Рождественская ночь
Снег ложился мягко, без ветра — тихими, круглыми хлопьями, как будто сам воздух устал от мрака и войны.
Сегодня — канун Рождества.
С утра Тео и Эви были в поместье Малфоев. Белый мрамор, свечи, запах глинтвейна и хвои — всё казалось почти нормальным, будто за окнами не было тьмы.
Пенси встретила Эви с лёгким смущением — с того дня, как они виделись в Хогвартсе, прошла целая вечность.
— Ты почти не изменилась, — сказала Пенси, наливая чай в тонкие чашки.
— А ты... — Эви улыбнулась. — Ты стала мягче.
Пенси тихо рассмеялась:
— Драко говорит, что я стала терпимее. Хотя, возможно, это просто любовь.
Уже вечером, когда за окнами Малфой-мэнора мягко мерцали снежинки, Эви и Тео сидели за длинным столом вместе с Драко и Пенси. Комната была наполнена теплом — и не только от камина, но от редкого для таких домов чувства спокойствия.
Пенси что-то рассказывала оживлённо, улыбаясь, и Эви не могла не отметить, как изменилась её бывшая однокурсница. В глазах больше не было надменного блеска, лишь тёплый свет и лёгкая уверенность.
— Мы хотели сказать вам... — начал Драко, и Пенси едва заметно сжала его руку. — Весной мы женимся.
Эви на мгновение замерла, потом искренне улыбнулась.
— Это чудесно, — сказала она мягко. — Поздравляю вас обоих.
Пенси, чуть смутившись, рассмеялась:
— Вот уж не думала, что услышу это от Эви Стоун.
— Нотт, — поправил Тео с тихой усмешкой, и под столом слегка коснулся её руки.
Эви не отдёрнула ладонь, но посмотрела на него так, будто он сказал больше, чем хотел.
Разговор постепенно перешёл в лёгкие воспоминания. Они вспоминали Хогвартс — не войны и страх, а старые шалости, зелёные коридоры, крики с трибун, подземелья и вечера в гостиной Слизерина.
Смех звучал немного хрипло, будто каждый боялся разбудить прошлое, но на мгновение все четверо снова были подростками, которым мир казался не таким тяжёлым.
Когда часы пробили десять, Эви и Тео попрощались.
— Увидимся после праздников, — сказал Драко, обняв Тео по-дружески и тихо прошептал тому. — И, кстати... вино не забудь. Особое.
Тео хмыкнул.
— От тебя «особое» обычно значит «опасное».
— Ну, ты же любишь риск, — усмехнулся Малфой.
⸻
Поместье Ноттов встретило их неожиданно — впервые за долгое время оно не казалось холодным. На каминной полке мерцали свечи, в воздухе витал запах хвои и мандаринов, а под потолком плавали мягкие светлячки, сотворённые, наверное, ещё утром домашними эльфами.
Эви остановилась у порога.
— Здесь... по-другому.
— Я хотел, чтобы тебе было уютно, — тихо ответил Тео. — Чтобы так было всегда.
Он посмотрел на неё, и взгляд его был не привычно сдержанным, а почти тёплым.
— Поужинаем?
— Нет, — покачала она головой. — Давай просто посидим у камина.
Они устроились на пушистых коврах у огня, и долго сидели молча. Каждый был погружён в свои мысли, и никто не решался начать разговор.
Вдруг Тео тихо сказал:
— Ты ещё хочешь идти в институт дипломатии?
Эви подняла на него удивлённый взгляд:
— Да... — сказала она тихо, с оттенком недоумения. — Почему вдруг ты об этом спрашиваешь?
— Можешь попробовать, — усмехнулся он, но без привычной насмешки.
— Но ведь... — она слегка улыбнулась. — Женщины Ноттов не работают, помнишь?
Тео помолчал, а потом мягко добавил:
— А я и не говорил, что ты должна работать. Учиться можешь.
Эви замерла от удивления:
— Это... разрешение?
— Считай, что да, — сказал он, и в его взгляде была необычная мягкость.
Эви подняла глаза и тихо прошептала:
— Спасибо.
Он видел эту улыбку и вдруг почувствовал, что хочет видеть её всегда.
Через несколько мгновений Тео достал из кармана маленькую аккуратную коробочку.
— Это тебе. С Рождеством, — сказал он тихо, глядя прямо на Эви.
Эви осторожно взяла коробочку, приподняла крышку и затаила дыхание. Внутри лежала тонкая цепочка с маленьким цветком — жасмином, искусно выполненным из белого золота. Цветок казался почти живым, будто распустился только для неё.
— Почему жасмин? — спросила она, не поднимая глаз, пальцами слегка касаясь цепочки.
— Потому что этот цветок — ты, — ответил Тео коротко, почти шёпотом.
Про себя он добавил тихо: потому что амортенция в Хогвартсе пахла именно им... и тобой.
Эви улыбнулась, и эта улыбка заставила его сердце слегка дернуться. «Амортенция пахла жасмином» подумала Эви. После подняла взгляд и тихо, почти робко сказала:
— Поможешь мне?
Тео кивнул, слегка наклонившись. Эви подняла волосы с шеи, держа их одной рукой, а другой чуть сдвинула воротник платья. Её шея оказалась обнажённой, и тепло, исходящее от неё, слегка коснулось его руки, когда он взял цепочку.
Он чувствовал каждый момент: тонкость металла под пальцами, лёгкий холодный блеск золота, запах её кожи, мягкость её волос у виска. Сердце било чуть быстрее, но он старался держать движения ровными, осторожными.
— Не дергайся, — прошептал он, едва заметно улыбаясь.
Эви кивнула, дыхание чуть участилось. Тео аккуратно продел цепочку через замочек, ловко защёлкнул его. Когда цепочка лежала на шее Эви, цветок красиво свисал, почти касаясь её груди.
Он не мог оторвать взгляд: жасмин казался ей к лицу, подчёркивал нежность её кожи, мягкость линии плеч. Внутренне он думал: хочу, чтобы это ощущение не заканчивалось... чтобы она всегда была рядом.
Эви слегка опёрлась на него, чувствуя тепло руки на шее, и тихо сказала:
— Спасибо... Это... прекрасно.
Тео слегка улыбнулся и, отстранившись на мгновение, посмотрел на неё с теплотой, которой давно не было в его глазах.
— Рад, что тебе нравится, — сказал он тихо, но в голосе его была искренность. — Очень рад.
Эви поднялась и ушла в соседнюю комнату, вернулась с маленькой коробкой.
— А это — тебе.
Тео аккуратно развязал ленту. Внутри — набор редких ингредиентов для зельеварения и миниатюрный серебряный снитч с выгравированной надписью: «Не всё потеряно».
Он посмотрел на неё — искренне, с той искрой в глазах, которой она давно не видела.
— Спасибо, Эви, — сказал он тихо. — Это... действительно замечательный подарок.
Некоторое время они молчали.
— Как насчёт вина? — предложил он.
Эви кивнула.
Тео открыл бутылку Драко, налил по бокалу. Сделав глоток, он сразу почувствовал характерную сладковатую ноту амортенции.
Ну, Малфой, змеёныш, — мысленно усмехнулся Тео. — Подсунул любовное зелье. Ещё бы афродизиак добавил.
Он бросил взгляд на Эви — та ничего не заметила, просто наслаждалась вкусом.
— Что? — спросила она, поймав его взгляд.
— Ничего, — тихо ответил он.
Эви прикрыла глаза, ещё глотнув, и тело её расслабилось, постепенно подстраиваясь под его ритм.
Тео усмехнулся, сделав глоток сам: «Чёрт с ним... что будет, то будет».
И вдруг в воздухе, прямо над ними, раздался тихий, серебристый звук — дзинь.
Они подняли головы: над камином медленно опускалась веточка омелы.
— Омела, — прошептала Эви.
Тео посмотрел на неё, чуть склонив голову.
— Ты ведь знаешь, что по традиции нужно делать, — произнёс он спокойно.
Его рука мягко скользнула по её щеке, тепло пальцев пробуждало дрожь по всему телу.
Их поцелуй был сначала робким, осторожным, но в нём было всё — ожидание, напряжение, желание. Постепенно Тео взял инициативу: его руки обвили её талию, губы и язык жадно искали её, словно впервые и навсегда. Эви отвечала, дрожащая и раскрывшаяся полностью.
Он поднял её на стол, тело Эви почти слилось с его. Губы и шея, спина и плечи — каждая клетка ощущала огонь, который долго дремал внутри них. Сердце билось в унисон, дыхание смешалось, мир исчез.
Щелчок — и они переместились в спальню. Тео осторожно уложил её на кровать. Тепло её кожи, мягкость волос, дыхание — всё это ощущалось с удивительной чёткостью. В ту ночь они были полностью собой. Страсть, нежность, доверие и любовь переплелись, как никогда раньше.
Позже Эви уснула, прижавшись к нему, и её голова удобно расположилась на его груди.
Тео лежал неподвижно, прислушиваясь к её ровному, мягкому дыханию, и впервые за долгие месяцы почувствовал настоящее спокойствие.
Он позволил себе наслаждаться этим мгновением, ощущать тепло её тела, мягкость волос, запах жасмина и домашнего огня. Сердце слегка учащённо билось, но это было не тревогой — это была тишина, которую он так долго искал. Как же я хочу, чтобы всё так и осталось, — подумал он. — Чтобы дом был тёплым. Чтобы её улыбка не исчезала. Чтобы больше не было тьмы.
Но где-то за стенами поместья шевелился другой мир — мир, в который он должен был вернуться.
И Тео знал: наступит утро, и он снова уйдёт в ту тьму, где правит Лорд.
Он осторожно коснулся пальцами её руки.
— Пусть хотя бы эта ночь будет настоящей, — прошептал он.