Его принцесса

Дождь только что закончился, но серое небо всё ещё нависало над городом, словно мокрая тряпка. Арсений шёл, прижимая к груди потрёпанный нотный сборник с потускневшим золотым тиснением - подарок от бабушки. Его пальцы нервно перебирали уголки страниц, будто отстукивая невидимую мелодию. Ещё пять минут - и он дома. Где никто не будет смотреть на него с презрением. Где не придётся сжиматься внутри, словно улитка, которую тычут палкой.

- О, смотрите-ка, это кто у нас тут!

Голос прозвучал сзади, гнусавый и нарочито громкий. Арсений замер. Он узнал его сразу - Витька Клыков.

- Чего, Попов, опять своё пианино репетируешь? - Витька шагнул вперёд, перекрывая дорогу. За его спиной стояли двое - Лёха и Славка, верные тени. Лёха хихикал, переминаясь с ноги на ногу, а Славка молча курил, щурясь сквозь дым.

Арсений почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он попытался обойти их, но Витька резко швырнул его плечом о стену.

- Ты куда? Мы же просто поболтать хотели!

Сборник выпал из рук, страницы шлёпнулись в лужу, чернила поплыли синими кляксами. Арсений втянул голову в плечи, будто пытаясь стать меньше.

- Ой, что это у тебя? - Витька поднял одну из страниц, притворно умиляясь. - "Соната №14... Лунная?" Ого, какая сложная музыка для такого сопливого пианиста!

Лёха заржал, а Славка наконец бросил окурок и шагнул ближе.

- Может, сыграешь нам? - Витька прищурился, разрывая лист пополам. - На мусорных баках, например?

Арсений сжал кулаки. В горле стоял ком, а в глазах - предательски запершило. Нет, только не это. Только не сейчас.

- Эй, пацаны.

Голос разрезал воздух, как нож.

Все обернулись.

Из-за угла, рассекая серый сумрак, вышел Антон.

Он шёл не спеша, руки в карманах чёрной кожанки, но всё в нём кричало об опасности. Широкие плечи, холодные зелёные глаза, в которых не было ни капли снисхождения.

- Шастун! - Витька сразу сбавил тон, но ухмылка не исчезла. - Мы просто... развлекаемся.

Антон не ответил. Взгляд его скользнул по Арсению - мокрому, прижавшемуся к стене, - потом по разорванным нотам в луже.

- Развлекаетесь? - Он наклонился, поднял один из листов. Чернила расплылись, как синие слёзы. - Хороший у вас юмор, бля.

Тишина.

Потом Антон резко выпрямился - и Витька инстинктивно отпрянул.

- Свали.

Одно слово. Тихое. Но Витька уже пятился назад.

- Да ладно, Шастун, мы же...

- Я сказал - свали.

Лёха и Славка исчезли первыми. Витька задержался на секунду, глядя на Арсения с немой злобой, но потом плюнул и ушёл.

Арсений не двигался. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно на другом конце улицы.

Антон наклонился, собрал остатки нот и протянул их Арсению.

- Держи.

Арсений медленно поднял глаза.

Антон стоял слишком близко. Слишком реально. От него пахло дождём, сигаретами и чем-то тёплым - дегтярным мылом, может быть.

- Спасибо, - прошептал Арсений.

Голос дрогнул.

Антон сжал губы.

- Ты... - Он резко провёл рукой по волосам, будто злился на что-то. - Ты серьёзно? Они тебя второй месяц заёбывают, а ты "спасибо" и в кусты?

Арсений не ответил. Всё в нём кричало - БЕГИ.

Но ноги не слушались.

Антон вздохнул.

- Ладно. Давай, провожу.

- Нет!

Арсений рванул вперёд, но Антон легко догнал его, схватив за запястье.

Кожа под пальцами Антона оказалась очень нежной.

Арсений замер.

- Ты от меня не убежишь, - Антон произнёс это тихо, почти ласково, но в глазах горело что-то непоколебимое.

Арсений почувствовал, как по спине пробежал длинный, дрожащий холодок.