Глава 30
После пищевой битвы кухня напоминала поле боя после снежной бури, только пахло сладким и мукой. Все четверо были покрыты липкой смесью ингредиентов с голов до ног.
«Фу, я вся липкая, — сморщила нос Данби, пытаясь стряхнуть с волос изюм. — Надо срочно смыть это все».
«Мы в ванную!» — провозгласил Тхэхён, сдирая с футболки кусок теста. — «В душевую в моей комнате не заходить!» — он схватил за руку слегка протестующую, но смеющуюся Данби и потащил ее в сторону своей спальни, где была своя душевая.
Чимин и Хисоль остались одни на разгромленной кухне. Он посмотрел на нее — ее волосы были седыми от муки, на щеке красовалось малиновое пятно от варенья, а глаза сияли от смеха. Он улыбнулся, провел пальцем по ее грязной щеке.
«Кажется, нам тоже не помешает помыться», — сказал он, и в его голосе зазвучал низкий, интимный оттенок.
Она кивнула, ее сердце забилось чаще. Он взял ее за руку и повел в гостевую ванную комнату. Дверь закрылась, отсекая хаос кухни. Комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь их дыханием.
Он включил воду, и скоро пространство заполнил густой, горячий пар. Он помог ей снять липкую, испачканную одежду, его пальцы неспешно скользили по ее коже, смывая следы их недавней битвы. Потом она принялась за него, смывая муку с его волос и плеч. Это было не просто мытье; это был ритуал. Каждое прикосновение губки, каждое движение рук было лаской, полной нежности и пробуждающегося желания.
Струи горячей воды омывали их тела, а их губы встретились в жадном, влажном поцелуе. Он прижал ее к прохладной кафельной стене, и его руки скользнули по ее бедрам, поднимая ее. Она обвила его ногами вокруг талии, ее пальцы впились в мокрые мышцы его спины.
Он вошел в нее плавно, и тишину ванной нарушил лишь шум воды и их учащенное, прерывистое дыхание. Их тела двигались в такт, капли воды разбрызгивались, смешиваясь с потом и страстью. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде было все: извинение, обещание, любовь и та всепоглощающая жажда, что никогда не угасала.
И именно в этот момент, сквозь шум душа, до них донесся приглушенный, но вполне узнаваемый звук — тихий, сдавленный стон Данби, а затем низкий, одобрительный смешок Тхэхёна из соседней комнаты.
Чимин на мгновение замер, и Хисоль тоже. Их взгляды встретились. И тогда на их лицах, искаженных наслаждением, появились одинаковые, смущенные, но безмерно счастливые улыбки. Они не сказали ни слова. Им не нужно было слов. Этот общий смех, проходящий сквозь стены, был еще одним доказательством, что они не одни в своем безумии, в своей новой, хрупкой, но такой настоящей жизни.
Он снова поцеловал ее, и на этот раз их движения стали еще более слаженными, еще более страстными, под аккомпанемент чужих, но таких родственных по духу стонов. И когда волна удовольствия накрыла их обоих, они утонули в ней вместе, в этом маленьком, наполненном паром мире, где существовали только они, звук падающей воды и эхо чужого, но такого понятного им счастья.