Обряд
Глава 24. Обряд
Вечер утопал в свете свечей и старинных чар. Поместье Ноттов будто ожило — стены дышали древней магией, зеркала отражали пламя факелов, в воздухе плавали золотые искры, похожие на медленно падающие звёзды. Каждая мелочь в этом зале говорила о власти, богатстве и древности рода.
И о тяжести, от которой не сбежать.
Эви стояла посреди зала, в платье цвета слоновой кости, — слишком нарядном, слишком безжизненном.
Каждое движение было выверено.
Каждая улыбка — не её.
Она чувствовала себя не девушкой, а частью обряда, живым украшением сделки между двумя родами.
Рядом — мать, напряжённая, с дрожью в пальцах.
Отец — неподвижный, строгий, довольный тем, как всё идёт «по плану».
И напротив — Тео.
Холодный, безупречно собранный, будто высеченный из льда. Он даже не смотрел на неё — просто стоял, как тень своего рода, и Эви ненавидела себя за то, что в груди у неё при этом всё равно дрогнуло.
— Лорд Теодор Нотт, — голос церемониймейстера разнёсся по залу, — готов ли ты соединить свою магию и судьбу с леди Эвелин Стоун согласно обету ваших предков?
— Готов, — спокойно ответил Тео.
— Леди Эвелин Стоун, готова ли ты принять фамилию рода Нотт и силу его линии?
Эви замерла.
Всё внутри кричало нет, но губы сами произнесли:
— Готова.
В тот же миг воздух вспыхнул золотом.
Над её ладонью вознико сияние — тонкий поток чар, который переплёлся, приняв форму кольца.
Серебро коснулось кожи, и Эви почувствовала, как под пальцами пробежал ток магии — тяжёлый, ледяной, древний.
В груди всё сжалось.
Кольцо будто впилось в кожу, как метка.
— Обет заключён, — произнёс маг. — Клятву нужно скрепить поцелуем.
Тео подошёл, ровно, без эмоций.
И, не спросив разрешения, коснулся её губ — формально, холодно, будто ставил печать.
Эви стояла неподвижно, как статуя.
В этот момент она чувствовала себя вещью, завершённой частью ритуала.
Вспыхнули всполохи чар, зазвучали аплодисменты.
Смех, голоса, поздравления.
— Ну наконец-то, — усмехнулся Блейз, поднимая бокал, — теперь хоть никто не сможет сказать, что это просто слухи.
— Дожили!, — хмыкнул Драко, — и всё ещё живы!
Пенси подошла ближе, обняла Эви.
— Ты великолепна. Даже если не счастлива — выглядишь, потрясающе, — прошептала она с грустной улыбкой. Эви попыталась ответить тем же, но губы дрожали.
Она подняла глаза — и вдруг заметила знакомое лицо. Тот, кого меньше всего хотела увидеть в этот вечер.
Эдриан Пьюси.
Он стоял у колонны, бокал вина в руке, а его губы растянулись в той самой самодовольной ухмылке, от которой у Эви всегда внутри всё сжималось.
Когда-то именно его имя значилось рядом с её в списках брачных союзов, составленных самим Темным Лордом.
И если бы не вмешательство отца и сделка с Ноттами — сегодня на её пальце было бы не фамильное кольцо Ноттов, а Пьюси.
Он двинулся к ней, уверенно, словно всё ещё имел на это право.
— Ну что ж, — протянул он с фальшивой любезностью, обводя Эви взглядом, — вот и наша непокорная невеста.
Он чуть наклонился, голос стал мягким, почти шепчущим: — Когда-то ты должна была стать моей?
Эви замерла.
Её дыхание стало прерывистым.
— Такова судьба...
Он ядовито усмехнулся.
— Знаешь, я ведь не злюсь. Просто любопытно, — он сделал шаг ближе, почти касаясь её плечом, — каково это — когда твою судьбу меняют, ради другого? Особенно ради Нотта.
Он позволил себе коснуться её руки, чуть дольше, чем прилично, пальцами скользнув по запястью.
— Может, однажды ты всё же пожалеешь, и поймешь, что я лучшая кандидатура для тебя.
Эви резко отпрянула, но не успела ничего сказать. В следующее мгновение воздух будто сгустился. Тео появился рядом — внезапно, как тень, как вспышка молнии.
Он схватил Пьюси за запястье — быстро, точно, с силой, от которой бокал выпал и разбился вдребезги.
Раздался хруст. Не перелом, но достаточно, чтобы Пьюси побледнел и скривился.
— Убери руки, — тихо сказал Тео.
Голос звучал почти спокойно, но в нём чувствовалась угроза, от которой по залу прокатилась волна напряжения.
— Она не твоя.
— Ты всегда любил подбирать то, что тебе не принадлежит, Нотт, — прошипел Пьюси, пытаясь освободиться. — Не забыл, что Лорд изначально обещал её мне?
Тео сжал пальцы сильнее.
На мгновение в его глазах мелькнула ярость — холодная, безмолвная, опасная.
— Забыл? Нет, — прошептал он. — Просто не позволю, чтобы хоть один человек в этом зале напомнил ей об этом.
В зале стало тихо.
Даже музыка на мгновение стихла, а разговоры оборвались.
Все притворились, что не смотрят, но наблюдали каждый их жест.
Пьюси вырвался, дернул рукой, злясь и потирая запястье.
— Ты пожалеешь, Нотт. Ты не стоишь своей жены.
— Зато ты, стоишь того, чтобы ты держался от неё подальше, — холодно ответил Тео, даже не повышая голоса, — Напомнить всем, почему две твои жены покончили с собой?!
Его взгляд был мертвенно-спокоен.
Лишь дыхание чуть ускорилось.
Пьюси отступил, откинул остатки достоинства и ушёл, бросив на Эви последний презрительный взгляд.
Тео стоял молча.
Он не смотрел на гостей, не оправдывался.
Только повернулся к Эви.
На лице — безупречная сдержанность.
Но в глазах... в них горело нечто, что она никогда раньше не видела.
— Всё в порядке? — тихо спросил он.
Эви кивнула, не в силах говорить.
Она впервые видела его таким. Не ледяным. Не надменным. А живым.
И, что пугало больше всего, — защитившим её без колебаний.
Музыка вернулась, смех снова заполнил зал, но она всё ещё чувствовала на запястье фантомное тепло его руки.
А кольцо на пальце будто вспыхнуло сильнее — напоминая, что теперь она действительно Нотт.
Эви смотрела на него, не веря, что это тот же Теодор Нотт, который всегда говорил с ней как с обязательством, а не с человеком.
И впервые за долгое время она не знала, что ответить.
Блейз, нарушая напряжение, хлопнул Тео по плечу:
— Ну ты и устроил зрелище, друг. Ещё немного, и обряд бы закончился дуэлью.
— Зато красиво, — подмигнул Драко, наливая себе вина. — Семейные традиции, так сказать.
Тео не ответил. Он только посмотрел на Эви, коротко, почти виновато, и снова спрятал это выражение под своей привычной бронёй.
Музыка вернулась. Смех. Поздравления.
Но для Эви всё звучало глухо — будто сквозь воду.
Она чувствовала тяжесть кольца на пальце и ещё — странное, непрошеное тепло в груди.
Он заступился...
Почему?
Когда церемония закончилась, она стояла у окна, глядя в сад, где под чарами вспыхивали лилии.
А кольцо — едва заметно светилось на пальце, словно напоминая:
с этого дня её жизнь принадлежит не только ей.