на моё сердце. Я смотрел на маленькую рыжеволосую лгунью и не мог отвести глаз.
Поговорить.
Так, а о чём она спрашивала? Чем интересовалась?
Ах да, Непроявленный...
Очень не хотелось показаться идиотом, который способен только молчать и пожирать глазами. Поэтому я вздохнул и сказал:
— Я уже понял, что у вас, у людей, всё иначе. Но скажи мне, Лалиса, ты веришь, что любовь может быть яркой, страстной и на всю жизнь?
Девушка смутилась ещё больше и кивнула, а я продолжил:
— Именно так происходит у драконов. У каждого из нас есть пара, а брак для нас — лишь подтверждение сделанного выбора, как поставленная на документе печать. Сейчас всё проще, можно сказать цивилизованней, дракон и драконица встречают друг друга, влюбляются и называют парой. После свадебного обряда в храме, связь, которая появилась в момент влюблённости, крепнет. Она становится несокрушимой как алмаз.
Я прикрыл глаза и невольно улыбнулся, вспоминая свадебные обряды своих друзей — Намджуна и Хосока. На свадьбе советника Сокджина я тоже присутствовал — для их пары алтарный камень буквально полыхал.
— Но много раньше, — вновь заговорил я, — брачный выбор совершался иначе. Нас было мало, Лалиса. Чтобы не допустить вырождения племени, чтобы не было бесконечных кровосмесительных браков внутри кланов, высшие силы подарили нам хрустальные артефакты. Столбы, которые откликались на магию и кровь дракониц. Именно артефакты выбирали пару юной, непорочной деве, чьё сердце свободно. Зажигались и пробуждали зов в одном из самцов-драконов. Это всегда был лучший выбор из всех возможных — за долгие века существования нашего народа, мы смогли это оценить.
— А теперь вырождение вам не грозит? — осторожно перебила Лалиса. — Теперь драконов больше?
— Гораздо, — подтвердил я не без удовольствия. — При этом мы стали более открыты. Кланы редко живут обособленно, спустя очень много веков взаимной неприязни, войн и стычек, мы наконец сумели найти общий язык.
— А артефакты?
— Они стали откликаться всё реже. Вероятно потому, что артефакты, в определённой степени, утратили для нас смысл. Сейчас, в это спокойное время, ни одна разумная драконица не станет обращаться к священному хрусталю для выбора пары. Она скорее объездит все брачные ярмарки, посетит все гуляния или придёт на смотрины в императорский дворец.
Миг, и глаза Лисы недобро сверкнули. Кажется, слова о смотринах во дворце ей не понравились.
Что ж, похоже я не ошибся. Леди тоже ревнует!
Я украдкой улыбнулся и перешёл к невесёлой части рассказа:
— Дело в том, Лалиса, что обращение к хрустальному артефакту очень опасно. Когда выбор женихов велик, нет причин подвергать риску жизнь избранника и рисковать самой. Опасность, о которой говорю, это Непроявленный. Так мы называем силу, которая тоже приходит на зов хрустального артефакта. Стремление у этой силы одно — убивать.
— Но почему?
В глубине зелёных, как весенняя трава глаз, отразился испуг, и я с трудом сдержал желание обнять Лису за плечи. Притянуть к себе, чтобы дэйлире было не так страшно.
Но я пока не мог. Боялся спугнуть.
— Причин две, — сказал честно. — Во-первых, артефакты появились во времена клановой вражды. Какой дракон захочет отдать свою дочь первому встречному? Если уж отпускать девицу из клана, жених обязан быть достойным! Битва с Непроявленным — это лучший способ показать чужому клану кто ты есть.
— А вторая причина? — прошептала Лалиса.
— Равновесие. Ничто в этом мире не даётся даром. Так или иначе мы платим за каждый свой шаг, за каждое решение — временем, силами, здоровьем. Монетами, в конце-то концов. Вот и здесь, хочешь обрести идеально подходящую тебе пару — плати. Иначе, если получишь желаемое без достаточных усилий, равновесие будет нарушено.
— Но расплата — смерть? — голос девушки дрогнул.
— В том случае, если жених не сможет защитить, — кивнул я.
Лалиса отвернулась и уставилась на далёкие огни призванной мною магии. Я догадывался о чём она думает. Риск смерти — это слишком жестоко. Но такова наша реальность, таков мир.
— Как-то неправильно, — наконец произнесла дэйлира. — Ведь это драконица решила активировать артефакт, а сражаться с Непроявленным предстоит жениху. Получается, именно он рискует жизнью.
Я отрицательно качнул головой.
— Рискуют оба. Если Непроявленный окажется сильней, то уничтожит обоих. Если Непроявленный сумеет добраться до невесты раньше, чем его прикончат, то жених тоже умрёт.
Теперь на меня посмотрели совсем уж огромными глазами, а я зачем-то сказал:
— Но ты права в том, что решение принимает девушка. Именно она решает рисковать или выбрать другую, возможно менее идеальную пару. Кого-нибудь попроще, чем ниспосланный самой судьбой жених.
Щёки Лисы из розовых стали пунцовыми. Она резко потупилась и пробормотала:
— Ты поэтому был такой злой? Злился на то, что... я поставила тебя в такое опасное положение?
— Нет, — я даже развеселился от её вывода. — Я не боюсь схватки с Непроявленным. Раздражало другое. Я был зол от того, что какая-то драконица, одна из моих подданных, решила подвергнуть себя смертельному риску!
— Но я не твоя подданная, — пропищала Лалиса совсем уж жалобно. — И не драконица.
— Это был второй повод для злости, — не стал отрицать я. — Ты действительно чистокровная человечка.
Пауза, и...
— А ты ящер, — пробормотала она.
Обидно? Скорее нет, чем да. Забавнее то, как сильно Лисы не понравилось абсолютно, на мой взгляд, безобидное слово.
— А третий повод был? — голос девушки прозвучал тише дыхания ветра. Кажется она сама не понимала, зачем спросила.
Но сегодня я решил быть честным! Нам нужно поговорить, убрать недомолвки, которые уже начали отравлять жизнь!
— Да. Твоя ложь. То, как ты отмахнулась от меня в том зале, при первой встрече. Будто я не принц, не дракон, а какая-то назойливая муха. А ведь я прилетел, чтобы тебя защитить!
Увы, но на последней фразе эмоции взяли верх, в моём голосе прозвучал лёгкий укор, и человечка надулась.
— То, что ты говорил в том зале, ну никак не способствовало симпатиям, — заявила она. — К тому же Вивирона... Я правда растерялась, когда Виви вышла вперёд.
Я фыркнул. Лису понять пожалуй можно, но в итоге она угодила в собственную ловушку. В следующий раз трижды подумает, прежде чем водить меня за нос. Прежде, чем от меня убегать.
— Я всё равно поймаю, — сказал вслух.
— Кого? — удивилась леди.
— Тебя, Лалиса.
Она не поняла и плавно отодвинулась, убрав заодно ладонь с моего колена. Без физического контакта сразу стало тоскливо. Но напирать было по-прежнему нельзя.
— Я... — начала Лалиса.
Но я перебил.
— Я всё равно был рядом и прекрасно понимал, кого охраняю. Ты лукавила, но находилась в безопасности.
Тут Лалиса посмотрела на небо. В зелёных глазах снова отразился испуг.
— Непроявленный так и не прилетел, — сказала Лалиса.
— Он ещё появится, — признал я неохотно.
— Точно? А может, раз хрустальные артефакты откликаются всё реже, то и Непроявленные вымерли?
— Непроявленные не могут умереть.
Да, не могут. Потому что они не живы. Непроявленный — это чистая сила. Концентрированная магия, чья цель — получить плату, убить! Эта магия всегда принимает форму дракона, и она соразмерна силе того, кто будет сражаться.
Учитывая уровень моей силы, мы все рискуем оказаться в эпицентре катастрофы.
Но и это ещё не всё...
В случае победы дракон впитывает всю ту магию, которую нёс в себе Непроявленный. Именно здесь скрыта главная сложность, а вместе с ней и четвёртая причина моей злости. Я и без силы Непроявленного, мягко говоря, не слабак.
Если удвоить то, что есть сейчас... боюсь, отправиться в изгнание придётся прямо из этой забытой Благими Небесами «академии». Потому, что жить бок о бок со мной станет невозможно. Мой уровень магии и без удвоения предельно опасен, и он постоянно растёт.
Я опасен для простых драконов тем, что возможны неконтролируемые выбросы магии. Это как с кувшином, который стоит под струёй воды — если не опустошить вовремя, жидкость польётся через край.
Я опустошал и опустошаю. Сбрасываю лишнюю магию в хранилища по всей Империи, мною созданы мощнейшие системы защиты, которые я же и питаю. Даже такая роскошь, как ночное освещение всех крупных городов — моих рук дело. Энергии это освещение жрёт целую прорву, и я очень надеялся, что такой слив магии станет спасением, но нет, не помогло.
Я аномален! Мой источник силы живёт по каким-то особым, неправильным законам!
Более того, такое количество магии действует подавляюще. Приглушает силу моих сородичей, и это тоже проблема — находиться рядом с источником подавления не хочет никто.
Всем понятно, что однажды простого слива энергии станет недостаточно и тогда... да, я уйду. Сам. Потому что долг наследного принца думать о своём народе.
Мне придётся перебраться в самую глушь. Возможно даже покинуть материк. Либо принять самое сложное решение и рухнуть с неба на острые скалы.
Придётся. Но смысла объяснять все эти тонкости человеческой девчонке точно не было. Ещё возомнит, что именно она, со своим вызовом Непроявленного, виновата в том, что произошло бы и без неё.
Поэтому я сказал лишь самое важное: Непроявленные — это не живые существа, а концентрация силы.
И ещё кое-что:
— Дракон, не сумевший защитить дэйлиру, теряет плоть, разум и сам становится сгустком магии. Сам превращается в Непроявленного.
Лалиса тяжело вздохнула.
Спустя ещё миг, послышалось тихое урчание, и я сначала не понял. А когда сообразил, удивился:
— Ты голодна?
— Нет, всё в порядке. Просто не успела сегодня поесть.
Поесть. Не успела.
— Посиди-ка здесь, — сказал я, поднимаясь.
Глупость, но мои губы растянулись в счастливейшей из улыбок.
— В смысле? — напряглась Лалиса. — А ты куда?
— Скоро вернусь. И купол вокруг развалин поставлю, чтоб тебя уж точно никто не побеспокоил.
Дэйлира очень медленно, очень неуверенно кивнула. Я же вошёл в частичную трансформацию, расправляя крылья и немного этими крыльями красуясь. После чего прыгнул в небо! В наполненную звёздами черноту.
Лалиса
Ну вот, теперь и у меня есть история, которую не стыдно рассказать внукам. Правнукам, если удастся дожить до этих чудесных времён, тоже расскажу.
Потому что это было невероятно!
Я, Лалиса-Пранприя тэр Манобан, незаконнорожденная дочь его величества Луи-Майрара-Койна, сидела на плоских камнях, в окружении магических огней, а наследный принц драконьей Империи самолично готовил для меня ужин.
Над углями, на трёх выстуганных из прочных веток вертелах, томились сразу три молодых зайца. Дичь, которую Чонгук поймал и освежевал сам.
В воздухе витали такие ароматы, что слюна набегала раньше, чем я успевала её сглатывать. Я смотрела то на Чонгука, то на зайцев, и понятия не имела плакать или хохотать.
Это было немыслимо. Я не знала ни одного мужчины, который, услышав, что симпатичная ему леди голодна, ринулся бы на охоту.
А Гук полетел...
А теперь готовил, и от его заботы моё сердце сходило с ума.
Я смотрела и не могла отвести глаз, а дракон ловил эти взгляды и улыбался.
Но дальше — больше! Едва мясо приготовилось, Чонгук воспроизвёл несколько сложных пассов, и перед ним появились тарелки. Я всё-таки не выдержала — подскочила. Ринулась к дракону, чтобы на эти тарелки посмотреть.
Они оказались мерцающими, тонкими и какими-то нереальными.
— Это что за материал? — спросила я тихо.
— Магия, разумеется, — последовал дикий ответ.
Магия. Тарелки из... магии?
А вслед за тарелками возникли вилки, ножи и пара чашек. Причём вода в эти чашки прилетела сама, из ближайшего ручья.
Глядя на плывущие по воздуху прозрачные шарики жидкости, которые к тому же на несколько минут зависли над костром, чтобы нагреться, я мысленно взвыла. Это было выше моих сил!
О, Небо! Сколько магии! И какой! Да мы, люди, в сравнении с драконами вообще ничего не умеем! Поставь кого-нибудь из наших архимагов в поединок с драконом, и архимаг падёт через несколько секунд.
Превосходство было запредельным. Таким, что я в полной мере осознала глупость всех предыдущих рассуждений.
Ну какой шпионаж? Какие попытки втереться в доверие? Драконы, будь у них такое желание, уничтожат нас без всякой предварительной разведки. Одним плевком!
К счастью, они не хотели — теперь я понимала и это, причём отчётливо.
И попутно удивлялась тому, что в поступках высокопоставленных лиц не всегда есть какая-то подоплёка. Иногда и сильные мира сего имеют ровно те намерения, о которых говорят.
Впрочем, во всей идеальности ночного пикника тоже нашёлся изъян — создавать при помощи магии соль Чонгук не умел. Вернее, это было невозможно.
Пришлось вспомнить первобытный, дремучий метод и, вместо соли, воспользоваться золой.
Сочные кусочки зайчатины вызывали умопомрачительные ощущения. Я конечно испачкалась, чем вызвала у Чонгука улыбку, но мне было всё равно.
Еда. Мясо. И какое! Подобных блюд не подают даже в лучших ресторанах.
— Маринада не хватает, — извиняясь сказал Гук.
Я застонала.
А дракон...
— Хочешь завтра поймаю ещё, замариную и приготовлю как нужно?
Всё, я очутилась на грани обморока и одновременно экстаза. При этом стало немного совестно перед главным поваром академии — веду себя так, словно в родной Альма-матер нас кормят какой-то бурдой.
Нет, в академии кормили неплохо! Просто голод, помноженный на ночную романтику и вот такую мужскую заботу, будил во мне какой-то особенный ураган чувств. Я жевала сочное мясо и воспринимала себя, с одной стороны дикаркой, а с другой — я сейчас была выше всех королей.
— Ну скажи хоть что-нибудь, — позвал Гук. — Тебе нравится?
Я активно закивала и потянулась к наколдованной чашке. Лишь когда первый голод утих, спросила, возвращая нас к важному:
— Гук, я хорошо знаю свою родословную, и ты тоже говоришь, что я человек. А ваши брачные артефакты срабатывают только на дракониц. Почему Перст отреагировал на меня?
Принц пожал плечами:
— Мы выясним. Мы обязательно всё выясним.
Подумал и добавил:
— Видимо у тебя есть что-то общее с нами.
— Да чего общего у нас может быть? — не без горечи фыркнула я.
Сказала, а сама вгрызлась в новый кусок мяса, аж сок брызнул. Гук, глядя на это, улыбнулся и предположил:
— Любовь к жареной дичи?
— По-твоему этого достаточно?
— Кровожадность? — прозвучала новая, связанная с моим аппетитом версия. — Ты кровожадная, Лалиса?
— Конечно нет! — поддельно возмутилась я.
Тут мне вспомнилось недавнее желание, посвящённое тэс Малею. Жгучая, прямо-таки лютая ненависть, застелившая на несколько минут весь мир.
Стало не по себе, и Гук заметил:
— Лалиса? Всё в порядке?
Я, помедлив, кивнула.
— Просто пытаюсь понять, что во мне такого особенного, раз сумела зацепить вашу магию. И та вторая вспышка... — миг, и я осеклась. Сообразила, что брякнула не то.
Вторая вспышка, после которой в оранжерее зацвели даже пни, а мои подруги заговорили о том, что нам с Гуком надлежит плодиться и размножаться, была как бы секретом.
То есть я помнила хлопки крыльев где-то в небе, и наш с подругами стремительный побег с места преступления, но нас же тогда не засекли?
— Кстати, да, — оживился дракон. — Спасибо, что напомнила!
Напомнила? Ох...
Лицо ящера стало насмешливым, и произнёс он с заметным удовольствием:
— Лалиса, милая, а объясни-ка, зачем ты трогала столб во второй раз?
С языка всё-таки слетело детское:
— Это не я!
Только чешуйчатый не поверил. Хуже того, он знал! Да, он однозначно был в курсе, что именно моя рука заставила их «священный хрусталь» полыхнуть ещё раз.
— Зачем, Лалиса? — насмешливо повторил он.
И я всё-таки сказала:
— Мы с девочками подумали... вернее я подумала, что если прийти к Персту и попросить как следует, то он... заберёт подаренного жениха обратно.
Секунда, и лицо Гука стало невероятно хищным! Словно одна только мысль о том, чтобы избавиться от его венценосной персоны — величайшее преступление.
— Не вышло, да? — спросила я жалобно.
— Неа, — развеселился драконий принц.
Получасом позже, когда из трёх поджаренных туш осталось лишь полторы, а мой живот наполнился до отказа, Гук наколдовал кувшин, добыл ещё воды и помог мне умыться.
Мы опять очутились на нагретом камне, бок о бок. Ненадолго воцарилось неловкое молчание, и я уже собралась спросить о магии, напомнить Чонгуку об обещании выяснить и объяснить что не так с моими способностями, но он сказал раньше:
— Лалиса, ты позволишь мне... изучить твоё энергетическое тело более внимательно?
Прозвучало так, что по коже побежали мурашки, а щёки вновь полыхнули огнём.
Хотя просьба была совершенно обыденной!
Впрочем, нет. Наоборот. Обычно разрешения в таких вопросах и не спрашивают. Что того энергетического тела? Смотри хоть до посинения. Вреда, равно как и пользы, от просмотра нет.
Только закралось подозрение, что у драконов с их иной магией всё как-то иначе. Я решила уточнить, и голос подвёл — прозвучал хрипло:
— Это в рамках приличий?
— Разумеется, — после паузы и тоже хрипло, отозвался Гук.
Потом добавил:
— Но для полноценной диагностики мне нужен физический контакт. Лалиса, я могу тебя обнять? И ты сама... могла бы положить голову мне на плечо?
О, Небо! Я испытала острое желание провалиться сквозь землю. Умом понимала, что в просьбе о физическом контакте вряд ли есть какой-то подтекст, но всё равно.
— А без этого никак? — уточнила осторожно.
— Никак. Я ведь уже объяснял, — хриплые нотки в голосе Чонгука были совершенно сногсшибательными. Они будили желание растаять прямо сейчас, прямо здесь.
Но я держалась.
Пока ещё держалась!
— Если это необходимо, то разумеется, — раньше, чем успела договорить, рука дракона легла на мою талию, а сам принц придвинулся, оказавшись очень близко.
Поколебавшись, я позволила себе немного расслабиться, и действительно положила голову. Только вышло, что не на плечо, а на грудь.
Секунда, вторая, гулкий удар сердца, и что-то изменилось. Моя нервозность, страхи, сомнения — всё исчезло, я словно упала на мягкую перину. Одновременно пришло чувство защищённости — будто оказалась в этакой нерушимой крепости. Под охраной целой армии. Мощной, сильной, способной размолотить в пыль любого врага!
Эти чувства захлестнули, накрыли с головой, и что-то внутри, какая-то часть меня, заявила: остаёмся! Мы остаёмся здесь, в объятиях и под защитой этого мужчины.
И плевать, что он дракон. Плевать на слова про человечку и обидное «девушка, которая претендует на роль моей невесты». Не важно. Мы, то есть я, остаюсь. Всё.