Та,кто убежала, чтобы вернуться
Адель Шайбакова — или просто Шайба, как её называли друзья — никогда не планировала жить в Питере. Она родилась и выросла в Уфе, но Уфа была для неё слишком маленькой. Слишком много знакомых лиц, слишком много ожиданий, слишком много «ты же можешь лучше».
В шестнадцать она завела блог. Сначала просто выкладывала стихи, потом короткие видео о том, как трудно быть собой, когда все вокруг ждут, что ты будешь удобной. Её честность цепляла. К восемнадцати у неё было сто тысяч подписчиков, предложения о рекламе и ощущение, что она бежит по лезвию.
Мама говорила: «Займись нормальным делом». Папа отмалчивался. Адель сорвалась в Москву — продержалась полгода, выгорела и вернулась в Уфу, где её ждала пустая квартира и запах маминых пирожков из прошлой жизни.
Но Уфа уже не была домом. Дом — это то место, где тебя видят настоящую. А в Уфе её видели только как «ту самую Шайбакову, которая сбежала в Москву и вернулась с хвостом между ног».
И тогда Адель купила билет в один конец. Туда, где никто её не знал. В Санкт-Петербург.
Она сняла крошечную студию на Петроградке, устроилась бариста в кофейню на Литейном и дала себе слово: никакого блога, никакой публичности, просто жизнь. Тихая, настоящая, без масок.
Но старые привычки не умирали. Она всё равно носила с собой блокнот и записывала туда всё, что видела: женщину с рыжим псом на углу, старика, кормящего голубей, девочку с тёмными волосами, которая сидела на парапете у Невы и смотрела в воду так, будто искала там ответы.
Адель заметила её за две недели до их первой встречи. Девочка появлялась на набережной каждый вечер примерно в одно и то же время. Одна. С блокнотом. Иногда с наушниками. И каждый раз Адель ловила себя на мысли: «Я хочу с ней заговорить».
Но не решалась.