Тень между строк
Утро началось с тишины.
Тео ушёл ещё до рассвета — Эви даже не услышала, как хлопнула дверь.
Только запах дыма и лёгкий привкус виски в воздухе напоминали, что он был здесь ночью.
Он снова не ночевал в их спальне.
Она проснулась, но не поднялась сразу. Долго лежала, глядя на потолок, где отблески огня играли на резных балках.
В груди было что-то странное — не тревога, не усталость, а тянущее чувство пустоты.
К полудню она спустилась в гостиную.
В доме царило то особое, глухое безмолвие старых поместий, где каждый шаг отдаётся эхом, а шёпот кажется громче крика.
Эви взяла книгу — старый том с потёртым переплётом, и устроилась у камина.
Она всегда читала именно здесь, а не в библиотеке: тепло огня будто напоминало, что в мире всё ещё осталось что-то живое.
Пламя шевелилось, отблескивали буквы на страницах — и вдруг тихий тук-тук заставил её вздрогнуть.
Она подняла глаза.
В окно билась сова — чёрная, с острыми янтарными глазами.
— Опять ты... — шепнула Эви.
Сердце забилось чаще. Она открыла окно, впустила птицу.
Та встряхнула перья, протянула лапку.
На ней — крошечный свёрток, перевязанный простой нитью. Без герба. Без подписи.
Эви осторожно развернула его.
Всего несколько слов:
«Хогсмид. Суббота. 10 утра. Будь осторожна. Важно.»
Она перечитала трижды.
Не было подписи. Но ей и не нужна была.
Кто ещё мог послать это?
Поттер жив.
Эти слова из первого письма всё ещё жгли ей память. Значит, это связано с ним.
И, возможно... с надеждой.
Она быстро спрятала записку в шкатулку — ту самую, где уже лежало первое письмо, под фальшивым дном. Пальцы дрожали.
Теперь главное — выбраться.
Но как?
Тео не отпустит её. Ни одной прогулки без него. Даже с его мачехой — он всё проверяет. А после последнего, он даже с ней не отпускает. Только с ним.
Домашние эльфы служили не ей — а ему. Они донесут обо всём.
Сбежать?
Она представила — тень, шорох мантии, хлопок телепортации.
И почти сразу — взгляд Тео. Тот, холодный, от которого невозможно укрыться.
Нет. Он узнает. Он всегда узнает.
Эви опустила лицо в ладони.
— Как же выбраться, чтобы не предать, и всё же сделать то, что должна?.. — прошептала она.
Шаги за дверью заставили её выпрямиться.
Дверь открылась.
Тео вошёл. Высокий, в чёрном. Лицо усталое, но взгляд — настороженный.
Он на секунду остановился, увидев её в кресле с книгой. Поджал губы, но ничего не сказал.
Когда-то он уже говорил:
«Читай в библиотеке. Не в гостиной. Так правильно.»
Но она всё равно приходила — к этому камину, как к последнему теплу.
— Чем сегодня занималась? — спросил он. Голос ровный, усталый, но за ним чувствовалось напряжение.
— Как всегда, — ответила Эви, не поднимая глаз. — Читала.
— Здесь? — уточнил он, слегка приподняв бровь.
— Здесь, — тихо повторила она. — В библиотеке холодно.
Молчание. Только потрескивание огня из камина.
Между ними повисло что-то, чего они оба боялись тронуть. Дискомфорт, как паутина — тонкая, липкая, неизбежная.
Он подошёл ближе, налил себе виски из хрустального графина.
Пламя отразилось в янтарной жидкости.
— Через полчаса ужин, — сказал он тихо, почти в сторону. — Я хочу, чтобы мы поужинали вместе.
Эви закрыла книгу.
— Хорошо, — покорно ответила она.
Он задержал взгляд на ней чуть дольше обычного, будто хотел что-то сказать. Но не сказал.
После, кивнул и ушёл — в свой кабинет.
Тихо, не хлопнув дверью.
Некоторое время она просто сидела. Потом поднялась, стала собирать книги.
На полке одна из них выскользнула, упала на пол. Эви подняла — и вдруг вспомнила, как он однажды стоял позади, поправляя ей прядь волос. Тогда его руки были тёплыми. Тогда он ещё не был камнем.
Она вздохнула и направилась в библиотеку.
Проходя мимо кабинета Тео, невольно взглянула внутрь. Дверь была приоткрыта.
Он сидел у стола, в кресле, бокал в руке.
Глаза закрыты. Виски в свете свечей казался расплавленным золотом.
Он не был похож на палача. Не был похож даже на себя сейчас. Он был настоящим.
Эви стояла тихо, почти без дыхания.
Видела, как его пальцы дрожат, как губы чуть шевелятся — будто он говорит что-то сам себе.
— Когда всё пошло не так, — услышала она его шёпот. — Что я делаю не так?..
Она замерла, боясь даже вдохнуть.
А потом — тихо пошла дальше, не закрывая дверь.