Глава 6 Бунтарь
За несколько недель до того, как пойти в шестой класс, я начал постепенно отключать эмоции. К тому времени у меня уже не осталось сил что-то чувствовать. Моя новая жизнь напоминала качели: вжуух! - и я на солнечной стороне, где мне разрешают играть с другими детьми, кататься на велосипеде и есть столько, сколько хочется; вжууух! - и я попадаю в тень, где надо мной издеваются старшие ребята, а сам я, подобно преданной собаке, день за днем жду, когда же приедет папа. Я прекрасно осознавал, что внутри меня происходят перемены, все словно замерзает, но я не пытался с этим бороться. Напротив, я сказал себе: если я хочу выжить, мне придется стать очень сильным, и тогда никто больше не посмеет меня обидеть.
Иногда, вместо того чтобы кататься на велосипеде по парку, я отправлялся в местную бакалею, набивал карманы сладостями и уходил, не заплатив ни цента. Если честно, мне не нужны были все эти конфеты, я бы просто не смог их есть в таком количестве. Я крал только для того, чтобы убедиться, что не попадусь. Я чувствовал, как внутри все сжимается, когда я просчитываю следующий шаг; мне нравилось покалывание в позвоночнике, которое возникало, когда удавалось выскользнуть незамеченным. Иногда я воровал в одном и том же магазине по несколько раз в день. После этого я не бежал домой, чтобы спрятать добычу под кроватью, а либо раздавал ее детям в парке, либо складывал аккуратной кучкой возле входа в бакалею.
Когда это занятие мне наскучило, я решил «поднять ставки» и перешел на игрушечные модели. Моя самонадеянность возросла до такой степени, что иногда я просто врывался в магазин, хватал с полки первую попавшуюся модель и, как ни в чем ни бывало, направлялся к выходу. Обычно это занимало не больше минуты. Некоторые ребята, жившие по соседству, прознали о моих «подвигах» в бакалее и стали ходить за мной по пятам, чтобы увидеть в действии. Не скрою, мне нравилось их внимание. В конце концов, ребята стали просить украсть что-нибудь специально для них. Но меня волновало лишь то, что они принимали меня за «своего». Это напоминало мне те дни, когда я играл с младшими ребятами дома у тети Мэри. У миссис Катанзе я точно так же нуждался в одобрении и внимании, поэтому, когда кто-то звал меня по имени или здоровался при встрече в парке, холод в груди отступал, становилось теплее.
Перед тем как украсть что-то серьезное, я все тщательно продумывал. Прежде чем приступить к делу, я представлял каждый угол, каждый поворот, вспоминал, как лежат игрушки на полке. Выбирал пути отступления, основной и запасной. На случай, если меня ловили с поличным, у меня тоже было два плана спасения: первый заключался в том, чтобы использовать заранее выдуманную ложь, а если она не помогала, нужно было переходить ко второму, то есть убегать со всех ног.
Однажды, когда группа ребят ждала меня возле магазина, я снова отключил все свои чувства и превратился в киборга - получеловека-полумашину. Миссия: схватить и уйти. Джонни Джонс попросил украсть для него модель самолета «Летающая крепость В-17». Я принял вызов, три раза глубоко вдохнул, после чего потянул на себя стеклянную дверь магазина. Сначала до меня доносились подбадривающие крики ребят, но потом дверь закрылась за моей спиной, и их голоса смолкли. Я знал, что Джонни сейчас где-то в магазине, наблюдает за мной. Он хотел лично удостовериться в моей храбрости. Но я не переживал по этому поводу. У меня была конкретная цель, я должен был исполнить свою миссию.
Чтобы скрыться от бдительных продавцов, я прошел вдоль первого ряда полок к другому концу магазина. Затем повернул направо и замедлил шаг. К тому моменту мои уши превратились в радары, улавливающие любой звук, который издавали продавцы или покупатели. Я снова повернул направо и быстро обернулся, чтобы проверить, не идет ли кто за мной. Все было чисто. Наконец, на верхней полке четвертого ряда я увидел свою цель, и сердце забилось как сумасшедшее. Я знал, что это задание станет настоящим испытанием. На секунду меня посетило дурное предчувствие, я даже подумал о том, чтобы отказаться от этой затеи, но... «Ответ отрицательный», - механическим голосом сказал я сам себе. Когда я потянулся к верхней полке, то сначала услышал, а потом и увидел краем глаза, что кто-то идет в мою сторону. Я постарался успокоиться и встал на цыпочки, чтобы дотянуться до нужной модели. Секунду спустя самолет был у меня в руках. С каменным лицом я пошел к выходу мимо Джонни Джонса, который довольно ухмылялся мне вслед.
Сердце билось так отчаянно, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Осталось самое сложное. Я стоял перед выходом из магазина, до победы было рукой подать. Стараясь привлекать как можно меньше внимания, я вжал голову в плечи и прислушался, не стоит ли кто-нибудь за моей спиной. Вдруг меня выследили и теперь требуют, чтобы я остановился? Но пока мне везло. Теперь нужно было открыть дверь ровно настолько, чтобы я смог выскользнуть, а если кто-нибудь решит меня схватить, то ему потребуется приложить дополнительные усилия и потратить лишнее время, таким образом давая мне шанс сбежать. Я улыбнулся своим мыслям, думая, что все предусмотрел.
За стеклянной дверью меня ждали ребята. Они хлопали и весело кричали, предчувствуя мою победу. Джонни уже успел выйти из магазина, так что стоял среди друзей и восхищенно наблюдал за моими действиями. На секунду - на одну-единственную секунду - я отвлекся и подумал, что после этого приключения ребята точно примут меня в свою компанию. В прошлом они иногда жестоко подшучивали надо мной, когда мы гуляли в парке, и я прекрасно знал, что между собой они посмеиваются над «приемышем» Дэйвом, но я молча терпел. Потому что такое внимание все равно лучше, чем ничего.
Расправив плечи и высоко подняв голову, я выскользнул из магазина. К тому моменту ребята уже громко смеялись, привлекая внимание прохожих. Мне показалось, что кто-то вышел из магазина вслед на мной. Когда я протянул модель самолета Джонни, смех усилился. Сам Джонс хохотал так, что с трудом держался на ногах. Я позволил себе расслабиться и посмеяться вместе со всеми.
- Дэвид, - простонал Джонни. - Я бы хотел... о нет, это слишком! - прыснул он. - Я бы хотел, чтобы ты познакомился с моим папой.
В тот же миг мои ноги превратились в ледяные тумбы. Повернувшись, я увидел, что за моей спиной все это время стоял мужчина в красной рубашке сотрудника магазина с табличкой «Управляющий мистер Джонс».
Он вырвал игрушечную модель из моих рук, а потом схватил меня за футболку. Опустив голову, я зашел в магазин. Когда стеклянная дверь закрылась за спиной мистера Джонса, я увидел, как ребята вскочили на велосипеды и уехали, весело выкрикивая «Попался!».
- Мы уже давно следим за тобой. Сын рассказал о том, что ты делаешь... Дэвид.
Я закрыл глаза и сокрушенно подумал, каким же дураком я был. Нет, я переживал не из-за того, что крал. Все это время я прекрасно осознавал, что поступаю плохо, и принимал это как факт. И я так же чувствовал, что когда-нибудь удача отвернется от меня. Но чтобы меня поймал отец кого-то из ребят! Я слышал, что Джонни сам таскает шоколадки из магазина по соседству. «Нужно было догадаться! - угрюмо подумал я. - Ведь знал же, что они никогда не примут меня и не будут считать ровней».
Через час я вернулся к Лилиан. Едва открыв дверь, я услышал, что она вскочила с дивана и направляется в мою сторону. Я поднимался по лестнице, а миссис Катанзе стояла наверху, уперев руки в бедра. И лицо у нее было ярко-красное.
Сев за кухонный стол, я приготовился слушать, как она ругает меня и сообщает о своих последних наблюдениях за моим поведением. Пока Лилиан говорила, я просто смотрел куда-то сквозь нее и кивал, так как знал, что от меня требуется хоть какая-то реакция. Затем я попытался убедить миссис Катанзе, что мне очень жаль. Едва слова извинения вырвались наружу, они даже мне самому показались неубедительными. Я не верил в то, что говорю. Когда Лилиан закончила меня ругать, я поплелся в свою комнату и пролежал на кровати остаток дня, бездумно таращась в потолок. Миссис Катанзе сказала, что я буду под домашним арестом всю следующую неделю. «Большое дело!» - хмыкнул я про себя.
Вскоре после того как Руди вернулся с работы, меня снова позвали на кухню. Я тоскливо вздохнул: «Начинается второй раунд...»
- Понятия не имею, что с тобой творится, - сразу начал мистер Катанзе, - но лучше тебе меня послушать. Я не собираюсь терпеть воров в своем доме! Я знаю, что сам смотрел сквозь пальцы на некоторые твои действия, да и Лилиан была с тобой не слишком строга. Не отрицаю. Я также знаю, что в прошлом тебе жилось несладко, но... больше такое поведение я терпеть не намерен. Твоя мать постоянно названивает. Ты ругаешься, обманываешь, дерешься с другими детьми, хлопаешь дверью - ты хоть представляешь, сколько стоят двери? Представляешь?
Я покачал головой.
- Больше, чем ты когда-либо сможешь заработать. Я сам работаю целыми днями, потому что люблю вас, дети. Но с этим я мириться не намерен. Ты слышишь меня? - рявкнул Руди.
Я кивнул, хотя мне было все равно, и мистер Катанзе это прекрасно знал.
- Это ты таскаешь мои сигареты?
- Нет, сэр! - вскинулся я.
- И ты хочешь, чтобы я тебе поверил? - холодно посмотрел на меня Руди. - Значит так, если я услышу, что ты снова попал в неприятности... твоя маленькая задница отправится в Хиллкрест.
- В Хиллкрест? - Я почувствовал, что кровь отхлынула от лица.
- О, теперь ты меня слушаешь! Поспрашивай других ребят... - Руди махнул рукой в сторону. - Например, Ларри-младшего. Я его уже раза два туда возил, так, Ларри?
Ларри-младший, все это время тихо посмеивавшийся надо мной за спиной Руди, мигом посерьезнел. Мне даже показалось, что я заметил испуг в его глазах.
- Да, пап, - робко ответил он, склонив голову.
- Я не хотел этого делать, потому что ты еще маловат, но, видимо придется. Если потребуется, я тебя волоком дотащу до машины. Запомни, есть два рода людей, которых я не терплю: лжецов и воров! - выпалил Руди, в то время как миссис Катанзе подошла к мужу и попыталась его успокоить. - И Лилиан может выплакать себе все глаза, но будет так, как я сказал. Я ясно выразился, молодой человек?
Я кивнул.
- Тебе что, гордость не позволяет внятно ответить «да» или «нет»? - раздраженно произнес мистер Катанзе.
- Да, сэр! - дерзко ответил я. - Я все понял!
- Тогда марш в свою комнату. Ты под домашним арестом.
Я сидел на кровати и чувствовал, как внутри все так и бурлит. «Подумаешь! - твердил я про себя. - Под арестом! Большое дело». Я не сердился на Руди и Лилиан за то, что они меня отругали. Я даже на ребят не злился, хотя они меня подставили. Нет, я был в ярости от того, что позволил себе ослабить защиту. «Дэвид! - кричал я. - Как ты мог быть настолько глупым?» Я даже вскочил с кровати и начал ходить туда-сюда по комнате, все больше и больше переживая по поводу того, что творится в моей жизни.
На следующий день я делал работу по дому спустя рукава. Два-три раза махнул метелкой, вместо того чтобы нормально вытереть пыль, и пылесосил так, что на ковре это почти не отразилось. Когда с делами было покончено, Руди повез Лилиан за покупками. Оставшись в одиночестве, я забрался в кресло с регулируемой спинкой (обычно в нем сидел мистер Катанзе) и стал переключать каналы. А когда понял, что утренние мультики уже идут, потерял интерес и к этому занятию.
Я медленно сполз с кресла и подошел к окну в гостиной. «Может, папа приедет завтра?» - подумал я, а потом отругал себя за глупость. Внезапно шум с улицы привлек мое внимание. Мимо нашего дома проехал какой-то мальчик на велосипеде. Я помчался в комнату, вытряхнул деньги из копилки, схватил куртку и сбежал вниз по лестнице. Затем с гордостью вытащил собственный велосипед и специально хлопнул дверью так сильно, как только мог. Я решил убежать от Лилиан и Руди.
Подгоняемый попутным ветром, я несся по улицам Дэли-Сити прямо к кинотеатру «Серрамонте-6». Решение было принято, так что я ни о чем не думал, и на душе у меня было совсем легко. Прицепив велосипед к ограде, я купил билет и посмотрел фильм про Джеймса Бонда три раза подряд, после чего перешел к другим картинам. Вечером смотритель кинотеатра выгнал меня, чтобы закрыть заведение на ночь. И вот тогда я начал сомневаться в разумности своего решения... Отцепив велосипед, я почувствовал, как промозглый холод забирается под куртку. Когда желудок недовольно заурчал, я полез в карман, чтобы пересчитать свои сбережения. Два доллара тридцать центов. Я вздохнул, убрал мелочь и приказал желудку заткнуться, после чего стал думать о том, где укрыться на ночь. Чтобы согреться, я вскочил на велосипед и принялся изо всех сил нажимать на педали. И только проехав мимо последних знакомых домов, в чьих окнах постепенно гасли огни, я понял, что время близится к полуночи.
Вскоре я оказался на улице, ведущей к моей старой начальной школе. Я проехал мимо игровой площадки, откуда доносился тоскливый скрип качелей на ветру. Затем слез с велосипеда и повел его вверх по бесконечному подъему Истгейт-авеню. Оказавшись в самом начале Крестлайн-авеню, я, как и несколько недель назад, спрятался в кустах и принялся пристально всматриваться в туманную улицу.
Я не мог побороть желание проехаться по дороге, но благоразумно остановился за несколько домов до маминого. Мягкий желтый свет пробивался из-за штор ее спальни. Интересно, мама когда-нибудь меня вспоминает? Я стал думать, как моим братьям живется в ее доме, но в этот момент холодный ветер дунул мне прямо в затылок, и я поторопился поднять воротник куртки. В тот миг я вдруг понял, что дом, за которым я тайком наблюдал, перестал быть любимым местом скаутов (мама была замечательной вожатой, другие дети мне завидовали, потому что не знали, какая она на самом деле) и больше не славился лучшими рождественскими украшениями в квартале (много лет назад мама начинала готовиться к этому празднику чуть ли не сразу после Дня благодарения). Когда мама выключила свет в спальне, я произнес молитву, после чего развернулся и поехал назад к кинотеатру. Ту ночь я провел, свернувшись калачиком под внешним выходом кондиционера, и к утру промерз буквально до костей.
Весь следующий день я просидел в кинотеатре и заснул во время фильма «Выход дракона» с Брюсом Ли. Когда меня снова оттуда прогнали, я устремился к местной забегаловке «У Дэнни», где, захлебываясь слюной, разглядывал тарелки на столах других посетителей. Управляющий терпел меня некоторое время, а потом сел рядом и стал расспрашивать о том, кто я и откуда. И через несколько минут я продиктовал ему номер Катанзе. Я даже успел съесть бургер до того, как за мной приехал Руди на своем синем «крайслере».
- Дэвид, - начал он, не сердито, а скорее устало, - я не собираюсь тебя ругать. Просто так больше продолжаться не может. Ты должен взять себя в руки.
Когда он привез меня домой, я быстро принял в ванную, после чего улегся в кровать и сразу же заснул, пока Руди с Лилиан обсуждали, что со мной делать.
На следующий день к нам заглянул редкий гость - мисс Голд. Она показалась мне не такой оживленной, как прежде. А еще она забыла меня обнять.
- Дэвид, что происходит? - твердо спросила она после краткого приветствия.
Я теребил края рубашки, стараясь не встречаться взглядом с мисс Голд.
- Почему вы ни разу не приехали меня повидать? - едва слышно спросил я.
- Что, прости? Дэвид, помимо тебя есть и другие дети, которым нужна моя помощь. Ты же понимаешь это, не так ли?
- Да, мэм, - согласился я. Мне было стыдно из-за того, что я отнимал у мисс Голд время, которое она могла бы потратить на других детей, но я ужасно по ней соскучился. До суда мы виделись очень часто, и я привык к тому, что она все время рядом.
- Дэвид, миссис Катанзе рассказала мне, что у тебя большие проблемы с привыканием к новой жизни. Ты никак не освоишься на новом месте. Тебе не нравится этот дом? Что творится внутри тебя? Куда делся тот милый маленький мальчик, с которым я познакомилась несколько недель назад?
Я смотрел на свои руки и не знал, что ей ответить. Помолчав минуту, мисс Голд сказала:
- Не переживай, я знаю, что случилось у психиатра. Это не твоя вина. Мы найдем кого-нибудь, кто умеет работать с детьми...
- Я не ребенок, мне уже двенадцать, и я устал от того, что меня все задирают! - холодно перебил ее я. Я должен был остановиться прежде, чем дам волю той стороне своей личности, о наличии которой прежде не подозревал.
- Дэвид, что тебя так беспокоит?
- Я не знаю, мисс Голд, иногда я просто... - Я всхлипнул и не смог закончить предложение.
Мисс Голд пересела ко мне поближе и пальцами приподняла мой подбородок, чтобы видеть заплаканное лицо:
- Дэвид, ты хорошо спишь? Выглядишь не очень. Тебе здесь нравится?
- Да, мэм, - закивал я. - Мне здесь очень нравится! Миссис Катанзе хорошая. Просто иногда я... иногда мне становится страшно. Я пытаюсь объяснить ей почему, но не могу. Я столько всего не понимаю, и от этого становится еще хуже.
- Милый, тебе, может быть, будет трудно это принять, но то, что ты сейчас чувствуешь, совершенно нормально. Если бы ты не был напуган и растерян, вот тогда бы я начала беспокоиться. А так с тобой все в порядке. Но что меня действительно беспокоит, так это твое поведение. Я же знаю, что ты ведешь себя так не потому, что ты плохой мальчик. Я права? И мистер Катанзе сейчас не слишком тобой доволен, верно?
- То есть со мной все нормально?
- По большей части, да, - улыбнулась мисс Голд. - Нам еще предстоит разгладить несколько морщинок, но если мне удастся сделать так, что ты изменишь свое поведение, то все будет хорошо. Ты ни о чем не хочешь меня спросить?
- Хочу, мэм... Вы что-нибудь слышали о моем отце?
Мисс Голд удивленно подняла брови:
- А разве он не приезжал к тебе в гости? Он должен был заглянуть сюда несколько недель назад, - добавила она, листая записную книжку.
Я покачал головой, подтверждая ее опасения.
- Я отправил ему несколько писем, но, боюсь, указал неверный адрес, потому что не получил ни одного в ответ. А папиного телефона у меня нет. Вы не знаете, с ним все в порядке?
Мисс Голд с трудом сглотнула:
- Ну... мне известно, что твой отец сменил квартиру... а еще его перевели на другую пожарную станцию.
Я почувствовал, что у меня вот-вот слезы хлынут из глаз.
- А можно мне ему позвонить? Я просто хочу услышать папин голос!
- Милый, у меня с собой нет его номера. Но я обещаю, что постараюсь связаться с ним в ближайшее время. Уже сегодня попытаюсь до него дозвониться. Ты поэтому ездил к дому своей матери и хотел поговорить с ней несколько недель назад?
- Не знаю, - сдавленным голосом ответил я. Почему-то я не решался рассказать мисс Голд, что наблюдал за маминым домом еще и в ту ночь, когда сбежал от Руди и Лилиан. - Но почему мне запрещено ей звонить?
- Дэвид, скажи мне, что ты хочешь от нее услышать? Чего ты ждешь? - ласково спросила мисс Голд, сама, судя по всему, нуждавшаяся в ответах.
- Я просто не понимаю, почему мне не разрешают видеться с ней и с братьями. Да что там видеться, мне даже разговаривать с ними запрещено! Что я сделал? Я просто хочу знать.... почему все так получилось. Я не хочу превратиться в такого же человека, как она. Психиатр сказал, что я должен ненавидеть маму. Мисс Голд, лучше вы мне скажите, что я должен делать.
- Мне не кажется, что тебе следует ненавидеть свою мать - и кого-либо другого, если уж на то пошло. Как бы поточнее выразиться? - Мисс Голд прижала палец к губам и подняла глаза к потолку. - Дэвид, твоя мама похожа на раненое животное. У меня нет логического объяснения ее поведению. Я не знаю, почему она сменила номер и вообще поступает так, как поступает. - Мисс Голд притянула меня к себе. - Дэвид, ты - слегка запутавшийся маленький мальчик, то есть, прости, двенадцатилетний молодой человек. Ты слишком много думаешь об одних вещах и совсем не уделяешь внимания другим. Я знаю, что раньше тебе приходилось продумывать каждый свой шаг и прибегать к разнообразным уловкам, чтобы выжить, но теперь нужно оставить это в прошлом. Вполне возможно, ты никогда не найдешь ответов на свои вопросы, а я не хочу, чтобы случившееся в детстве терзало тебя всю оставшуюся жизнь. Я понятия не имею, почему кто-то делает подобное с собственными детьми, и, может быть, никогда не пойму. Но тебе следует беспокоиться о том, что ты делаешь сейчас, в эту самую минуту, а не копаться в прошлом. Я буду делать все возможное, чтобы помочь тебе, но и ты должен постараться держать себя в руках.
Мисс Голд обняла меня и не отпускала несколько минут. Наконец я услышал, как она всхлипнула, и поторопился взглянуть в лицо своему любимому социальному работнику.
- Почему вы плачете? - спросил я.
- Милый, я просто не хочу тебя терять, - ответила она, улыбаясь сквозь слезы.
- Я не буду больше убегать! - улыбнулся я, чтобы успокоить ее.
- Дэвид, единственное, что я сейчас могу тебе посоветовать: постарайся вести себя хорошо. Я не хочу тебя терять.
- Я буду стараться, обещаю, - сказал я, желая убедить ангела в своей искренности.
После приезда мисс Голд ко мне вернулось хорошее настроение. Я словно оттаял. Перестал вспоминать сумасшедшего психиатра, не ссорился с Ларри-младшим и с гордостью исполнял свои обязанности по дому. Даже когда меня сажали под домашний арест, я не возмущался. Вместо того чтобы запираться в комнате, я спускался на первый этаж, брал у Руди воск для полировки машины и принимался надраивать свой велосипед. Я держал комнату в идеальном порядке и с нетерпение ждал, когда же придет осень и начнутся занятия в школе.
В классе я продолжал держаться особняком и молча наблюдать за тем, как другие дети хвастаются новой одеждой и разноцветными фломастерами. На переменах я обычно сидел на траве и смотрел на мальчишек, играющих в американский футбол. И однажды мяч прилетел мне прямо в лицо. Потирая ушибленную щеку, я услышал, как ребята смеются. А самый старший из них крикнул: «Эй, кинь нам мяч!» Я разволновался, потому что до этого ни разу ничего подобного со мной не случалось. Да я попросту не знал, как нужно правильно держать в руках этот мяч! Понятно, что у меня не получилось бы его красиво кинуть, но я все равно попытался подражать другим ребятам. Резко втянул воздух и кинул мяч вперед. Неловко переваливаясь, он пролетел всего несколько метров и упал.
- Это что сейчас было? - посмеиваясь, сказал тот самый мальчик. - Ты никогда раньше мяч в руках не держал?
Прежде чем я смог хоть что-то сказать, ему ответил мой одноклассник:
- Да... я вам про него рассказывал. Посмотрите, во что он одет. Такое чувство, что его мама одевает. Не парень, а какое-то недоразумение.
Услышав его слова, я раскинул руки в стороны и оглядел себя с ног до головы. Я гордился своей одеждой, особенно синей рубашкой. Конечно, на коленях красовались заплатки, а кроссовки слегка истрепались с тех пор, как мне их купили, но, на мой взгляд, вещи были еще совсем новые.
После этого я посмотрел на других ребят и сразу заметил, что их одежда гораздо красивее. Некоторые носили модные черные свитера с высоким горлом. Я опять оглядел себя, и мне стало стыдно. Но в тот момент я не очень понимал почему.
В классе я жутко нервничал каждый раз, когда учитель вызывал меня к доске. Иногда я запинался и не мог выговорить ни слова. Учитель недовольно качал головой и сажал меня на место, а ребята из футбольной команды тут же принимались передразнивать мое невнятное бормотание, в то время как я вжимался в стул и опускал голову над учебником, пытаясь спрятаться от их язвительных замечаний. Во время уроков английского я писал истории о том, как меня разлучили с родными братьями и теперь мы пытаемся найти друг друга. Свои рассказы я сопровождал рисунками, на которых нас разделяли темное море или высокие горы. Для этого мне приходилось брать карандаши у учительницы, зато на картинках появлялись широкие улыбки, а в конце концов - и огромное счастливое солнце, сиявшее надо мной и моими братьями.
Однажды, когда я возвращался из школы, несколько ребят из футбольной команды начали дразнить меня из-за того, что я беру карандаши у учительницы. Мне очень хотелось сказать им в ответ что-нибудь грубое, но я знал, что в результате выйдет только хуже, поэтому я просто побежал, сгорая от стыда. И вскоре наткнулся на другого одноклассника. Его звали Джон; он тоже почти не общался с другими ребятами и сильно отличался от них. Неряшливо одетый, с длинными черными волосами, Джон чем-то напоминал меня. Только у него была немного странная походка, и его никто не задирал. Столкнувшись с Джоном, я вдруг заметил у него в руке сигарету.
- Привет, - сказал он. - Ты новенький?
- Да, - ответил я, радуясь тому, что мы шли рядом.
- Не переживай из-за этих парней, - посоветовал Джон, кивая назад. - Я знаю, каково тебе приходится. Мой отец избивал маму и меня. Сейчас он с нами не живет.
Я сразу понял, что Джону пришлось несладко. А он продолжил рассказывать, как его родители развелись и матери теперь приходится работать целыми днями, чтобы прокормить его и братьев. От его слов мне стало совсем плохо. Мы попрощались на углу. И остаток пути я чувствовал, как привычный холод воцаряется в моей груди. Почему-то я боялся возвращаться в дом Лилиан.
На следующий день я встретил Джона на школьном дворе во время перемены. Он выглядел очень расстроенным из-за того, что учитель отчитал его перед всем классом за отсутствие домашнего задания. Хотя, скорее, не расстроенным, а раздосадованным. Джон хвастался передо мной и еще двумя ребятами, что обязательно поквитается с учителем. Он явно отвечал за свои слова, поэтому я подошел поближе, чтобы услышать его план во всех подробностях.
- Эй, ты же не собираешься на меня донести?
- Ни за что! - заверил его я.
- Тогда ладно. Знаешь, для того, чтобы ходить со мной, тебе придется стать членом моей банды. А это не так просто. Подходи после уроков на школьную стоянку. И я расскажу тебе, какой у меня план.
Я пообещал Джону, что приду, хотя и понимал, что напрашиваюсь на неприятности. В классе он всегда держался несколько заносчиво; даже благополучные ребята из футбольной команды старались его не задевать. В тот день на уроках я почти не слушал учителя, а все прокручивал в голове наш разговор и несколько раз подумал о том, чтобы отказаться. Наконец я решил: когда прозвенит звонок, буду сидеть в классе до последнего. Потом выберусь из школы, не заходя на стоянку, а завтра скажу Джону, что забыл.
Когда закончился последний урок, я поднял крышку парты, словно мне срочно потребовалось что-то оттуда достать. Я слышал, как переговариваются ребята, выходя из класса. Потом все стихло, я подумал, что опасность миновала, опустил крышку... и обнаружил, что Джон стоит прямо передо мной. Тяжело вздохнув, я смирился с тем, что мне придется пойти с ним. Когда мы вышли из школы, Джон поднял воротник своей черной куртки. На стоянке его с нетерпением дожидались друзья, тоже старавшиеся выглядеть как можно круче.
- Значит так, - объявил Джон. - Я решил, что этот парень достаточно хорош, чтобы вступить в нашу банду. И сейчас он спустит шины на новой машине мистера Смита. И под шинами я подразумеваю как минимум два колеса, - уточнил он, глядя мне прямо в глаза. - Таким образом, мистеру Смиту даже запаска не поможет. Умно, правда? - усмехнулся Джон.
Я отвернулся. Когда я крал сладости и игрушки из магазинов, то знал, что поступаю плохо. Но прежде я никогда не портил чью-то личную собственность, да и сейчас тоже не стремился. Я почувствовал, что все смотрят на меня. С трудом сглотнул:
- Эммм, Джон.... Мне кажется, что нам лучше не...
Джон моментально покраснел и ткнул меня кулаком в плечо:
- Эй, парень, разве ты не говорил, что хочешь быть моим другом и вступить в мою банду?
Его друзья подошли поближе, словно отрезая мне путь к отступлению.
- Да-да, все верно. Я сделаю это. Но потом ты примешь меня в банду, и мне не придется делать что-либо подобное в будущем, понятно? - произнес я внезапно осипшим голосом, поскольку страх свел на нет все мои попытки казаться крутым.
Джон одобрительно хлопнул меня по спине:
- Вот видите, я же говорил! Парень что надо!
Я прищурился и попытался изобразить суровое выражение лица. Внутри все похолодело.
- Сделаем это! - решительно сказал я.
Джон подвел меня к блестящему светло-желтому седану. Кивнул, а потом поспешил убраться с места преступления. Его подручные, хихикая, последовали за главарем «банды».
Глубоко вздохнув, я присел на колени, все еще не веря в то, что творю. Я чувствовал, как отчаянно колотится сердце. Мне хотелось встать и убежать, куда глаза глядят, но я яростно затряс головой, чтобы избавиться от подобных мыслей. «Давай! - прикрикнул я на себя. - Просто сделай это!»
Прежде чем открутить колпачок с клапана покрышки, я внимательно огляделся по сторонам. Пальцы начали дрожать, хотя я еще даже не приступил к делу. Мне казалось, что за мной наблюдают тысячи глаз, а когда кто-то неподалеку захлопывал дверь автомобиля, звук отзывался оглушительным грохотом у меня в ушах.
Наконец черный резиновый колпачок упал на землю возле колеса. Я тут же выхватил карандаш из заднего кармана. На мгновение обернулся и встретился глазами с Джоном. Он внимательно наблюдал за каждым моим движением; поднятые брови и кривая ухмылка говорили о том, что он не слишком доволен расторопностью новичка. «Давай же спускай воздух!» - проговорил он одними губами.
Задержав дыхание, я изо всех сил вставил острый конец карандаша в клапан. Воздух начал с шипением вырываться наружу через крохотное отверстие. Я вдруг понял: теперь кто угодно может услышать, что я тут делаю. Я заколебался и снова оглянулся на Джона; тот кивнул, чтобы я продолжал. Меня накрыло толстым одеялом страха. «Нет! - кричал я про себя. - Это неправильно!» Решительно отломил кончик карандаша, встал и пошел к выходу с парковки мимо Джона, который все еще ждал, что я вернусь к заданию. В результате банда преследовала меня до дома своего предводителя, осыпая градом язвительных насмешек.
На следующий день Джон продолжил издеваться надо мной. На школьном дворе он подошел и безо всякого повода толкнул меня так, что я полетел на землю. Пока я поднимался, вокруг успел сформироваться небольшой кружок из мальчишек, с восторгом подначивавших нас криками: «Драка! Драка!» Вжав голову в плечи и ни на кого не глядя, я попытался прорваться сквозь толпу. Презрительные оскорбления стали мне наградой за благоразумие.
Новость о том, что я предал Джона и его банду, облетела школу за считаные секунды. Я сразу почувствовал холодное отчуждение со стороны окружающих, но сейчас переносить его почему-то было гораздо тяжелее, чем в начальной школе имени Томаса Эдисона.
На следующее утро я призвал на помощь весь свой актерский талант, чтобы показать Лилиан, как плохо я себя чувствую. Я жутко не хотел идти в школу. Рассказать миссис Катанзе про Джона или про то, что меня презирают остальные ученики, я не мог. В противном случае Руди и мисс Голд ужасно разозлились бы.
Я выдержал несколько недель, а потом сдался. Извинился перед Джоном и его бандой. И чтобы доказать свою дружбу, преподнес ему украденную накануне пачку «Мальборо».
- Все в порядке, парень, - улыбнулся Джон. - Мы с парнями забудем про твою слабость, но тебе по-прежнему необходимо пройти испытание, если хочешь вступить в банду.
Я кивнул, хотя в памяти крутились истории о том, как он избивал ребят из своей банды, пока они не падали на землю от боли. Я представил себя с окровавленным лицом, разбитыми очками и обломками зубов во рту и посмотрел Джону в глаза, стараясь держаться как можно круче.
- Без проблем, выдержу, - спокойно ответил я.
- Нет, парень, - ответил Джон, взмахнув незажженной сигаретой. - Для тебя я приготовил кое-что особенное. Слушай внимательно. Я устал от мистера Смита. Он считает себя крутым, потому что работает учителем. Он написал письмо моей матери; из-за него она глаз с меня не спускает. Поэтому... нужно... сжечь его класс!
У меня челюсть отвисла от изумления.
- Да ладно! Ты что, серьезно?
- Дэйв, я не говорю, что ты должен это делать. Я всего лишь хочу, чтобы ты постоял на стрёме. Понимаешь, я не могу рассчитывать на этих слабаков. Они трусы, каких поискать. Но ты... крепкий орешек... - Джон подмигнул мне и добавил внезапно изменившимся голосом: - Если ты вздумаешь донести на меня, размажу по стенке, понял?
Я с трудом сглотнул, чувствуя, как внутри все холодеет.
- Успокойся, Дэйв, - сказал он прежним тоном. - Я же не говорю, что нам нужно сделать это сегодня. Просто будь рядом, когда понадобишься. Договорились?
- Договорились, - кивнул я. - Я тебе помогу. Я справлюсь.
Я пошел прочь, думая, что Джон только строит из себя крутого. «Никто не решится поджечь школу! - убеждал я себя. - Но вдруг он серьезно? И что мне тогда делать?» Я не мог рассказать миссис Катанзе или учителям. Что бы ни случилось, я не сдам Джона. Не потому, что он мне нравится, нет. Просто не хочу, чтобы меня «размазали по стенке», а потом унижали каждый день до конца обучения в школе.
На переменах Джон преследовал меня, напоминая об обещании преподать урок учителям, а я прятался от него, как мог, стараясь, чтобы это было не слишком заметно. Шли недели, и я уже начал подумывать, что он просто выпендривается перед теми, кто его слушает. Временами, стоило собраться толпе, я тоже принимался хвастаться, что мы с Джоном разработали «план», который всем в школе покажет, насколько мы круты. И чем больше я болтал, тем больше народу приходило меня послушать. Поразительно, ребята, прежде изводившие меня насмешками, теперь с жадностью ловили каждое мое слово. Через несколько дней вдохновенных рассказов я дошел до того, что внезапно исключил Джона из «плана» и остался единственным участником дела.
Прошло еще несколько недель, и «план» окончательно вылетел у меня из головы, как однажды после уроков Джон подошел, холодно посмотрел мне в глаза и приказал ждать его через час возле школы. Я почувствовал, как сводит судорогой горло.
- Конечно, я буду на месте, - пообещал я, прежде чем успел выдумать отговорку.
Час спустя, входя в школу, я отчаянно молился, чтобы Джон струсил. Но запах горящей бумаги подсказал мне, что мой новый «друг» собрался довести дело до конца. Я сорвался с места, чтобы найти источник, и вскоре оказался в классе мистера Смита. Там я обнаружил Джона: он склонился над развороченным вентиляционным отверстием в полу, а оттуда валил черный дым. Я застыл, не веря своим глазам. Никогда не думал, что он действительно на это решится.
- Джон! - закричал я.
Тот аж подскочил от неожиданности:
- Господи, Дэйв! Ты где был? Давай... помощь нужна!
Я стоял позади него, не зная, что делать.
- Помоги мне, говорю! Нужно затушить огонь! - воскликнул Джон.
У меня что-то перемкнуло в голове, я мог лишь стоять и смотреть, как дым продолжает выходить из дыры в полу. Через несколько секунду Джон отшатнулся от огня:
- Ничего не получится! Слишком сильно горит! Все, я сматываюсь. Бежим, Дэйв!
И прежде чем я смог что-то ответить, Джон скрылся в коридоре.
Я наклонился над отверстием, хотя глаза слезились от дыма и дышать было нечем. Маленький оранжевый огонек начинал разрастаться в настоящий пожар. Я мигом схватил жестяную банку с зажигательной смесью, которую оставил там Джон, и вытащил ее из вентиляционного отверстия. К несчастью, я стиснул банку так сильно, что часть расплескалась и попала в том числе и мне на руку. То, что пролилось, мгновенно воспламенилось. На секунду я подумал, что банка сейчас взорвется, да и моя рука вместе с ней.
Поэтому я с воем отбросил банку в сторону и оглянулся в поисках помощи. Время словно остановилось; наконец я услышал топот маленьких ног, идущих по коридору. Младшеклассница остановилась в нескольких метрах от меня и ахнула от ужаса.
- Приведи помощь! - закричал я. - Включи тревогу! Включи пожарную тревогу!
Но девочка вместо этого закрыла рот руками и продолжала наблюдать за происходящим огромными от страха глазами.
- Что застыла? - рявкнул я. - Действуй!
Девочка испуганно моргнула.
- Да... сейчас позову кого-нибудь! - пролепетала она и побежала по коридору.
Некоторое время спустя до меня донесся перезвон пожарной тревоги. Но ждать, пока приедут пожарники, было опасно. Я схватил с подоконника горшок с цветами и попытался засыпать пламя. Я знал, что огню нужен кислород, поэтому продолжал засыпать землю в отверстие, пока не убедился, что пламя задохнулось.
Разорив половину горшков в классе и насыпав внушительную горку, я наконец-то смог перевести дух. Из-под земли еще вырывались струйки дыма, но я знал, что опасность миновала. Вытерев пот с лица черными от грязи и копоти руками, я прислушался к тому, что творится в школе. До меня донесся чей-то крик: «Сюда! Здесь горит!» Охваченный страхом, я замер, но мгновение спустя уже несся по коридору к выходу из школы. Когда я оказался на улице, мимо меня с воем проехало несколько пожарных машин. Не знаю почему, но мне захотелось поприветствовать борцов с огнем, и я помахал им. А один пожарник, сидевший в кузове машины, улыбнулся и помахал мне в ответ.
На следующее утро я встретил Джона на углу улицы, неподалеку от его дома. Мы договорились отрицать причастность ко вчерашнему пожару, и он снова повторил свою угрозу.
- Впрочем, - добавил он, широко улыбнувшись, - теперь ты полноправный член банды. Я назначаю тебя вице-президентом.
Я чувствовал себя королем мира, когда входил в класс. Все повернулись в мою сторону, а мистер Смит вскочил из-за стола, схватил меня за руку и потащил к директору.
- Как ты мог это сделать? - спрашивал он по дороге. - Никогда бы не подумал, что ты способен на такое.
Вскоре я предстал перед директором школы, который объявил, что собирается звонить в полицию, шефу пожарной бригады и моим опекунам. Я вздрогнул, услышав его последние слова. С этого момента я мог думать лишь о том, как отреагирует на эту новость Руди...
- Прежде чем ты скажешь что-нибудь, - обратился ко мне директор, - хочу тебе сообщить, что мы уже вычислили, что именно ты устроил пожар.
- Нет! - испуганно воскликнул я. - Я этого не делал! Честное слово, сэр!
- Неужели? - холодно улыбнулся директор. - Хорошо. Я тебе верю. Покажи руки.
Я вытянул руки вперед, не понимая, зачем он просит меня об этом. Директор перегнулся через стол и слегка поскреб пеньки обгоревших волос.
- Думаю, я видел достаточно, - сказал он, выпуская мои руки.
- Но я этого не делал! - заплакал я.
- Посмотри на себя. От тебя несет дымом. У меня есть показания учителей; говорят, ты хвастался, что собираешься поджечь школу. Ради бога, у тебя отец - пожарный. Ничего больше не говори. Скоро сюда приедет полиция, можешь им рассказать свою историю. Подожди в соседней комнате. Мне нужно сделать несколько звонков. - Директор махнул рукой, приказывая мне выйти.
Я закрыл дверь в его кабинет и начал оглядываться в поисках стула. Пожилая секретарша молчала, но от нее волнами исходило негодование. Я кивнул ей и сел возле стены. Дама злобно посмотрела на меня, фыркнула что-то вроде: «Не нужны нам тут приемыши!» - и отвернулась.
Я мигом вскочил со стула и подошел к секретарше.
- Я знаю, что вы обо мне думаете! Все вы! Только я этого не делал! - закричал я и вышел из приемной, громко хлопнув дверью.
Секунду спустя оттуда вылетел директор, потрясая кулаком. Плохо соображая, что происходит, я пустился бежать - и бежал до тех пор, пока не оказался перед домом Джона. Перепрыгнув через забор, я забрался в его домик на дереве и стал ждать, когда он вернется из школы.
- Это было круто! Ты сбежал! - завопил Джон несколько часов спустя, когда обнаружил меня у заднего входа в свой дом.
- Что? - не понял я.
- Парень, ребята в школе думают, что полиция пришла тебя арестовывать, а ты отбился и сбежал. Это просто супер! - Он на секунду замолчал, восхищенно глядя на меня. - И все считают, что ты крутой!
- Погоди-ка! Замолчи! - остановил его я. - Директор считает, что это я устроил пожар. Он даже не сомневается в моей вине. Ты должен мне помочь. Расскажи им правду!
- Да ни за что на свете! - отшатнулся Джон, вскидывая руки. - Ты теперь сам по себе.
Я в отчаянии замотал головой. Слезы были на подходе, но я сдерживал их, как мог.
- Джон, это серьезно. Ты должен мне помочь. Что мне делать?
- Ладно, ладно, я понял. Домой тебе идти нельзя... Я тебе вот что скажу. Будешь прятаться здесь, пока не придумаем, что делать.
- Хорошо, - ответил я, чувствуя, как сдавливающий грудь страх постепенно отступает. - Только ты все равно должен рассказать им, что случилось на самом деле.
Джон скривился и начал бормотать что-то невразумительное, но я схватил его за рубашку и встряхнул:
- Заткнись и слушай! Ты поджег школу! Я ничего не сделал! Я спас твою задницу! Я погасил огонь! И ты расскажешь им правду! Ты понял меня? - прокричал я.
Вся крутость Джона сразу куда-то подевалась. Он съежился и пробормотал, не глядя мне в глаза:
- Да... конечно. Завтра расскажу, хорошо? Успокойся. В ту ночь я дрожал на самодельной кровати в домике на дереве. Вечером я попытался позвонить Лилиан, но бросил трубку, едва услышал строгий голос Руди. «Дэвид! - сказал он после долгого молчания. - Я знаю, что это ты! И если ты себе не враг, то лучше...»
На следующий день я не мог дождаться, когда Джон вернется из школы. Казалось, уроки длятся целую вечность.
Наконец он вернулся и сразу открыл заднюю дверь. Я вбежал в дом, чтобы немного согреться.
- Ну? - спросил я, растирая руки. - Все в порядке? Ты же признался, так?
Меня переполняло облегчение, ведь теперь все знают правду и я могу вернуться к Катанзе. Но Джон как-то странно сутулился и уставился в пол. Прежде чем он произнес хоть слово, я понял, что обречен.
- Эй, ты же обещал! - возмутился я.
- Ну... директор вызвал меня к себе, - начал Джон тихим голосом, продолжая изучать свои ботинки. На секунду он замолчал, и я подумал, что он подыскивает очередное оправдание. А он вдруг поднял голову и улыбнулся: - Я сказал ему... что это ты поджег класс. Что это была твоя идея.
У меня затряслись руки.
- Ты что сделал? - спросил я внезапно охрипшим голосом. - Что ты сделал?
- Что я сделал? - ухмыльнулся Джон. - Я ничего не сделал. А вот тебе нужно уйти. Ты не можешь здесь больше оставаться, - сухо сообщил он.
- И куда мне идти? - спросил я, ошарашенный происходящим. - Что мне делать?
- Надо было думать об этом прежде, чем ты поджег школу!
- Я думал, что ты мой друг... - жалобно произнес я, но Джон отвернулся.
В моей жизни все летело кувырком. Опять.
Секунду спустя я тихо закрыл дверь и медленно побрел к ближайшему торговому центру в надежде украсть немного еды. Я шел вдоль дороги и прятался в кустах, едва заслышав подъезжающую машину. «Это глупо! - прикрикнул я про себя. - Нельзя так жить!» Я повернулся и пошел к Руди и Лилиан. Глубоко вздохнув, я открыл дверь, поднялся по лестнице и вошел в гостиную, где работал телевизор. Ларри-младший встретил меня улыбкой голодного крокодила:
- Он... вернулся!
Лилиан вскочила, уронив плед, которым укутывала ноги:
- Господи, Дэвид, где ты был? С тобой все в порядке?
Прежде чем я успел ответить, пол задрожал от тяжелой поступи Руди, мчавшегося по коридору в нашу сторону.
- Где он? - кричал мистер Катанзе.
С трудом сглотнув, я собрался произнести заготовленную речь, в которой все сводилось к простому недопониманию. Я хотел объяснить, что на самом деле погасил огонь, а не поджег школу. Я думал, что потом Руди покричит на меня минут десять и, может, даже посадит под домашний арест за побег. Но если Катанзе узнают правду, то все придет в норму. Поэтому я улыбнулся Руди, который навис надо мной, как разгневанный дракон, и начал:
- Вы ни за что не поверите, но...
- Ты прав, я уж точно не поверю! - проревел Руди. - Я ни единому твоему слову больше не поверю! За последние два дня нам позвонили из школы, полиции, комиссии по делам несовершеннолетних, а еще с нами вдруг захотели пообщаться твой отец и твоя мать! С той самой минуты, как он переступил порог нашего дома... - повернувшись к Лилиан, мистер Катанзе ткнул пальцем в мою сторону, - я тебе говорил, чтобы следил за своим поведением, а ты вот что натворил! Ты о чем, черт возьми, думал? Поверить не могу! Мало тебе воровства? Решил репутацию заработать? Говоришь, что чувствуешь себя потерянным, что не вписываешься в компанию, ничего не понимаешь... Зато теперь я понял, кто ты такой! Ты поджигатель! Все ясно. Это ты поджигал траву в округе?..
- Бог мой, Руди, успокойся, - вмешалась Лилиан. - Он тогда еще даже не приехал.
- Я достаточно видел. И достаточно слышал. С меня хватит: он должен уйти! - выкрикнул Руди. Затем он покачал головой и сел на диван, всем своим видом сообщая, что разговор окончен.
Последовало долгое молчание. Мистер Катанзе тяжело дышал, а Лилиан неподвижно сидела рядом, не зная, что делать. Еще несколько минут назад мне казалось, что я легко смогу переубедить Руди, но теперь я понял, что все мои прошлые поступки заставили его принять такое решение. Он считал, что я виноват, и доказывать обратное было бесполезно. Я посмотрел на мистера Катанзе глазами, полными слез. Я так хотел, чтобы он мне поверил.
- Крокодильи слезы могут подействовать на Лилиан, но со мной этот номер не пройдет, - предупредил Руди.
Я откашлялся, после чего тихо спросил:
- Папа звонил?
Лилиан молча кивнула, после чего осторожно подергала мужа за рукав:
- Думаю, нам всем пора спать. Утром посмотрим...
- Очнись, Лил! - раздраженно перебил ее Руди. - Ради бога, мальчик не очередной шоколадный батончик украл. Речь идет о поджоге школы!
- Нет! - воскликнула миссис Катанзе. - Директор считает, что в этом замешан его одноклассник!
Руди устало потер лоб. Я заметил круги у него под глазами.
- Лил, разве это важно? Он приемный ребенок. Его поймали на краже в магазине. Его мать звонит в полицию и сообщает, что он хулиганит на улицах. Как ты думаешь, кому они поверят? Нет, все, это была последняя капля.
Лилиан расплакалась:
- Руди, но я же знаю! Я знаю, что он хороший мальчик! Он просто...
В тот момент мне захотелось обнять миссис Катанзе и забрать всю боль, которую я ей причинил.
- Тише, тише... - Руди попытался успокоить жену. - Лил, я понимаю, что он не такой плохой... но Дэвид одной ногой стоит в могиле, а другой - на банановой кожуре. И упорно продолжает рыть себе яму, так что...
Мистер Катанзе умолк и снова потер лоб.
- Дэвид, - ободряюще произнес он наконец, положив руки мне на плечи. - Я знаю, что накричал на тебя, и ты теперь думаешь, что я чудовище или вроде того. Но я действительно переживаю; в противном случае, я отказался бы от тебя гораздо раньше. С тобой творится что-то ужасное, и, боюсь, я ничем не могу помочь. Вот почему я так расстроен. Но что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знал: нам не все равно... - Руди замолчал, словно собираясь с мыслями. Затем он снова посмотрел на меня и сжал мои плечи. - Прости, сынок, но я больше ничего не могу сделать. Завтра я отвезу тебя в Хиллкрест.
Мистер Катанзе больше не сдерживал слезы.