Глава 18
Прошло несколько дней с тех пор, как Солнышко нашли и вернули, но Лунолапка никак не могла забыть пережитое, страх и чувство вины не отпускали её. Хотя котёнка благополучно вернули матери, мысль о том, что могло бы случиться, не давала ей покоя.
— Что если бы там оказалась лиса… или сова… — шептала она себе под нос.
Ещё больше её мучило то, почему Солнышко сказал, что это она вывела его из детской. Она знала, что не делала этого — всю ночь она проспала в палатке целителей. Но упорное ощущение собственной причастности не покидало её.
«Или, может, тут замешан её голос?»
Из-за всего этого Лунолапке было трудно справляться с повседневными делами. Ей не хотелось проводить время с кем-либо, но и одна Лунолапка боялась оставаться — она никогда не знала, когда голос может снова появиться. Мысли о Солнышке полностью поглотили её, она даже не могла решить, хочет ли остаться ученицей целителя или вернуться к воинскому обучению.
Если бы голос оказался всего лишь плодом её воображения, она бы, наверное, оставила целительство. Теперь же, когда она знала, что голос реален, возможно, стоило посвятить свою жизнь обучению у Воробья и Ольхогрива. Но она сомневалась, что её голос имеет хоть какое-то отношение к Звёздному племени, и не была уверена, сможет ли быть полезной, пока слышит его.
Её странности в поведении не прошло незамеченными.
— Я понимаю, что ты встревожена, — мяукнул Ольхогрив. — Странно, что Солнышко подумал, будто ты вывела его из детской, хотя все знают, что это не так. Тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Я просто дам тебе немного отдохнуть.
Однако Воробей пробурчал, что она не может позволить каждому подобному случаю с котёнком вводить себя в панику.
— Ты думаешь, что вывела Солнышка из детской? — спросил он.
Лунолапка уставилась на него.
— Нет! — возмутилась она. — Я бы никогда такого не сделала!
— Тогда пора возвращаться к работе, — сказал Воробей непреклонным тоном.
Теперь Лунолапка стояла у входа в палатку целителей, за колючим занавесом, пока Воробей внутри готовил новую припарку для ран Вишни. Кошка приходила на закате, чтобы обновить их.
«Интересно, подходит ли мне эта работа?» — спросила она себя.
Если она не может сохранять спокойствие в критической ситуации и делать то, что должна, возможно, ей не предначертано быть целительницей.
— Ты собираешься стоять у входа весь день? — спросил Воробей, даже не оборачиваясь. — Или поможешь мне?
Обычно Лунолапку нервировало, когда слепой кот точно знал, где она находится, не видя её, но сейчас она была слишком погружена в мысли о Солнышке, чтобы Воробей мог её чем-то встревожить.
Она зашла в палатку и начала убирать мусор — стебли и обломки от припарки, которую делал Воробей, возвращая оставшиеся листья в хранилище. Через мгновение Воробей остановился и повернулся к ней.
— Ну, ты собираешься рассказать мне, что тебя беспокоит? — потребовал он. — Я лучше послушаю это, чем позволю тебе испортить всё, над чем я так старательно работал.
Опустив взгляд, Лунолапка поняла, что перемешала ноготки с листьями бузины.
«Раньше я бы никогда так не ошиблась!» — подумала, ахнув. Воробей иногда бывал строг, но всегда хвалил её за быстроту, с которой она научилась распознавать и сортировать травы. Теперь он, вероятно, почувствовал, как перемешались запахи.
— Прости, — мяукнула Лунолапка, быстро выбирая стебли календулы и складывая их в отдельную кучку.
— Ничего страшного, — проворчал Воробей, а затем добавил: — Лунолапка, что с тобой происходит?
Какое-то время Лунолапка молчала. «Что же со мной происходит?» Она много думала о своих чувствах, пытаясь убедить себя, что её голос совсем не похож на тот, что слышал Тенесвет, тот, что сбил его с пути на тёмную дорожку. Она не могла сказать, что голос чего-то требовал, кроме её внимания. И всё же её тревожило то, что случилось с Солнышком, и она не могла объяснить, почему котёнку показалось, что он видел её среди ночи. Голос и сам не мог этого объяснить. «Глупые котята — кто ж их разберёт?»
Лунолапка чувствовала ледяную тяжесть в животе всякий раз, вспоминая ту ночь. И всё же она больше не могла делать вид, что голос — всего лишь плод её воображения или видение от Звёздного племени. Целительство не помогало ей ни понять его, ни научиться с ним жить.
— По правде говоря, Воробей, — начала она, нервно теребя лапу, — моё сердце больше не тянется к целительскому.
Уши Воробья дёрнулись, но больше он никак не выдал своего удивления.
— Ты уверена? — спросил он. — Потому что, если передумаешь потом, я не буду с тобой церемониться.
— Уверена, — ответила Лунолапка.
— В таком случае, — сказал Воробей, — тебе нужно найти Солнцесветницу, чтобы спросить, согласится ли она снова быть твоей наставницей.
Лунолапка задумалась. Она и представить себе не могла, чтобы Солнцесветница обрадовалась подобному решению.
— Может, она меня и не примет, — обеспокоенно промяукала она.
— Если ты достаточно взрослая, чтобы стать воительницей, ты должна быть достаточно смелой, чтобы встретиться со своей наставницей, — сказал Воробей. В его голосе не было сочувствия, только уверенность, с которой Лунолапка не могла спорить.
Еле волоча лапы, она направилась к воинской палатке. Хотя она и не собиралась менять своего решения, ей всё равно было жаль расставаться со всем этим. Она гордилась тем, как быстро освоила травы и их применение, и ей нравилось помогать больным и раненым котам. Теплота и доброта Ольхогрива были ей дороги, а, может быть, ещё дороже были язвительные замечания Воробья и его непреклонное требование, чтобы она всегда показывала наилучший результат.
«Я всё равно буду видеть их в лагере, но это будет не то же самое, что работать с ними».
Когда Лунолапка приближалась к воинской палатке, у неё защекотало в животе от волнения.
«Что будет, если Солнцесветница откажется меня взять обратно? Может, Беличья Звезда назначит другого наставника… Но я так хочу именно к Солнцесветнице! Я её так люблю и уважаю».
– Что я ей скажу? – пробормотала она себе под нос.
Просунув голову сквозь ветви, Лунолапка увидела Солнцесветницу в нескольких хвостах от входа, тихо беседующую с Ночегривом.
– Солнцесветница! – позвала она, не решаясь войти без приглашения.
Солнцесветница обернулась. Лунолапка с облегчением заметила дружелюбие в её глазах.
– Да? Что такое?
— Можно с тобой поговорить? — спросила Лунолапка. — Наедине.
Солнцесветница обменялась взглядом с Ночегривом, потом поднялась.
— Конечно, — мяукнула она и вышла из палатки.
Лунолапка отошла на шаг, и через мгновение Солнцесветница уже стояла рядом.
— Ну? — спросила она, вопросительно наклонив голову.
— Я… я поняла, что мне не суждено быть целительницей, — запинаясь, произнесла Лунолапка. — Я хотела бы снова стать твоей ученицей. Пожалуйста.
Солнцесветница окинула её взглядом, в котором читались любопытство и лёгкое недоверие.
— У тебя был потенциал воительницы, — задумчиво заметила она, обдумывая просьбу Лунолапки.
Затянувшаяся пауза заставила сердце Лунолапки забиться сильнее.
— Но тебе не хватало сосредоточенности, — наконец, продолжила Солнцесветница. — Как я могу быть уверена, что на этот раз ты будешь преданной делу?
Лунолапка знала, что заслужила эту критику.
«Я сосредоточивалась на том голосе, том образе, которые я видела сначала в озере, а потом в Лунном Озере. Вот почему я отвлекалась! — подумала она. — Но на этот раз, — продолжила она мысленно, — возможно, лучший способ заглушить этот голос — это полностью погрузиться в обучение. Если я буду занята, то не буду слышать ничего, кроме голоса Солнцесветницы, а тот другой голос… тот, в существование которого я всё ещё отказываюсь верить, хотя знаю, что он реален, просто исчезнет».
— Я обещаю, Солнцесветница, — горячо произнесла она, — если ты примешь меня обратно, я буду самой сосредоточенной, преданной ученицей, какую ты когда-либо видела!
Солнцесветница задумалась на мгновение, потом медленно кивнула.
— Хорошо, — ответила она. — Я снова возьму тебя в ученицы. Но предупреждаю: если я замечу, что ты витаешь в облаках, не обращаешь внимания, отвлекаешься от обучения, заставляешь меня жалеть о своём решении… я попрошу Беличью Звезду перераспределить тебя быстрее, чем ты успеешь сказать «домашняя киска». Я ясно выразилась?
Лунолапка энергично кивнула.
— Очень ясно, Солнцесветница.
— Тогда увидимся здесь на рассвете, — сказала Солнцесветница. — Начнём с охотничьей практики.
Лунолапка почувствовала, как внутри всё запело от радости. Ей ужасно хотелось прыгать и кувыркаться, как взбудораженному котёнку, но вместо этого она лишь почтительно склонила голову и промурлыкала: — Спасибо, Солнцесветница. Я буду здесь.
Возвращаясь к палатке целителей, чтобы сообщить Воробью, что она снова стала ученицей воина, Лунолапки почувствовала, как её восторг начал угасать. В голове роились мысли о том, что она может подвести Солнцецветицу.
«Что, если я не смогу игнорировать голос?» — промелькнуло у неё в голове. Воробей говорил, что Тенесвету это не удалось. А ведь Тенесвет, несмотря на хрупкий вид, обладал сильным и сообразительным умом. Если уж он не смог сдержать злобного Уголька, то какие шансы у неё?
Лунолапка покачала головой.
«Нет, — решила она. — Я буду игнорировать голос и забуду обо всём остальном, несмотря ни на что. Я сосредоточусь на том, чтобы стать великим воином, и только на этом».