Помолвка под маской

Малфой-Мэнор утопал в сумраке.

Тяжёлые портьеры сдерживали свет, и казалось, что даже воздух здесь пропитан страхом. На длинном, словно чёрное зеркало, столе мерцали факелы — отражаясь в серебре и стекле, будто огонь плясал по лицам.

Эви стояла рядом с Тео. Спина прямая, руки опущены, взгляд — в пол.

Перед ними — Тёмный Лорд.

Тонкий, как змея, с кожей цвета воска и глазами, в которых полыхали два уголька чистого безумия.

По левую руку от него — Беллатриса Лестрейндж, закутанная в чёрное, как в траур.

Она улыбалась — широко, слишком широко.

А за ней, в тени, стоял Драко Малфой, со своей семьей, неподвижный, как статуя, с пустым взглядом. Темный Лорд поднял голову.

Алые глаза скользнули по рядам — и остановились на Эви.

— Интересно, — произнёс он холодно, словно смакуя каждое слово. — Прошло уже больше полугода с вашей свадьбы, а я всё ещё не вижу... продолжения рода.

Он повернулся к Тео, и тот невольно склонил голову. — Нам нужны сильные, чистокровные дети, Теодор, — сказал он тихо, но в голосе звучала сталь. — Новое поколение, в чьих жилах не будет грязи. Они — будущее мира, который я создал.

— Да, мой Лорд, — ответил Тео ровно. — Мы стараемся.

— Стараетесь, — повторил Волдеморт с мягкой насмешкой. — А результата нет.

Беллатриса прыснула, не удержавшись:

— Может, девчонка испорченная, мой Лорд. Или Нотт просто... не справляется с обязанностями мужа?

Тео вскинул взгляд — холодный, опасный.

— Моя жена — достойная ведьма, — сказал он. — И я не позволю никому ставить это под сомнение.

— Ах, защита! — пропела Белла. — Как трогательно.

Эви подняла глаза — коротко, резко.

Белла ответила безумной улыбкой.

— Довольно, — произнёс Волдеморт. Голос — тихий, но в нём звенела угроза.

Он поднялся с кресла, ступил вперёд. Факелы дрогнули.

— Подойди, Эвелин.

Тео напрягся, но она сделала шаг вперёд.

Воздух стал вязким, тяжёлым, словно в нём растворили яд.

— Посмотрим, — прошептал Лорд, — что ты скрываешь от меня.

Он поднял руку, и тонкие пальцы скользнули по воздуху, как когти.

Эви почувствовала, как ледяное давление пронзает её разум.

Боль — резкая, как вспышка.

Но она стиснула зубы.

Нет. Не пущу.

Внутри сознания вспыхнуло серебристое свечение — мягкий, но крепкий щит окклюменции, который она выстраивала тайком, ночами, рискуя всем.

Волдеморт замер.

А потом тихо засмеялся.

— Хм... дежавю, — произнёс он с ленивым удовольствием. — Опять кто-то пытается прятать от меня мысли. Как трогательно.

Он обошёл её кругом, будто змея, оценивая добычу.

— Ты, кажется, забыла, дитя, что тайны — не для тех, кто служит мне.

Эви, глядя в пол, тихо произнесла:

— Я ничего не скрываю, мой Лорд.

— Ах, но именно так говорили и другие, — прошептал он почти у её уха. — До того, как я заглянул внутрь.

Он отстранился, глаза вспыхнули алым светом.

— Теодор, — произнёс он холодно. — Ты плохо воспитываешь свою жену. Она слишком горда. Слишком... дерзка.

Тео склонил голову.

— Я исправлю это, мой Лорд.

— Исправишь? — Волдеморт чуть наклонился. — Или мне показать, как это делается? Поверь, я умею приучать непокорных.

На мгновение в воздухе словно запахло палёной плотью — просто от того, как он это сказал.

Тео не дрогнул.

— Разрешите, мой Лорд, сделать это дома. По-своему.

Волдеморт улыбнулся — холодно, без намёка на человечность.

Эви побледнела, но не отвела взгляда.

Беллатриса рассмеялась громче, звонко, безумно.

Беллатриса хотела встрять в разговор.

— Осторожней, Белла, — тихо сказал Волдеморт. — У миссис Нотт острый язык. Она может ещё попытаться им укусить.

В зале послышались приглушённые смешки.

А потом — шёпот:

— Можешь идти, Теодор. Сделай так, чтобы к следующей встрече твоя жена знала, где её место.

———

Они переместились в гостиную.

Воздух дрожал от магии. Пламя в камине вспыхнуло, отразившись в серебряных зеркалах и старинных часах — будто стены наблюдали. Комната казалась клеткой, выстроенной не из камня, а из страха.

Тео стоял посреди, не двигаясь.

Тень от пламени скользила по его лицу, делая его черты резкими, как у отца, которого он клялся не повторять.

— В комнату, — произнёс он тихо, почти ровно, но в этом голосе звучала усталость — и что-то ещё.

— Нет, — ответила Эви. Её голос дрогнул, но она не опустила головы. — Если ты собираешься меня «воспитывать», то хотя бы скажи, за что.

Он медленно повернулся.

Под глазами — тень бессонных ночей, в зрачках — усталость и холодный страх.

— Ты должна была склонить голову, — сказал он. — Молчать. Не смотреть ему в глаза. Он видел, что ты сопротивляешься.

Эви стояла прямо, дыхание сбилось.

— Он лез в мой разум, — тихо ответила она. — Я не могла позволить ему увидеть всё.

— Ты могла позволить себе умереть! — вспыхнул Тео. В голосе — не злость, а отчаяние. — Понимаешь, Эви? Он наблюдает. Всегда. Он не прощает. Ни меня, ни тебя, ни твоих родителей. Ни кого.

Она вскинула взгляд, глаза блеснули, как сталь.

— Тогда зачем жить, если каждое дыхание — ошибка?

Он сделал шаг ближе, тень от него легла на неё, как плащ.

— Потому что смерть от его руки — хуже.

— Может быть, — прошептала она. — Но когда ты защищаешь меня его методами... он уже победил в тебе, Тео.

Слова упали между ними, как удар.

Он сжал кулаки. Потом — разжал. В груди — буря, но лицо всё ещё каменное.

Он шагнул ближе.

На миг — тишина. Только треск камина.

А потом — короткий, резкий звук.

Её голова чуть дёрнулась. Ладонь обожгла щеку.

— Это — малая часть того, что он сделал бы, — глухо произнёс Тео, с трудом глядя ей в глаза.

Эви не отступила.

— Тогда, может, ты уже не спаситель, а его ученик?

Он замер.

Мышцы на лице дрогнули.

— Лучше быть чудовищем, чем смотреть, как он ломает тебя, — прошептал он.

— А если чудовище уже ты? — ответила она. Голос был тихим, почти безжизненным, но в нём звучала правда.

Его губы дрогнули.

Он отвёл взгляд, как будто её слова ранили сильнее удара.

— Иди, — сказал он глухо. — Просто иди, Эви.

Она прошла мимо него, почти скользнула.

Запах её духов — лёгкий, горький, как жасмин после дождя — остался в воздухе.

Дверь тихо закрылась.

Тео стоял неподвижно.

Пламя играло на его лице, трепетало, отражаясь в глазах, в которых ещё теплилась боль.

Он не чувствовал злости — только пустоту.

«Нам нужны сильные чистокровные дети...» — голос Лорда будто звучал отовсюду.

Тео посмотрел на пламя, губы чуть дрогнули.

— Если бы он знал... — прошептал он. — Сила не в крови. Сила — в том, что ещё не умерло в сердце.