Питер - город, где теряются люди
Первые две недели в Питере Аня провела как в тумане. Снимали квартиру на Сенной, рядом с шумным рынком и вечными пробками. Мама радостно вешала шторы, папа изучал карту метро, а Аня просто ходила по улицам и смотрела вверх.
Дома здесь были как живые — каждый с историей, каждый с тайной. Она купила дешёвый блокнот и начала записывать адреса красивых парадных: Лиговский, 87; Мойка, 54; Гороховая, 42. В парадных пахло временем, старыми обоями и чем-то сладким, как детство, которого у Ани не было.
В новой школе её встретили настороженно. Здесь не травили, но и не принимали. Она была «приезжей», а в Питере это звучало как диагноз. Аня не лезла в друзья, сидела на последней парте и рисовала в блокноте парадные — их лепнину, лестницы, треснувшие плитки.
Однажды в буфете к ней подошла девочка с синими волосами и пирсингом в брови.
— Ты та новая? Аня? Говорят, ты из Уфы.
— Была оттуда, — поправила Аня.
— А я Катя. — Девочка плюхнулась напротив. — Я тоже не местная. Из Перми. Хочешь, покажу место, где продают лучшие пончики в мире? Это важно для выживания в Петербурге.
Аня хотела отказаться, но Катя смотрела так открыто и по-доброму, что напоминала Карину. И Аня согласилась.
Так у неё появился первый питерский друг. Катя говорила слишком громко, смеялась над собственными шутками и носила с собой пачку «Беломора», хотя не курила — просто для антуража. Она работала в маленькой кофейне на Садовой и знала всех бродячих котов в радиусе трёх станций метро.
— Питер не примет тебя сразу, — философствовала Катя, жуя пончик с вишней. — Сначала он будет проверять на прочность. Дождями, ветрами, разочарованиями. Но если ты выдержишь — он подарит тебе то, чего нет нигде.
— И что же это? — спросила Аня.
— Дом.
—————————————————————————
Ребятки , я вообще не разбираюсь что да как тут все делать, но я надеюсь , что вам понравится хоть как