Ребенок, который был вещью

Почувствовав вкус свободы, я стал почти все время проводить, катаясь на велосипеде. Теперь, стоило мне проснуться, я тут же бросался к окну, благо, мне никогда не приходило в голову занавесить его, и проверял, какая там погода. После этого я заглатывал завтрак, выполнял домашние задания и пулей мчался на улицу, крикнув миссис Катанзе, что я ушел.
Лилиан обычно смотрела из кухонного окна за тем, как я отъезжаю. Чтобы лишний раз покрасоваться перед ней, я отпускал руль и махал миссис Катанзе одной рукой. Иногда я разгонялся до такой степени, что мне казалось, будто я сейчас взлечу. Набрав скорость, я ставил ноги на переднюю раму и лениво катался по свежескошенной траве парковых лужаек, пока не доезжал до игровой площадки. Больше всего меня тянуло к трехъярусной деревянной крепости. Там я лазал по веревкам, бегал и прыгал по подвесному мосту, на ходу придумывая себе приключения. Я забирался на самый верхний уровень, чтобы перевести дыхание, и вытягивался на деревянном полу, а теплые солнечные лучи, пробившиеся сквозь густые кроны парковых деревьев, гладили меня по спине.
Едва заслышав чужой смех, я подползал к краю и принимался с интересом наблюдать за другими ребятами, которые играли с друзьями или родителями. Я бы с радостью к ним присоединился, но мне было страшно. Мешало непонятное чувство, что я не такой, как они.
Я играл в парке до тех пор, пока желудок не начинал слишком громко выражать возмущение. Тогда я вскакивал на велосипед и мчался домой. У меня вошло в привычку громко сообщать о своем приходе, едва переступив порог: «Я вернулся!» Обычно Лилиан сразу откликалась, но как-то раз я услышал в ответ только тишину. Я недоуменно пожал плечами и побежал на кухню.
Я оглядывался в поисках миссис Катанзе, когда услышал за спиной не самый приятный голос:
- Ее здесь нет, крысеныш.
Ларри-младший. В прекрасном расположении духа, судя по всему.
Я очень хотел осадить его, но вместо этого закусил губу и опустил голову. Помня совет Лилиан, я предпочитал признавать победу Ларри, прежде чем он успевал разозлиться. Но в этот раз он не собирался так легко меня отпускать. Когда я попытался проскользнуть мимо него и скрыться в комнате, чтобы там спокойно дождаться миссис Катанзе, Ларри-младший преградил мне путь. А потом схватил за руку.
- И куда же собрался наш маменькин сынок? - издевательски спросил он, сжимая пальцы.
Я с ненавистью покосился на Ларри, пытаясь вывернуться из его хватки.
- Эй, ладно... пусти! - пробормотал я.
- Да, Лар... Ларри, пус... пусти ребен... ребенка, - вмешался Крис, еще один подопечный Лилиан и Руди. Я удивился, увидев его на кухне: обычно он сидел в своей комнате.
Ларри-младший меня не отпустил, и по недоброму выражению лица я понял, что он намерен переключиться на Криса. Он в последний раз сжал мою руку, после чего оттолкнул в сторону.
- Бе... бе... что там бормочет наш идиотик? Разве идиотик не должен сидеть в своей комнатке? - издевательски присюсюкивая, спросил Ларри-младший.
У Криса был корковый паралич[1]. Я видел, как больно ранят его шутки Ларри. Меня столько лет унижали, так что я прекрасно понимал, что он чувствует. А Ларри только этого и добивался. Неловко покачиваясь, Крис подошел к своему обидчику почти вплотную. Ларри нахмурился и поднял руку с явным намерением хорошенько врезать расхрабрившемуся «брату». Я живо представил, как он бьет Криса и вышибает ему зубы.
- Нет! Хватит! Остановись! - завопил я, не думая, как Ларри может на это отреагировать.
Ларри-младший не остановился, но в последний момент отвел кулак в сторону и всего лишь взлохматил Крису волосы.
- Псих! - фыркнул он. - Как же легко вас, идиотов, запугать!
Я почувствовал, что начинаю закипать.
- Пошел к черту! - огрызнулся я.
Глаза Ларри расширились от удивления.
- Вы посмотрите-ка, маменькин сынок еще и разговаривать умеет! Ой, как страшно! Я тебе вот что скажу, крысеныш! - рявкнул Ларри, припирая меня к кухонному столу. - Не думай, что тебе это сойдет с рук!
Я знал, что он больше и сильнее, но в тот момент мне было уже все равно.
- Отвали, придурок, - ответил я. - Ты меня уже достал. Думаешь, раз ты старше и сильнее, значит, можешь так с нами обращаться? А что, если кто-то начнет тебя задирать?
Мои слова его явно озадачили. Потом Ларри-младший потряс головой, и к нему вернулось нахальное выражение лица.
- Ты что, доктором Споком себя возомнил? - язвительно поинтересовался он.
«Это он вообще сейчас о ком? При чем тут вулканец из „Стар-Трек"?» - задумался я.
- На твоем месте, - продолжил Ларри, - я бы перестал лезть в чужие дела и укатился куда подальше на своем велосипеде. В противном случае, - злорадно ухмыльнулся он, - твое лицо могут использовать в качестве половой тряпки.
Мое терпение лопнуло. Единственное, о чем я мечтал в тот момент, так это хорошенько врезать Ларри. И меня не смущала разница в росте - по ногам вскарабкаюсь!
- Надоело! Хватит! - завопил я. - Сколько можно?! Ты... ты... - я задыхался от злости, - придурок! Думаешь, что большой, да? Ты всего лишь мешок с дерьмом, вот ты кто! Нет, ты даже не дерьмо, ты пустое место! Крутым себя считаешь? Конечно, ведь это так круто - задирать Криса. Хочешь подраться? Так давай дерись! Покажи, что ты можешь! Давай, ты же у нас крутой! Что стоишь?..
Пальцы сжались в кулаки. Я знал, что поступаю плохо, но я столько лет терпел унижения и издевательства от людей, подобных Ларри, что теперь не мог сдерживаться. То, как он обращался с Крисом, окончательно вывело меня из себя. Нужно было что-то делать.
Тяжело дыша, я приближался к Ларри. Кровь стучала в ушах. Ларри нахмурился, ему явно было не по себе от моей настойчивости. Впервые в жизни я нападал - и мне это нравилось! Ларри скривился и толкнул меня, так что я ударился головой о кухонный стол. Наверное, сильно ударился, но от злости даже не заметил этого.
Прежде чем выйти из кухни, Ларри погрозил Крису кулаком:
- Идиотик, ходи с оглядкой. А то вдруг полетишь вниз со ступенек и сломаешь свою отсталую шею? Все бывает! И если тебе нужен телохранитель, найди кого-нибудь покрепче этой сопли трусливой. А что касается тебя... - Ларри повернулся ко мне, - следи за тем, что говоришь. Если бы я... хотел начистить тебе циферблат, то сделал бы это вот так... - И он щелкнул пальцами. - Короче, вы двое, не попадайтесь мне на глаза! Поняли? Урроды, - бросил он напоследок.
Я вцепился в столешницу и не отпускал до тех пор, пока не услышал, как Ларри изо всех сил хлопнул дверью своей комнаты, так что окна на втором этаже задрожали. Через несколько секунд я наконец смог отцепить пальцы, которые чуть не свело от напряжения. Закрыв глаза, я попытался успокоиться. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем мне удалось выровнять дыхание.
Когда буря улеглась, я оглянулся в поисках Криса, но он куда-то исчез. Выбежав из кухни в гостиную, я услышал, как хлопнула дверь его комнаты. Я рванул вниз, постучался к нему и, не дожидаясь ответа, вошел. Он сидел возле кровати и смотрел в пол. Крис выглядел совершенно спокойным, если бы не текущие по лицу слезы.
- Ларри ударил тебя? - спросил я, наклонив голову.
- Не... не... нет! Я сам... сам... мо-могу о себе позаботиться! И мне не нужен кы-кы-кырысеныш, чтобы меня защищать! - запинаясь, выдавил он.
- О чем ты говоришь? - удивился я. - Ларри - самый большой подонок на планете. Я устал от того, что он все время нас с тобой задирает.
Крис вскинул голову:
- Ты... эээ... бы луч-ч-ше о себе позаб-б-ботился. Мо-можешь угодить в неприятности. Если м-м-мама услышит, ка-как ты ругаешься, она...
Я отмахнулся от предостережений Криса, а он вздохнул, встал с пола и, прихрамывая, пошел к стереосистеме. Он взял красную кассету и вставил ее в магнитофон (так он называл свой большой проигрыватель с колонками). Я прежде ничего подобного не видел. Послышался треск, который вскоре сменился песней «Joy to the World» группы «Three Dogs Night». Крис сел на кровать и принялся притопывать старыми кроссовками в такт музыке. Я устроился рядом, посидел немного - и вдруг понял, что именно сделал неправильно.
- Крис, - тихо сказал я, - прости. Я не соображал, что делаю.
Он кивнул в знак того, что не держит на меня зла. Я улыбнулся:
- Слушай, а что Ларри имел в виду, когда говорил, что «начистит мне циферблат»?
Крис засмеялся, не обращая внимания на нитку слюны, протянувшуюся из уголка его рта:
- Ээээ... эээ... это значит, что он собирался тебя поколотить!
- Понятно, - хмыкнул я. - Ну а к тебе-то он зачем полез? Ты же ему никогда ничего не делал.
- Эх, парень, - улыбнулся Крис, сверкнув глазами, - а ты... ты забавный, да, сме-мешной. По-посмотри на меня. Ларри не нужен повод. Такие люди, как он, пристают ко... ко мне, потому что я... я... другой. И ты то-то-тоже другой. Сам маленький, а рот большой и не закрывается.
Я откинулся на кровать, а Крис принялся рассказывать, что настоящие родители бросили его, когда он был совсем маленьким, и с тех пор он мотается по приютам и опекунам. Сменил около десятка мест, прежде чем попал к Руди и Лилиан. И только у Катанзе понял, что такое настоящий дом и настоящая семья. Чем больше я слушал Криса, тем яснее осознавал, как сильно мы похожи. Точнее, я был похож на него несколько месяцев назад. Но в его глазах я видел страх. Крис сказал, что это его последний год в семье Руди и Лилиан.
- В смысле? - спросил я в перерыве между песнями.
Крис тяжело сглотнул и постарался сосредоточиться, чтобы внятно ответить:
- Э-э-это з-значит, что... мм... когда т-т-тебе исполнится восем-м-мнадцать... ты д-должен съехать от опекунов и начать ж-жить сам-мостоятельно.
- А тебе сейчас семнадцать? - уточнил я.
Крис кивнул.
- И куда же ты пойдешь?
Крис опять уставился в пол. Он потирал руки, будто ему было холодно, и молчал. Сначала я подумал, что он не расслышал мой вопрос. Но когда Крис обернулся и посмотрел на меня, я понял, чего он боится и почему плакал.
Я кивнул и не стал настаивать на ответе.
После ссоры с Ларри-младшим я старался не попадаться ему на глаза, да и вообще держался особняком от других детей. Но когда мы все-таки встречались, а поблизости никого не было, я не считал нужным скрывать свою ненависть. Иногда Ларри лишь огрызался в ответ, но гораздо чаще гонялся за мной по всему дому. В конце концов он всегда меня ловил и швырял на пол.
Однажды Ларри ударил меня несколько раз и вдруг принялся кричать:
- Скажи «дядя»!
Я не понимал, чего он от меня хочет, и отчаянно старался вывернуться из-под Ларри. Но он уселся мне на грудь и продолжал прохаживаться кулаками по моему лицу и плечам.
- Не буду! - крикнул я в ответ.
Ларри задыхался, пот капал у него со лба.
- Назови меня «дядей»! Скажи! - не сдавался он. - Скажи: «Дядя!»
Хотя борьба с Ларри порядком измотала меня, я не собирался отступать. К тому же я чувствовал, что его силы тоже на исходе.
- Не дождешься! Ты мне не дядя. Слезай!
Со странным смешком Ларри наконец встал с меня. От облегчения я тоже начал смеяться. Когда я оторвался от пола и сел, Ларри похлопал меня по спине.
- Ты в порядке? - спросил он.
Я кивнул.
- Знаешь что, крысеныш? А ты не такой трус, как я думал. Никогда не сдаешься. - Он покачал головой. - Только ты сумасшедший сукин...
Я внезапно вскочил и набросился на Ларри, опрокидывая его обратно на пол. Он так удивился, что даже не пытался сопротивляться.
- Я не сумасшедший! - рычал я, тыкая пальцем ему в лицо. - И не смей, слышишь, не смей меня так называть! - закричал я, чувствуя, что сейчас расплачусь.
На первом этаже хлопнула входная дверь - миссис Катанзе вернулась. Я не отводил взгляд от Ларри до последнего момента, после чего скрылся в своей комнате.
- Что происходит? - послышался устало-сердитый голос Лилиан. - Вы двое опять подрались? Мы разве об этом не говорили?
- Миссис Катанзе, я не виноват, это все крысеныш, - тихо ответил Ларри. - У него с головой непорядок. В смысле, он псих! Я с ним просто играл, а он вдруг на меня набросился.
Я отошел от двери и расплакался.
Не знаю, почему я так себя повел. Я очень старался слушать других детей, живших в доме Катанзе. Я мечтал о том, чтобы они меня приняли, отчаянно хотел им понравиться. И все равно я не мог понять, почему они так себя ведут. «Наверное, - подумал я, - это потому, что я тупой. А может, и правда сумасшедший».
Услышав слабый стук в дверь, я резко развернулся. Быстро вытер нос рукавом и только потом открыл.
- Можно? - тепло улыбаясь, спросила миссис Катанзе. Я кивнул и отошел от двери.
- Значит, вы с Ларри взялись за старое? - спросила Лилиан.
Я снова кивнул, но на этот раз не так быстро.
- И что же нам делать?
Я закрыл глаза, не пытаясь сдержать слезы.
- Я просто не понимаю, почему мне так плохо, - заплакал я.
Миссис Катанзе вздохнула и обняла меня за плечи.
- Не переживай, - сказал она, ероша мне волосы на макушке. - Мы постараемся вместе пройти через это.
Несколько дней спустя Руди и Лилиан отвезли меня к доктору. Мистер Катанзе остался в машине, а миссис Катанзе повела меня в приемную. Прошло несколько минут, прежде чем пожилая дама попросила Лилиан пройти в другую комнату. Когда миссис Катанзе вернулась, она присела передо мной на корточки и сказала, что сейчас я встречусь со специальным доктором, который поможет мне справиться с проблемами «вот тут» - она легко постучала меня пальцем по лбу.
Я должен был идти за той пожилой дамой. Она открыла дверь и махнула рукой, чтобы я вошел. Настороженно оглядываясь, я переступил порог. Дверь закрылась. Я стоял посреди темной комнаты, где, кроме меня, никого не было. Я оглянулся в поисках окна, но шторы были задернуты. Комната производила зловещее впечатление. Я не решался пошевелиться до тех пор, пока голос из темноты не предложил мне садиться. Я подскочил от неожиданности, поскольку был уверен, что в комнате никого нет. Доктор включил настольную лампу.
- Садись, - повторил он.
Я послушался и залез на большой стул. Сидеть было не слишком удобно, но я боялся сказать об этом и молча смотрел на доктора, ожидая, что он начнет говорить.
«Я в тот кабинет пришел? Это доктор? Не может быть, что он психиатр!» - думал я.
Секунды превращались в минуты. Сколько я ни старался, я не мог различить лицо незнакомца в полутьме. А он явно изучал меня, положив сцепленные в замок руки на стол. Я принялся осматривать кабинет. Краем глаза я заметил длинную кушетку у дальней стены. Другие стены были заняты книжными шкафами, на полках теснились многочисленные тома в строгих переплетах.
Доктор продолжал изучать меня взглядом, а я принялся нервно теребить руками края футболки. Да сколько можно?
- Простите, сэр, вы психиатр? - не выдержал я. - Мне лучше лечь на кушетку или остаться здесь? - спросил я хриплым голосом.
Доктор молчал. Я чувствовал себя неуютно и не знал, куда деть руки. Внезапно доктор наклонился вперед.
- Почему ты спрашиваешь? - послышался его ровный голос.
Я вскинул голову и удивленно посмотрел на него:
- Сэр? - Я не был уверен, что правильно расслышал его слова.
Мужчина откашлялся.
- Почему ты спрашиваешь? - повторил он, делая ударение на каждом слове.
Я сжался, стараясь казаться как можно меньше. Что ему говорить? Наверное, целая вечность прошла, прежде чем я ответил:
- Не знаю...
Доктор мигом схватился за карандаш и принялся что-то записывать в тетради. Через секунду карандаш исчез. Доктор улыбнулся. Я не сдержался и улыбнулся в ответ. Я знал, что мой ответ прозвучал довольно глупо, поэтому пытался придумать что-то поумнее. Мне не хотелось, чтобы доктор считал меня идиотом. Поэтому я выпрямился и обвел взглядом кабинет:
- Темновато у вас тут, правда?
- Неужели? - Доктор снова взялся за карандаш и застрочил в тетради.
Я понял: он будет записывать все, что бы я ни сказал.
- А этот вопрос ты зачем задал? - спросил доктор.
Я решил подумать, прежде чем открывать рот.
- Ну... потому что... здесь темно, - пробормотал я наконец.
- А ты боишься темноты, так? - Доктор словно пытался мне подсказывать.
«Сумасшедший, - испуганно подумал я. - Он думает, что я сумасшедший!» Я вжался в стул, не зная, что ему ответить. В тот момент мне очень хотелось, чтобы миссис Катанзе ворвалась в кабинет и забрала меня отсюда.
Последовало долгое молчание. Я предпочел не открывать рот и не рыть себе могилу, поэтому сосредоточился на собственных пальцах. Доктор снова прочистил горло.
- Итак, тебя зовут Дэниэл?
- Дэвид, сэр. Меня зовут Дэвид, - гордо произнес я, поднимая голову. Хотя бы на этот вопрос я знал ответ!
- И ты живешь с опекунами, правильно?
- Да... сэр, - медленно ответил я, раздумывая, куда ведут его вопросы.
- Расскажи мне, почему так получилось, - попросил доктор, сцепляя руки в замок за головой и откидываясь на кресле.
- Что, простите? - нерешительно произнес я. Вдруг я неправильно понял вопрос?
Доктор наклонил голову вперед.
- Расскажи мне, юный Дэвид, почему ты оказался у опекунов, - сказал он с явным раздражением в голосе.
Его слова подействовали на меня хуже пощечины. Я вдруг почувствовал себя абсолютно беззащитным. Мне не хотелось злить доктора, но я просто не понимал, зачем он просит меня о таких вещах.
- Я... эммм... я не знаю, сэр.
Доктор взял карандаш и принялся постукивать по столу тупым концом.
- То есть ты говоришь, что понятия не имеешь, почему оказался в чужой семье? Я тебя правильно понял? - уточнил он, снова делая пометки в тетради.
Я закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Я не знал, какой ответ доктор хотел от меня услышать, поэтому просто придвинулся к его столу:
- Что вы пишете, сэр?
Он моментально закрыл рукой тетрадь. Судя по выражению его лица, мое поведение доктору явно не нравилось. Я снова вжался в спинку стула, а он впился в меня глазами.
- Наверное, мне стоит обозначить некоторые правила. Здесь я задаю вопросы. Я психиатр, а ты, - он указал на меня карандашом, - пациент. Надеюсь, теперь мы друг друга поняли.
Он кивнул, словно говоря, что я должен с ним согласиться, а когда я кивнул в ответ, улыбнулся.
- А сейчас, - продолжил он уже более приветливым тоном, - расскажи мне о своей матери.
В голове прояснилось, но от слов доктора мне почему-то стало обидно. Согласен, я не слишком сообразительный мальчик, но это не значит, что со мной можно обращаться, как с дурачком. Психиатр тем временем пристально изучал выражение моего лица и продолжал делать пометки.
- Ну, - неуверенно начал я, с трудом подбирая слова, - моя мама, она... На самом деле, я не думаю, что она...
Доктор махнул рукой, призывая меня замолчать.
- Нет! Здесь я анализирую и делаю выводы, а ты всего лишь отвечаешь на вопросы. А теперь скажи, почему твоя мать с тобой плохо обращалась.
Я резко выдохнул и уперся глазами в стену за письменным столом. Попытался представить, что находится за окном, скрытым за занавесками. Оттуда доносился шум проезжающих мимо машин. Я представил, как Руди сидит в своем «крайслере» и слушает по радио старые песни...
- Молодой человек? Дэниэл! Ты со мной? - громко спросил доктор.
От его голоса я только глубже вжался в спинку стула. Мне было стыдно, что я отвлекся, будто маленький ребенок.
- Я спросил, почему твоя мать плохо с тобой обращалась.
Неожиданно для себя я огрызнулся:
- Откуда мне знать? Вы же психиатр - вот вы мне и расскажите! Я не понимаю, зачем вы задаете мне... такие вопросы... а каждый раз, когда я пытаюсь ответить на них, вы меня обрываете. Почему я должен рассказывать вам о себе, если вы даже имя мое запомнить не можете?
Я замолчал, чтобы перевести дыхание, и в этот момент услышал непонятное дребезжание. Доктор нажал на кнопку, поднес к уху телефонную трубку, молча выслушал собеседника, кивнул, затем вернул трубку на место. Помахал рукой, призывая меня успокоиться, после чего вернулся к своей тетради:
- Сможешь повторить это в следующий раз? На сегодня наше время истекло, так что... посмотрим... я запишу тебя на следующую неделю. Что ты об этом думаешь? Мне кажется, мы неплохо начали, Дэниэл. Согласен? Увидимся на следующей неделе. До свидания, - сказал он и склонился над столом, очевидно занятый более важными делами.
Я смотрел на него, не понимая, что происходит. Как я должен был на это реагировать? «Неужели сеансы у психиатра всегда так проходят?» - задумался я. Нет, такого просто не может быть. Я чувствовал: что-то не пошло не так, и, скорее всего, проблема во мне. Посидев неподвижно несколько секунд, я молча слез со стула и пошел к двери. Когда я открыл ее, доктор едва слышно пожелал мне хорошего дня. Я обернулся и улыбнулся ему.
- Спасибо, сэр! - сказал я настолько бодро, насколько мог.

- Как все прошло? - сразу спросила меня миссис Катанзе по пути к машине.
- Не знаю... - Я пожал плечами. - Кажется, у меня ничего не получилось. Наверное, он теперь думает, что я тупой. А еще он записал меня на следующую неделю.
- В таком случае, ты, вполне возможно, произвел на него хорошее впечатление. Расслабься, ты слишком много об этом думаешь. Поехали домой. - Миссис Катанзе потрепала меня по плечу и открыла дверь машины.
Я забрался на заднее сиденье. Мы тронулись, за окном замелькали дорожные знаки. Я чувствовал себя еще более расстроенным, чем перед сеансом. Мне хотелось рассказать об этом Лилиан, но я знал, что если попытаюсь озвучить свои мысли, то получится коряво и я только опозорюсь перед ней и Руди.
Лилиан, судя по всему, поняла, что со мной что-то не так.
- Как ты себя чувствуешь? - спросила она, отвлекая меня от окна.
- Сбитым с толку, - твердо ответил я и скрестил руки на груди.
- Что ж... - Лилиан явно подбирала слова, пытаясь меня хоть как-то подбодрить, - такие вещи требуют времени. Сразу ничего не получится.
Но следующая встреча с психиатром была еще хуже.
- Для начала я хочу тебя вот о чем спросить... Дэниэл, что ты чувствовал, когда мать над тобой издевалась? Как я понял, однажды она...
Доктор принялся копаться в документах, взятых, очевидно, из моего дела, и бормотать что-то себе под нос. Наконец он закрыл папку.
- Вот, - сказал он сам себе. - Тебе было восемь лет, когда твоя мать... - Он нацепил на нос очки и принялся читать вслух: - Держала твою руку... правую руку... - он снова кивнул, но на этот раз явно обращаясь ко мне, - над газовой плитой. Все правильно?
У меня в животе словно бомба взорвалась. Руки судорожно задергались, а тело превратилось в непослушное желе. Я машинально наблюдал за тем, как доктор спокойно кладет на стол документ, в котором записаны самые ужасные моменты моей жизни. «Он держит в руках - этот великий доктор держит в руках! - листок, нет, не листок, всю мою жизнь и даже не знает, как меня зовут! Господи, как так может быть? Это же бред!» - кричал я про себя.
- Дэниэл, как ты думаешь, почему твоя мать хотела сжечь тебя в тот день? Ты ведь помнишь о том, что случилось... Дэниэл? - Он на секунду замолчал.
Я ущипнул себя за правое плечо, чтобы не сорваться в мучительные воспоминания.
- Расскажи, - не унимался психиатр, - какие чувства ты испытывал по отношению к матери в тот момент, Дэниэл.
- Дэвид, - едва слышно ответил я, сдерживая себя из последних сил. Доктор не отреагировал. - Меня зовут Дэвид! - закричал я тогда. - И я думаю, что моя мама больна! Точно так же, как и вы!
Врач даже глазом не моргнул.
- Ты ненавидишь свою мать, верно? Неудивительно. Не держи это в себе. Давай расскажи мне. Нам нужно с чего-то начинать, чтобы мы могли разобраться с твоими проблемами и в дальнейшем...
Я потерял нить его размышлений. В правой руке возник непонятный зуд. Я потянулся почесать ее и вдруг увидел, что она горит! Я подскочил на стуле и принялся хлопать по руке, чтобы сбить пламя. Одновременно я дул на огонь, но ничего не помогало. «Господи, нет! - молча кричал я. - Такого просто не может быть! Помогите мне, кто-нибудь! Пожалуйста!» Я умоляюще смотрел на психиатра, но не мог выдавить из себя ни звука. Наконец мне удалось разлепить губы, но горло свело судорогой, и я издал только непонятный хрип. Слезы текли ручьем по щекам, а рука все горела, охваченная оранжево-синим пламенем...
- Да! Так держать! - закричал доктор. - Ты молодец! Не держи это в себе, Дэниэл. Все в порядке. А теперь расскажи, что ты сейчас чувствуешь. Ты расстроен? Или тебе хочется кого-нибудь ударить? Ты хочешь выплеснуть свою агрессию?
Я посмотрел на руку. Огонь исчез. Сколько ни пытался, я не мог унять дрожь. Я прижал руку к груди и тихо подул на нее, чтобы хоть как-то успокоиться. Вытер слезы, медленно слез со стула и, не оглядываясь на психиатра, пошел к двери.
Доктор вскочил из-за стола:
- Все в порядке, ты можешь уйти пораньше. Мы сегодня хорошо поработали и продвинулись вперед. Не позволяй случившемуся расстраивать тебя. Встретимся на следующей неделе, я запишу...
Бамс! Я со всей мочи захлопнул дверь.
Пожилая секретарша, сидевшая в приемной, подскочила от неожиданности. Я на секунду задержался перед ее столом. Она явно собиралась отчитать меня, но заметила выражение моего лица и умолкла на полуслове. Вместо этого она опустила голову и взялась за телефон. Следующий пациент, ожидавший в приемной, проводил меня настороженным взглядом, но мне было все равно - я спешил убраться подальше от этого психиатра.
По-прежнему кипя от негодования, я хлопнул дверью «крайслера» так, что Лилиан от испуга выронила книгу в мягкой обложке, которую читала, пока ждала меня.
- Дэвид! Что?.. Ты рано. Все в порядке?
Я сцепил руки в замок.
- Нет! Нет! Нет! - закричал я. - Этот человек, - я ткнул пальцем в сторону здания на другой стороне улицы, - он просто больной! Он задает мне какие-то странные вопросы. Сегодня, например, он спросил, как я себя чувствовал, когда...
- Погоди, Дэвид, - недовольно прервала меня Лилиан. - Но это же его работа! Он врач. Я уверена, что он всего лишь пытался помочь...
- Нет! - выпалил я и покачал головой. - Этот доктор задает совсем не такие вопросы, как вы или мисс Голд. Он задает гадкие вопросы! Например: «Как ты себя чувствовал, когда мать пыталась сжечь тебя на плите?» А еще говорит, что «это нормально - ненавидеть свою мать», - добавил я, подражая его интонациям. - Я понятия не имею, что должен говорить или делать у него в кабинете. Он странный. Это ему нужна помощь, а не мне. Это он больной.
- Так вот почему ты сам не свой всю последнюю неделю! - ахнула Лилиан. - Неужели он и в прошлый раз так с тобой обращался?
Я уныло кивнул.
- Я просто... почувствовал себя таким глупым и ничтожным. В смысле, я прекрасно помню, что случилось между мной и мамой, знаю, что был неправ, и хочу забыть об этом. Скорее всего, мама больна. И виновата в этом выпивка. Но мне нужно знать: я тоже болен? Я тоже когда-то стану таким, как она? И почему это произошло, почему мама обозлилась именно на меня? Мы же были идеальной семьей, она меня любила, я помню. В чем причина?
Выпустив пар, я наконец вытянулся на заднем сиденье. Лилиан повернулась ко мне:
- Тебе лучше?
- Да, мэм, - ответил я.
Лилиан кивнула и завела машину. На меня навалилась непонятная усталость, глаза слипались, но я по-прежнему не решался отпустить правую руку. Наконец, я собрался с силами и обратился к миссис Катанзе:
- Пожалуйста, не возите меня больше к этому доктору. Я не хочу туда возвращаться - никогда.
Сказав это, я провалился в сон.

Следующие несколько дней я почти не выходил из комнаты. Потом Большой Ларри заглянул ко мне и спросил, не хочу ли я посмотреть, как он играет в боулинг. Я с радостью принял его предложение, и вскоре мы со старшим братом отправились в новое путешествие на велосипедах! О пункте назначения я узнал, лишь проехав насквозь почти весь Дэли-Сити. Узкая улица вывела нас к парковке, расположенной рядом с начальной школой имени Томаса Эдисона. Сперва я слегка притормозил, чтобы посмотреть, как дети веселятся на качелях, а потом и вовсе остановился и полной грудью вдохнул сладко-горький запах дубовой коры. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я точно так же играл на этой же площадке во время переменок.
Густой туман, наползавший из-за школы, постепенно скрывал площадку от посторонних зрителей. Я вскоре потерял из виду детей, затерявшихся в серой дымке. Через несколько минут лишь их смех напоминал, что они все еще были там.
Я тряхнул головой, избавляясь от мыслей о прошлом, и снова принялся крутить педали, взбираясь на очередной холм. Минут через десять мы с Ларри остановились у продуктового магазина «Скай Лайн». В прошлом я крал здесь еду, убегая со школьной площадки во время большой перемены, поэтому сейчас старался не отходить от старшего брата. Я был уверен, что кто-нибудь меня обязательно узнает.
- Ты в порядке? - поинтересовался Ларри, когда мы остановились возле одного из стеллажей.
- Да, - тихо ответил я, не переставая без конца озираться. Старался идти как можно медленнее, а потом и вовсе схватил Ларри за пояс, чтобы он тоже притормозил. Мы были на маминой территории, так что следовало быть начеку.
- Эй, друг, в чем проблема? - спросил старший брат, почувствовав, как я тяну его назад.
- Шшш! Я тут раньше жил, - прошептал я.
- Правда? Здорово, - отозвался Ларри, беззаботно жуя фруктовый пирог, когда мы выходили из магазина. - Ты поэтому так странно вел себя возле школы?
- Ну да... наверное, - помявшись, ответил я.
После того как Большой Ларри съел еще два пирога, несколько шоколадных батончиков и выпил две банки содовой, мы вскочили на велосипеды и отправились на площадку для боулинга. Когда мы подъехали к Истгейт-авеню, я понял, что больше не выдержу.
- Стой! - крикнул я Ларри, после чего слез с велосипеда и медленно повел его рядом, оглядываясь по сторонам.
Старший брат, запыхавшийся от быстрой езды на полный желудок, озадаченно посмотрел на меня:
- В чем дело?
- Окажи мне услугу, - попросил я, не глядя в его сторону. - Давай проедем по этой улице.
У Ларри изо рта вырвалось облачко пара.
- Без проблем. А зачем?
- Обещаешь никому не говорить?
- Конечно, о чем речь?
- Только никому! - Я помедлил, а потом все-таки признался: - Я раньше здесь жил.
Ларри быстро развернулся и уставился на дорожный указатель, на котором значилось «Истгейт-авеню»:
- Здорово! А в каком доме?
- В темно-зеленом. Он в середине квартала, по левой стороне дороги, - объяснил я, указывая вперед.
- Слушай, Дэвид, я не уверен, что нам стоит это делать, - покачал головой Ларри. - Маме точно не понравится! Боюсь, это плохая идея. Вдруг твоя мать или братья тебя заметят?
Я оставил велосипед в придорожных кустах, а сам начал пристально вглядываться в наползающий туман. Позади меня тяжело дышал Ларри. Сердце колотилось от испуга и волнения. Я понимал, что могу попасть в неприятность.
- Если ты решишь взяться за эту миссию... - прошептал Ларри нарочито серьезным тоном, словно мы работали над заданием из фильма «Миссия невыполнима».
- Все в порядке. Горизонт чист.
Я махнул рукой, показывая Ларри, что можно идти. Но он продолжал топтаться на месте:
- Не знаю, Дэвид. Не нравится мне это.
- Да ладно тебе! - взмолился я. - Я же тебя раньше ни о чем не просил! Миссис Катанзе не узнает. К тому же я... обещаю выполнять твою работу по дому всю следующую неделю. Согласен? Ну, пожалуйста!
- Хорошо, хорошо. В конце концов, ты рискуешь, не я. Кивнув Ларри, я снова забрался на велосипед и, зажав тормоз, медленно покатился под гору. На улице никого не было. Я издалека заметил, что гараж, где обычно стоял мамин фургон, сейчас закрыт. Мы приближались к зеленому дому, а сердце колотилось от счастья все быстрее. «Хорошо-то как!» - думал я. Внезапно в спальне на втором этаже зажегся свет, и в окне показались мои братья.
- Черт! - пробормотал я.
- Что случилось? - оглянулся Ларри.
- Продолжай ехать! - крикнул я.
- Что?
- Продолжай ехать!
- Да в чем дело-то?
- Не сейчас! - отмахнулся я. - Поехали! Быстрей, быстрей, быстрей!
Я пригнулся к рулю и закрутил педали изо всех сил, так что глаза начали слезиться от встречного ветра. В конце улицы я резко затормозил - чуть цепь не слетела! - и остановился. Сердце билось где-то в районе горла. Я был готов в любой момент услышать, как открывается гаражная дверь и мамин фургон, зловеще грохоча старым кузовом, выезжает на туманную дорогу, чтобы найти меня. Или братья вскакивают на велосипеды и летят вслед за мной. На всякий случай я продумал несколько путей отступления.
- Ты это видел?
- Что видел? Дэйв, в чем дело? - Ларри не понимал, что со мной происходит.
- Окно! - выпалил я, не успев отдышаться. - Мои братья... они меня заметили!
Я по-прежнему, не отрываясь, смотрел на гараж и настороженно прислушивался к любым звукам, доносящимся из маминого дома. Но ничего не происходило.
- Парень, - протянул Ларри, - ты, похоже, слишком много фильмов про Джеймса Бонда смотришь! Я ничего не заметил. Тебе привиделось, наверное. Так что поехали! И кстати, сделка есть сделка, - добавил он, изо всех сил крутя педали.
- До тех пор, пока миссис Катанзе не узнает! - ответил я, стараясь нагнать его.
Час спустя, успев порядком продрогнуть, мы вернулись в дом Лилиан и Руди. Там было непривычно тихо, у меня даже мурашки забегали по спине от дурных предчувствий.
- Что случилось? - прошептал я.
Ларри вместо ответа выразительно посмотрел на меня. Действительно, он-то откуда знает?
- Ладно, - помолчав, сказал он. - Пойду наверх, съем что-нибудь и заодно проверю, как у мамы настроение.
Я, не раздумывая, согласился и приготовился ждать в прихожей. Внезапно на лестнице появилась миссис Катанзе. Я инстинктивно спрятался в тень.
- Ларри! - рыкнула она. - Тащи свои толстые щеки сюда, и немедленно! А ты, - она ткнула пальцем в мою сторону, - и не надейся, что спрятался. Я тебя прекрасно вижу. И хочу с тобой поговорить. Так что жди в своей комнате. И пошевеливайтесь - оба!
У меня глаза стали размером с две серебряные монеты. Я широко улыбнулся и шутливо отдал честь:
- Так точно!
Миссис Катанзе улыбнулась в ответ, но как-то натянуто, и я сразу понял, что у меня большие проблемы. Она стояла, уперев руки в бедра, и следила за мной до тех пор, пока я не скрылся в комнате. Интересно, что же я натворил? В последние дни я ничего не крал в местных магазинах и с Ларри-младшим не ссорился. За что же она на меня разозлилась?
Мне даже уши напрягать не пришлось - миссис Катанзе разговаривала так громко, что все было слышно.
- ...когда Дэвид с тобой, ты за него отвечаешь! Он еще ребенок. Ты же видишь, он не всегда понимает, что делает.
- Да ладно тебе, мама. Ему двенадцать лет. Он вполне справляется. К тому же мы ничего не сделали, - ответил Ларри. Но я все еще не понимал, почему она так злится.
- Ничего не сделали? Тогда почему мать Дэвида весь вечер мне названивает?
«О-оу», - испуганно сглотнул я. Потом услышал, как к дому подъехала машина. Я подскочил к окну и увидел, как Руди идет к дому. Он меня заметил и приветливо помахал рукой, а я только грустно улыбнулся и вернулся на кровать.
- Мистер Пельцер! Живо ко мне! - рассерженно позвала меня миссис Катанзе.
Я пулей помчался на кухню. Если честно, я не слишком боялся. Конечно, мы с Ларри разозлили Лилиан, но я знал, что она точно не будет меня бить. И все же я не знал, чего можно ожидать от миссис Катанзе.
- Скажи мне, - начала Лилиан, скрестив руки на груди, - скажи, что не ты уговорил это говорящее одноклеточное проехать мимо дома твоей матери.
Я с трудом сглотнул и снова попытался призвать на помощь свое обаяние, широко улыбнувшись миссис Катанзе:
- Одно... что?
- Насекомое без мозгов! И ты таким же станешь, если не начнешь отвечать на мои вопросы! - выпалила Лилиан.
- Да что здесь происходит? - ворвался на кухню Руди, встревоженный криками жены.
- Стоять на месте, никому не двигаться! - пригрозила нам Лилиан, поворачиваясь к мужу.
За ее спиной я тихо хихикнул, заслонив рот рукой. Замечание миссис Катанзе насчет Ларри было просто уморительным. Я легко представил, как старший брат в виде жука с большими глазами и блестящими крыльями летает по дому в поисках еды.
И все же я заметил, что миссис Катанзе очень расстроена. И мне хотелось только одного - убраться подальше от центра бури. «Так в чем проблема?» - спросил я себя. С другой стороны, по выражению лица Большого Ларри было понятно, что легко мы не отделаемся.
Лилиан встала рядом с Руди и указала на нас:
- Наши «гениальные» воспитанники решили сегодня прокатиться к дому чудо-мальчика Дэвида Пельцера!
- Господи! - воскликнул мистер Катанзе.
Я смотрел на приемных родителей и не осознавал, какие последствия вызвал мой опрометчивый поступок. «В чем проблема-то?» - продолжал недоумевать я.
- Простите. Это я виноват. Я уговорил Ларри. И мы просто проехали мимо дома. В чем проблема? - невинно спросил я.
- Твоя мама звонит мне весь вечер, в красках описывая, как ты терроризируешь улицу! - объяснила Лилиан.
- Нет! - Я яростно замотал головой. - Она врет! Мы всего лишь проехали мимо ее дома. Мы ничего не сделали, честное слово, - оправдывался я, стараясь держать себя в руках.
Лилиан тяжело вздохнула, помолчала, переглянулась с Руди и заговорила:
- Дэвид, неужели ты не понимаешь? Тебе не разрешается появляться рядом с маминым домом, а также приближаться к ней или своим братьям.
- Погодите-ка! - вскинулся я. - Что значит «не разрешается»?
Я почти кричал, пытаясь привлечь внимание миссис Катанзе, но она говорила, не останавливаясь:
- И это только полбеды. Твоя мама, эта «святая мать Тереза», сказала, что если я не могу справиться с мальчиком, то она найдет кого-нибудь, кто сможет!
Оглушенный, я силился понять, что Лилиан имеет в виду под словами «не разрешается» и «справиться».
Лилиан наклонилась ко мне.
- Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! - пригрозила она. - Отныне ты находишься под арестом!
- Под арестом?
- Вот именно! Ты под арестом до тех пор... пока я не решу тебя выпустить! - закончила Лилиан и вышла, прежде чем я успел спросить, что означают ее слова.
Ларри недоверчиво смотрел вслед миссис Катанзе.
- Черт... - вполголоса ругнулся он и покачал головой. - Я же говорил, что это плохая идея.
- И...? И это все? - удивился я. Я видел, что мы ужасно разозлили Лилиан, и ожидал... в общем-то, я толком не знаю, чего ожидал, но точно не «ареста». «С этим я как-нибудь справлюсь», - самоуверенно подумал я.
Пока Большой Ларри вытирал пот со лба, Лилиан вернулась на кухню.
- Прекрати ухмыляться, чудо-мальчик! - сказала она, посмотрев на меня. - Кстати, совсем забыла: твой папа заедет завтра в семь утра, так что тебе придется встать пораньше. С этим-то ты справишься? - язвительно поинтересовалась Лилиан, сделав ударение на последнем слове.
- Да, мэм. Справлюсь, - робко отозвался я.
- Ты! - миссис Катанзе наконец обратила внимание на Большого Ларри, неловко топтавшегося рядом. - Живо иди в свою комнату!
Старший брат недовольно повел плечами:
- Мам, а это обязательно?
- Живо, я сказала! - рявкнула Лилиан.
Когда Ларри вышел из кухни, миссис Катанзе устало потерла глаза.
- Садись за стол, - тихо сказала она мне. - И слушай меня очень внимательно. Твоя мать... - Лилиан запнулась, потом откашлялась и продолжила: - Дэвид, я воспитываю детей... уже не помню сколько лет. И я ни разу - ни разу! - не встречала такого холодного и жестокого человека, как твоя мать.
- И это вы мне говорите? - перебил я.
- Дэвид, сейчас не время шутить. Пойми кое-что: ты приемный ребенок. Приемный. И поэтому находишься в очень ненадежном положении. Ты должен следить за всем, что говоришь и что делаешь. Если попадешь в неприятности, мы... мы можем тебя потерять...
Лилиан говорила совершенно серьезно, я видел это по ее глазам и по отсутствию даже намека на улыбку. Но все равно не понимал, что она имеет в виду. Лилиан покачала головой, словно заметила, что я отвлекся:
- Дэвид, если попадешь в беду, то можешь закончить в тюрьме для несовершеннолетних. Именно там оказываются такие дети, как ты. И я тебе честно скажу: это не самое лучше место! Не знаю, что на уме у твоей матери, но ты, молодой человек, постарайся вести себя лучше, чем сегодня, и думать, что творишь. В противном случае посажу тебя под домашний арест на весь год! - Лилиан похлопала меня по коленкам и вышла из кухни.
Я чувствовал: Лилиан использует маму, чтобы запугать меня. Ведь я теперь живу с опекунами, мама не может мне больше вредить... или может?
- Эй, миссис Катанзе, - опомнился я, - а что такое «домашний арест»?
- Не волнуйся, скоро узнаешь, - рассмеялась она откуда-то из своей спальни. - Ты справишься!
В тот вечер я никак не мог уснуть: ворочался в кровати и все думал о том, что Лилиан мне сказала. Когда Руди и Лилиан уехали ужинать к друзьям, я почувствовал нестерпимое желание позвонить маме. Мне почему-то ужасно хотелось поговорить с ней, услышать ее голос. Несколько раз я подходил к телефону и даже хватался за трубку, но мне не хватало духу набрать номер.
Когда на кухню вошла Конни, я быстро вытер слезы, но она все равно заметила.
- Ты чего плачешь? - заботливо спросила она.
А я... я не сдержался и рассказал Конни, что пытаюсь сделать. Не говоря ни слова, она взяла трубку и набрала мамин номер. И секунду спустя я поперхнулся от разочарования, услышав на том конце, что «этот номер больше не обслуживается». Конни не сдавалась и позвонила оператору, который подтвердил, что данный номер действительно отключен.
Я стоял посреди кухни и не знал, что делать. Как я должен себя чувствовать в такой ситуации? Оказывается, мама придумала новую «игру». Раз она больше не может заставлять меня часами сидеть в холодной ванной или мерзнуть вечерами во дворе, она сменила номер телефона, лишив меня «привилегии» звонить им.
Когда за Конни пришел ее парень, я уселся в гостиной перед телевизором. Никогда еще я не оставался один в доме миссис Катанзе. На экране мелькали незнакомые лица, а я считал, сколько часов осталось до встречи с папой. Незаметно для себя я уснул, а когда проснулся, обнаружил, что все программы кончились и телевизор уже давно показывает черно-белые снежинки.
На следующее утро я вскочил с кровати (понятия не имею, как я до нее добрался!) и, едва успев открыть глаза, сразу кинулся к окну. На подъездной дорожке никого не было. Я достал из ящика свою лучшую одежду, дважды умылся, после чего выбежал в гостиную и занял наблюдательный пост возле окна на втором этаже. Вытянувшись в струнку, я ждал, когда приедет папа.
Через несколько минут плечи заныли от напряжения, но я не сдавался, а часы в гостиной мерно отсчитывали время: 7:00; 7:10; 7:20... В 7:35 я отчетливо услышал, как по дороге едет папин взятый напрокат «фольксваген». Проверив, в порядке ли волосы, я позволил себе улыбнуться. Теперь я уже видел, как облезлый коричневый автомобиль неторопливо приближается к нашему дому... и проезжает мимо. «Может быть, папа ошибся адресом, - успокоил я себя. - Он вернется через пару минут!»
В 7:55 мимо дома Лилиан проехал еще один «фольксваген», на это раз - «жук».
К тому моменту я уже убедил себя, что ошибся временем. Скорее всего, миссис Катанзе сказала, что папа заедет за мной не в семь утра, а в восемь. «Вот дурак!» - подумал я.
Часовая стрелка подбиралась к цифре 9, машины сновали туда-сюда по дороге почти каждую минуту; мимо нас проехал уже десяток «фольксвагенов», а я продолжал надеяться, что следующий... или следующий за ним обязательно окажется папиным.
Когда пробило девять, Лилиан вылетела из кухни.
- Дэвид, ты все еще здесь? - ахнула она.
Я молча кивнул.
- Подожди, я посмотрю в ежедневнике... Я точно помню, что твой отец обещал приехать в семь. Вот, здесь так и написано!
- Я знаю, миссис Катанзе, - ответил я, стараясь не выдать своего разочарования. - Он может приехать в любую...
И тут я услышал долгожданное громыхание старого «фольксвагена».
- Вот видите! - закричал я, указывая пальцем на улицу. Потом подбежал к Лилиан, схватил ее за руку и подтащил к окну, чтобы показать, как папа паркуется у подъездной дорожки. - Я же говорил!
Машина действительно на секунду затормозила возле дома Лилиан, но только для того, чтобы переключиться на следующую передачу и поехать дальше. Я выпустил руку миссис Катанзе. Она посмотрела на меня так, будто хотела сказать что-то ободряющее, но не могла подобрать слова.
Внутри все сжалось. К горлу подкатил тяжелый ком, мешающий дышать.
- Не надо, - прошептал я через силу. - Не говорите, что он не приедет. Папа приедет. Я точно знаю. Вот увидите. Папа любит меня! - Я сорвался на крик. - И когда-нибудь он заберет меня, и мы будем жить вместе. И будем счастливы! Я знаю, что она меня не любит, но папа любит, правда! Это ей нужен психиатр, а не мне. Это она больная...
Я все говорил и говорил, хотя в груди уже не осталось воздуха, а вдохнуть мешал все тот же проклятый комок. Кто-то положил мне руку на плечо. Ничего не соображая, я вывернулся и ударил человека, пытавшегося меня успокоить. В последнюю секунду я понял, что именно делаю, но остановиться уже не смог. Так получилось, что я ударил Руди в плечо.
Я поднял на него свое заплаканное лицо. Руди никогда прежде не видел, чтобы я так себя вел. Я хотел попросить прощения, но что-то мешало. Я... я устал все время чувствовать себя виноватым: за то, что не понимаю, что мне говорят; за то, что Ларри-младший надо мной издевается; за то, что проехал на велосипеде мимо родного дома; за то, что просто хотел услышать мамин голос. Ведь буквально недавно я сам себя пытался убедить, что это я ошибся и перепутал, во сколько должен приехать папа!
Я же все это время знал, что он не приедет. Наверное, зашел в какой-нибудь бар и забыл, что договаривался с миссис Катанзе. А может, никогда и не собирался. Во всяком случае, пока я был у Лилиан, он ни разу не приехал. Хотя обещал. И я постоянно говорил себе, что на этот раз все будет по-другому, что папа приедет и мы пойдем гулять в парк. Или просто посидим в гостиной.
Я никак не мог принять то, что творится в моей жизни. «Господи, как же я допустил, чтобы это случилось?» - спрашивал я себя снова и снова. Стоя у окна в гостиной и напряженно следя за проезжающими машинами в тщетных попытках высмотреть знакомый коричневый «фольксваген», я заранее знал, что проведу этот день, спрятавшись под одеялом: там тепло, безопасно, и никто не видит, как я плачу.
А в тот раз я беспомощно переводил взгляд с Лилиан на Руди и обратно. Я хотел сказать им обоим, что мне очень жаль, что я виноват, и прошу прощения. Но вместо этого развернулся и пошел в свою комнату. Прежде чем я успел закрыть дверь, до меня донесся шепот мистера Катанзе: «Мне кажется, у нас серьезная проблема».