2 глава
Арсений резко дёрнул руку, но Антон только сильнее сжал его запястье.
- Отпусти! - голос Арсения дрогнул, как и его пальцы.
- Ну и нервишки у тебя, - Антон хмыкнул, но не отпускал. - Руки ледяные. Совсем замёрз, что ли?
- Мне... мне не холодно.
- Ага, конечно. Весь дрожишь, как осиновый лист.
Большой палец Антона невольно провёл по тонкой кисти Арсения, ощущая бешеный пульс. От этого прикосновения Арсений вздрогнул сильнее.
- Ты... - он попытался вырваться, - отпусти меня, пожалуйста.
Но Антон только наклонился ближе. Вдруг его голос стал тише, грубее:
- А если я не хочу?
Арсений резко отпрянул, на этот раз Антон разжал пальцы.
- Я сам, - пробормотал Арсений, отступая на шаг. - Мне не нужна твоя помощь.
Когда он повернулся, чтобы уйти, из кармана куртки выскользнул блокнот. Листы рассыпались по мокрому асфальту.
- Чёрт! - Арсений бросился собирать страницы.
Но Антон уже поднял один листок. Его брови поползли вверх.
- "Для А.Ш."? - он прочитал вслух, затем медленно поднял глаза. - Это что, про меня?
- Нет! - Арсений выхватил бумагу. - Это... Это просто черновик. Ничего особенного.
- Ничего особенного, - повторил Антон, прищурившись. - А почему тогда у тебя уши красные, как у зайца?
Арсений судорожно запихивал страницы обратно в блокнот, избегая его взгляда.
Антон шагнул вперёд, заставив Арсения отступить к стене.
- Если что, я найду тебя сам, - он наклонился так близко, что Арсений почувствовал его дыхание на щеке. - Ты ведь знаешь - я всегда добиваюсь того, чего хочу.
Когда Арсений пришёл в себя, Антон уже уходил, засунув руки в карманы и насвистывая ту самую мелодию - ту, что была в блокноте.
Консерватория опустела.
Арсений вышел через черный ход, озираясь по сторонам. Неужели правда ждет? Сердце глупо забилось быстрее при этой мысли.
Тени уже удлинялись, когда он заметил знакомую фигуру у фонаря.
Антон не подходил. Не кричал. Он просто... стоял.
Руки в карманах, плечи слегка ссутулены, дымок от сигареты вился в холодном воздухе.
Арсений замер.
Зеленые глаза встретились с его взглядом - и Антон лишь слегка кивнул, будто говорил: "Иди, я тебя не трону".