Глава 29
Кухня Тхэхёна напоминала поле боя, но пахло райски. На столе громоздились горы овощей, пачки со специями и какие-то загадочные ингредиенты, которые Данби привезла с собой «для атмосферы».
«Я же говорил, что надо было просто заказать все в кейтеринге, — ворчал Тхэхён, с отвращением помешивая в кастрюле что-то, что по его задумке должно было стать соусом. — Мы же все тут избалованные дети, никто не умеет готовить. Кроме Хисоль, может быть».
Данби, с ножом в руке и с концентрацией самурая наносившая идеальные надрезы на кожицу картошки, метнула в него убийственный взгляд.
«Если бы не твое ворчание, мы бы уже все сделали! Хисоль, не слушай его, у тебя прекрасно получается это тесто».
Хисоль, вся в муке, с озорным блеском в глазах, которые бывали только рядом с Чимином, раскатывала тесто для пирогов. Она кивнула Данби с благодарной улыбкой. Было странно и приятно иметь подругу, да еще такую решительную.
В углу кухни, за отдельной столешницей, царил Чимин. С сосредоточенным видом шеф-повара он нарезал идеально ровными ломтиками сыры и колбасы, выкладывая их на деревянную доску с педантичной точностью. Это было единственное место на кухне, где царил порядок.
Тхэхён, закончив свое ворчание, заметил эту идиллическую картину. Ехидная ухмылка тронула его губы. Он подкрался к Чимину сзади и попытался утащить с доски ломтик салями.
«Не трогай, — не оборачиваясь, рявкнул Чимин. — Это для канапе».
«Ой, прости, Гордон Рамзи, — фыркнул Тхэхён. — А что это у тебя тут такое симметричное? Ты линейкой отмерял?»
Чимин проигнорировал его, продолжая свое дело. Но Тхэхён не унимался. Он снова потянулся, на этот раз к маслинам. Рука Чимина молниеносно опустилась на его запястье.
«Я сказал, отстань».
«А что ты сделаешь? Вызовешь своих охранников?» — Тхэхён дернул руку, и несколько маслин с грохотом покатились по полу.
Это был последний аргумент. Чимин медленно повернулся. В его глазах вспыхнули знакомые чертики, но на этот раз в них не было злобы. Было озорство. Он окунул руку в открытый мешок с мукой на столе, зачерпнул полную горсть и с силой швырнул ее в Тхэхёна.
Белое облако окутало голову Тхэхёна. Он стоял секунду, совершенно белый, с круглыми от изумления глазами.
«О-о-о... Так ты хочешь войну? — просипел он. — Хорошо! Войну так войну!»
Он схватил горсть изюма из миски и запустил ею в Чимина. Изюм с тихим стуком прилип к его черной футболке. Данби и Хисоль замерли, наблюдая за ними с открытыми ртами.
«Парни, перестаньте!» — попыталась вмешаться Данби, но было уже поздно.
Чимин, смеясь, запустил в Тхэхёна целым куском масла. Тот, увернувшись, схватил взбитые сливки из холодильника и, нажав на баллончик, выдавил огромную белую горку прямо на голову Чимину.
На кухне воцарился настоящий пищевой хаос. Они кидались друг в всем, что попадалось под руку: мукой, сахаром, кусочками зелени. Смех стоял оглушительный. Данби, сначала пытавшаяся их образумить, в конце концов не выдержала и, схватив горсть муки, присоединилась к Хисоль, и они вдвоем начали обстреливать обоих парней.
В конце концов, все четверо, запыхавшиеся, покрытые слоем муки, сахара и взбитых сливок, сидели на полу среди последствий битвы и хохотали до слез.
«Ну... — выдохнул Тхэхён, счищая с лица изюм. — Похоже, ужин будет... креативным».
Чимин, обняв за плечи перемазанную в муке Хисоль, улыбнулся той самой редкой, по-настоящему счастливой улыбкой.
«Главное — компания, — сказал он. — А не еда».
И в этот момент, сидя на грязном полу разгромленной кухни, среди всеобщего беспорядка и смеха, они все почувствовали, что это — и есть самое настоящее рождественское чудо.