20
В торговом центре Хваен носилась от витрины к витрине, словно маленький ураган. Она хватала то плюшевого мишку, то куклу, то платье с пайетками.
— Хваен, — строго сказала я, подойдя к ней, — помни, нужно быть скромной. День рождения, это не повод забирать весь магазин домой.
Девочка надула щёки, но тут же вцепилась в руку Чонвона.
— Зять, скажи же, что можно!
Чонвон опустился на уровень её глаз и серьёзно кивнул.
— Конечно можно. Сегодня ты принцесса, а у принцесс нет ограничений.
— Вот! — победно сказала Хваен, глядя на меня.
— Ты её портишь,— вздохнула я, скрестив руки.
— Ну перестань, — улыбнулся Чонвон, держа в руках целую гору пакетов. — Я её люблю. И тебя люблю, как ни крути. Мы же семья.
Слова сорвались с его губ так естественно, что он сам замер. Я тоже застыла, не веря, что он это сказал. В груди будто что-то щёлкнуло, и на секунду мне стало трудно дышать.
— Ч-что? — выдохнула я, стараясь скрыть растерянность.
Он быстро отвёл взгляд и ухмыльнулся, будто ничего не произошло.
— Я сказал мы семья. Люблю всех одинаково. Даже Чонина иногда.
— Очень смешно, — пробормотала я, пытаясь отогнать предательский румянец на щеках.
Вечер оказался удивительно тёплым. Мы оставили пакеты в машине и направились в парк. Фонари мягко освещали дорожки, отражаясь в пруду, где плавали лебеди. В воздухе витал запах сладкой ваты и жареных орешков, слышался смех и музыка издалека. Всё это будто стирало усталость дня.
— Вау! — Хваен аж подпрыгнула от восторга. — Смотрите! Карусель!
Я рассмеялась, глядя на её сияющие глаза.
— Ты только недавно из магазина, сил у тебя как у трёх Чонинов.
— Зять, пошли кататься! — Хваен потянула Чонвона за руку.
Он усмехнулся, наклонился к ней и прошептал театрально громко.
— Как прикажешь принцесса
Она хохотнула и потащила его к ярко светящейся карусели. Я шла следом, улыбаясь этой сцене. Казалось странным и даже немного нереальным видеть Чонвона, в такой атмосфере. Здесь он выглядел… по-настоящему живым.
Когда Хваен закружилась на карусели, размахивая руками, Чонвон остановился рядом со мной. Фонари мягко падали на его лицо, делая взгляд особенно глубоким.
— Ты улыбаешься, — сказал он вдруг.
— Что? — я моргнула.
— Ты улыбаешься по-настоящему
— Не придумывай. Здесь просто красиво.
Чонвон молчал какое-то время, потом вдруг повернулся ко мне.
— Знаешь, я подумал… — он провёл рукой по затылку, как будто подбирая слова. — Я хочу начать всё с начала.
Я прищурилась.
— С начала? А куда, по-твоему, делось «середина»? Мы уже связаны браком, напомню.
— Я не про это. Я про нас. Я понимаю, что этот брак был обязанностью. Для тебя жертва, для меня долг. Но… я хочу узнать тебя.
— Узнать?
— Да, — он смотрел прямо в глаза, и от этого становилось неловко. — Что тебе нравится, чего ты терпеть не можешь, что делает тебя счастливой… и что заставляет злиться. Всё. Я хочу знать тебя по-настоящему, а не только ту ледяную маску, которую ты надеваешь.
— Ледяную маску? — я вскинула бровь. — Может, это и есть я?
— Нет, — сказал он тихо, почти твёрдо. — Я видел тебя другой. Когда ты смеёшься с Хваен, когда защищаешь сестру. Ты не такая.
— А вдруг окажется, что я совершенно не та, кого ты хочешь видеть рядом?
— Значит, придётся привыкать, — спокойно ответил он. — Жена ведь у меня всего одна.
Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент Хваен крикнула с карусели.
— Смотрите! Я лечу!
Мы оба повернулись к ней и одновременно рассмеялись, но внутри у меня всё переворачивалось.
«Начать всё с начала… А вдруг я сама этого хочу больше, чем он?»
Мы вышли с аттракционов, и Хваен сразу заметила ларёк.
— Хочу вату! Огромную, как облако!
Чонвон только усмехнулся и без колебаний купил три больших розовых клубка. Хваен сияла, держа свою вату двумя руками, будто это было сокровище. Я осторожно попробовала кусочек своей, и сахар мгновенно растаял на языке.
— Сладко? — спросил Чонвон с хитрой улыбкой.
— Слишком, — ответила я, но не смогла скрыть довольную улыбку.
Мы шли по аллее, когда мимо пронеслась стайка детей с огромными мыльными пузырями. Ветер подхватывал их, и вся дорожка в парке наполнилась переливающимися шарами.
— Смотрите, смотрите! — закричала Хваен, подпрыгивая, пытаясь поймать один из пузырей.
Я тоже протянула руки, забыв обо всём, и рассмеялась громко, искренне, как ребёнок. Смех был лёгким и заразительным, и на миг мне показалось, что тяжесть последних дней растворилась вместе с этими пузырями.
Я не заметила, как Чонвон остановился и просто смотрел на меня. В его взгляде было тепло.
В этот момент к нам подошёл уличный фотограф.
— Молодые люди, я только что поймал чудесный кадр. Вот, посмотрите.
Он показал нам экран камеры. На фото была я, смеющаяся среди пузырей, Хваен в прыжке с протянутыми руками… и Чонвон, который смотрел на меня так, будто весь мир исчез вокруг.
— Такой взгляд не подделаешь, — подмигнул фотограф. — Держите фотографию, память должна остаться.
— Спасибо… — пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает румянец.
Чонвон кашлянул, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Он лишь опустил взгляд, пряча выражение лица.
***
Толпа собралась вокруг тира. На кону была огромная плюшевая панда, почти с рост Хваен.
— Ого, я хочу её! — подпрыгнула малышка.
— Ну, тут приз только один, — ухмыльнулся какой-то парень, вцепившись в ружьё. Его девушка тут же приободрила его.
— Дорогой, ты точно выиграешь, ты лучший!
Парень самодовольно огляделся.
— Никто у меня этот приз не отнимет.
Я уже хотела отвести Хваен, но неожиданно из моих уст сорвалось:
— Мой муж вас уделает. Он отличный стрелок.
Чонвон, стоявший рядом, резко повернул ко мне голову, брови поползли вверх.
— Ты серьёзно? — прошептал он мне на ухо. — Ты ведь ни разу не видела, как я стреляю.
— Ты главарь мафии, — так же шёпотом ответила я, улыбнувшись уголком губ. — Ты родился с оружием в руках. Не позорь нас.
Его глаза сверкнули, и он едва заметно усмехнулся.
Первым стрелял тот самый парень. Он сделал выстрел, сбив две банки из пяти, и победоносно вскинул руки.
— Видали?! Легкотня!
— Молодец! — захлопала его девушка.
— Твоя очень,милый, — с вызовом сказала я и скрестила руки на груди.
Чонвон встал к стойке. Его движения были спокойными, уверенными, словно он делал это тысячи раз. Он принял классическую стойку, одним быстрым взглядом оценил цель и без колебаний выстрелил. Банки слетели одна за другой, ни одной ошибки.
— Вот это да! — воскликнула Хваен, захлопав в ладоши.
А я, не сдержав радости, вскрикнула, подбежала к Чонвону и крепко его обняла, по инерции чмокнув в щёку.
— Я же говорила! — радостно засмеялась я. — Ты лучший!
— Приз ваш, — сказал работник тира, вручая мне огромную панду.
Я вместе с Хваен, прижав игрушку к себе, показала язычки той парочке. Парень скривился, а его девушка надула губы.
Чонвон же всё это время молчал, слегка касаясь щёки, куда я его поцеловала. Он даже не пытался скрыть ухмылку, которая никак не сходила с его лица.
Я всё ещё стояла рядом, сияя от радости, прижимая к себе панду, а Хваен подпрыгивала рядом, сжимая лапу игрушки.
Чонвон смотрел на меня, но внутри у него был ураган.
«Она впервые так открыто радуется за меня… впервые так искренне обняла. И этот поцелуй пусть в щёку, но он обжёг сильнее, чем любое признание. Что ты со мной творишь, Рюджин? Я же должен держать дистанцию, быть холодным, сильным. А рядом с тобой я теряю контроль…»
Когда они подъехали к дому, дворецкие сразу вышли навстречу. Чонвон передал им сумки и пакеты с подарками, а сам помог Рюджин с плюшевой пандой.
— Зять, сестричка! — Хваен, сияя, крепко обняла их обоих. — Это был самый лучший день рождения! Спасибо вам!
Она поцеловала Рюджин в щёку, потом неожиданно чмокнула и Чонвона.
— Я вас очень люблю.
— Мы тоже тебя любим, принцесса, — мягко сказал Чонвон, поглаживая её по волосам.
Когда девочка скрылась в дверях дома, Рюджин стояла немного в стороне. Её взгляд задержался на дверях, потом перевёлся на мужа.
— Спасибо тебе, — тихо сказала она. — За то, что осчастливил её. Видеть её такой счастливой… для меня это бесценно.
Прежде чем Чонвон успел что-то ответить, Рюджин быстро потянулась и чмокнула его в губы. Смущённо отвела глаза, прикусив губу, словно пожалела о смелости.
Чонвон на секунду остолбенел, его глаза расширились. Но уже через миг он опомнился, шагнул ближе и мягко коснулся её губ своими. Поцелуй был не требовательным и не резким он был осторожным, тёплым, словно он боялся спугнуть этот хрупкий момент.
Рюджин замерла, сердце бешено колотилось. Она позволила ему задержаться, и в этом поцелуе было всё благодарность, осторожность и что-то новое, чего оба боялись назвать.
Я уверенно могла сказать, что Ян Чонвон, герой в моей сказке.