Глава 24
Несколько дней, проведенных в загородном доме, стали для них своеобразным коконом, изоляцией от прошлого и будущего. Они существовали в пузыре, где были только они, утренние завтраки, тихие разговоры и неловкие, но искренние попытки выстроить новую реальность. Чимин был другим — внимательным, заботливым, его прикосновения говорили больше, чем слова. А Хисоль понемногу училась доверять снова, ее улыбки становились все менее натянутыми.
Идиллию разбил звук ключа в замке. Дверь распахнулась, и на пороге появилась тетя Чимина, загорелая и улыбающаяся после отпуска. Ее взгляд скользнул по прихожей и остановился на гостиной.
Чимин стоял у дивана, склонившись над Хисоль, поправляя плед на ее плечах. Его поза, его взгляд — все кричало о нежности и близости.
«Чимин-а, я вернулась!» — начала было тетя, но ее улыбка замерла, а глаза сузились. Она внимательно посмотрела на Хисоль, которая инстинктивно отодвинулась, а затем перевела взгляд на племянника. «Я, кажется, пропустила что-то важное. Объясни, что здесь происходит? И почему наша Хисоль... здесь?»
«Тетя, все в порядке, — начал Чимин, его голос прозвучал напряженно. — Хисоль... мы...»
«Мы?»— тетя подняла бровь, и в ее голосе зазвенела сталь. «Милый, я рада, что ты нашел кого-то для... развлечений. Но не кажется ли тебе, что это несколько неуместно? Учитывая твое положение?»
Чимин нахмурился. «Какое положение?»
Тетя вздохнула, как взрослый, вынужденный объяснять очевидное ребенку. «Чимин-а, ну как же. О твоей невесте. Договор между нашими семьями. Он был заключен, когда ты родился».
Воздух в комнате словно вымер. Чимин застыл, его лицо стало каменным.
«Что?.. Какая невеста? О чем ты говоришь?»
«О Соён, конечно, — тетя произнесла это имя так естественно, будто оно всегда витало в воздухе. — Дочь председателя Ли. Ваш брак был решен давным-давно. Ты же знаешь, как важны для семьи эти связи».
Чимин побледнел. Он слышал это имя. Соён. Одна из самых популярных девушек в школе. Та самая, что ставила Хисоль подножки, что смеялась над ней громче всех. И она... его невеста? Вся его жизнь, его бунт, его чувства — все это оказалось лишь детской игрой по сравнению с холодной, безликой машиной семейных договоренностей.
Он повернулся к Хисоль. Она сидела, вцепившись в край пледа, ее глаза были огромными от ужаса и нового, свежего предательства. Она только-только поверила, что может быть для него кем-то, а оказалось — всего лишь «развлечением» на фоне настоящей, одобренной невесты.
«Я ничего не знал, — тихо, но четко сказал он, глядя на тетю. — И это ничего не меняет».
«О, меняет, дорогой, — тетя покачала головой, ее взгляд стал жестким. — Это меняет все. И я думаю, Хисоль пора вернуться к своим обязанностям. Уборщицы».
Это слово повисло в воздухе, тяжелое и унизительное. Оно вернуло Хисоль обратно на ее место — в подсобку, в мир, где она была никем.
В этот момент из-за спины тети в дверном проеме появилась еще одна фигура. Соён. Она стояла с той же самодовольной, ядовитой улыбкой, что и всегда. Вид у нее был такой, будто она наблюдала за этим спектаклем с самого начала.
«Да, Чимин-оппа, — сладко произнесла она. — Папа только что все подтвердил. Кажется, наши звезды сошлись». Ее взгляд скользнул по Хисоль, полный торжествующего презрения. «Не переживай, ты же знаешь, мужчинам иногда нужны... легкие увлечения перед свадьбой. Я не против».
Чимин смотрел то на тетю, то на Соён, то на Хисоль, чье лицо стало абсолютно бесстрастным, маской, за которой скрывалась новая, еще более страшная боль. Его только что обретенный мир рухнул в одно мгновение, раздавленный грузом обязательств, о которых он даже не подозревал. И самое ужасное было в глазах Хисоль — в них снова поселилось знание, что она была всего лишь игрушкой. На этот раз — в руках не только его, но и всей его безжалостной системы.