Глава 25
Воздух в гостиной застыл, тяжелый и густой, после слов тети и появления Соён. Улыбка Соён была острее лезвия, а взгляд тети не допускал возражений.
Но Чимин не собирался сдаваться. Он выпрямился во весь рост, и его лицо, еще секунду назад бледное от шока, застыло в маске холодной решимости.
«Нет, — сказал он тихо, но так, что слово прозвучало громче крика. — Я не буду жениться на Соён. Ни сейчас, ни когда-либо».
Тетя ахнула, а улыбка Соён сползла с лица, сменившись злобным изумлением.
«Чимин! Не говори глупостей! Это решено!»
«Решено без моего ведома, — парировал он, его глаза горели. — Я не пешка в ваших бизнес-сделках. Я ее не люблю. Я даже не знаю ее. И она не знает меня. А то, что я чувствую к Хисоль... это не «легкое увлечение». Это все, что для меня имеет значение».
Он повернулся к Хисоль, которая смотрела на него с широко раскрытыми глазами, все еще не веря услышанному. Он протянул ей руку.
«Поехали. Мы не останемся здесь».
Она, не раздумывая, вложила свою дрожащую ладонь в его. В этот момент для нее не существовало ни тети, ни Соён, ни всего этого богатого, давящего мира. Существовал только он и его рука, тянущая ее прочь от унижения.
Он увел ее, оставив за спиной возмущенные крики тети и ядовитый взгляд Соён. В машине он с силой сжал руль, суставы побелели.
«Черт, — выдохнул он. — Я понятия не имел... Ни о чем подобном».
«И... и что теперь?» — тихо спросила Хисоль.
«Теперь мы едем к единственному человеку, у которого есть хоть капля здравого смысла. И у которого есть свободная комната».
Он привез ее к дому Тхэхёна. Нажав на звонок, он не ожидал быстрого ответа, но дверь почти сразу же открылась. На пороге стоял Тхэхён — босой, в помятых спортивных штатах и с мокрыми от пота волосами. За его спиной, в глубине квартиры, мелькнула женская фигура, закутанная в простыню.
«Чимин? Хисоль? Что случилось?» — удивился Тхэхён, но в его глазах промелькнуло понимание. Он, кажется, всегда ожидал беды от их отношений.
«Нам нужно переночевать. Можно?» — без предисловий спросил Чимин.
«Да, конечно, проходи...» — Тхэхён отступил, пропуская их.
И тут взгляд Чимина и Хисоль упал на гостиную. На диване, пытаясь одеться, сидела девушка с длинными каштановыми волосами и большими, полными смущения глазами. Это была Данби. Простыня сползла с ее плеча, обнажив голую кожу. В воздухе витал тот самый специфический запах секса и растерянности.
Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь звуком застегивающейся на джинсах молнии.
«Э... это Данби, — брякнул Тхэхён, безуспешно пытаясь придать ситуации неформальность. — Она... в городе проездом».
Данби, ярко краснея, потянула простыню выше, ее взгляд был устремлен в пол. Потом она подняла глаза на Тхэхёна, и в них читался не просто стыд, а настоящий укор.
«Тхэхён! — прошипела она. — Ты не мог предупредить?!»
Тхэхён развел руками с виноватым видом. «Откуда я знал? У них, похоже, апокалипсис».
Внезапно, Хисоль, все еще державшаяся за руку Чимина, тихо фыркнула. Потом еще раз. И вот уже Чимин, глядя на смущенного Тхэхёна и разгневанную Данби, не сдержал улыбки. Сквозь весь свой стресс, ярость и неуверенность в будущем, эта нелепая ситуация пробила брешь в напряжении.
Их смех был нервным, недолгим, но он стал тем странным мостиком, который соединил их собственный хаос с хаосом чужой личной жизни. В этой неловкости не было злобы. Была лишь странная, общая для всех человечность. И пока Тхэхён пытался оправдаться перед Данби, а Чимин и Хисоль стояли на пороге, глядя на эту сцену, они оба почувствовали, что их собственная проблема, пусть и огромная, была не одинокой во вселенной. И это приносило странное, крошечное утешение.