Глава 18
Через неделю после того, как Хисоль высказала всё Чимину, когда её слова ещё эхом отзывались в его голове, случилось это.
Истерика Чоюн была предсказуемой, как смена времен года. Она рыдала, кричала, тыкала пальцем в экран телефона, где какая-то одержимая поклонница сняла, как он помогал Хисоль с книгами у ее шкафчика.
«Я же вижу, как ты на нее смотришь! Эта жалкая нищенка! Ты мне изменяешь с ней?!»
Они были в его доме. Голоса звенели от пола до потолка в его стерильно-чистой, бездушной гостиной. Обычно ее драмы вызывали в нем лишь скуку и легкое раздражение. Но сегодня. Сегодня ее слова падали на почву, удобренную его собственной яростью и обидой.
«Жалкая нищенка». «Игрушка». Те же слова, что она использовала, но теперь они резали по-другому. Потому что они были эхом его собственных мыслей, эхом тех жестоких фраз, что бросила ему Хисоль на кухне.
«Заткнись», — его голос был тихим и опасным, но Чоюн не услышала предупреждения.
«Нет! Я не заткнусь! Ты должен объяснить! Что ты в ней нашел? В этой...»
Он не дал ей договорить. Его терпение, и без того истощенное за день, лопнуло. Ярость, которую он не мог выплеснуть на Хисоль, нашел выход здесь. Это была не страсть. Это было насилие. Он схватил ее за руку так, что она вскрикнула от боли, и потащил за собой в спальню.
Ее протесты, ее слезы, ее попытки вырваться — все это было лишь фоном. Он не видел ее. Перед его глазами стоял другой образ. Растрепанные темные волосы, огромные карие глаза, полные слез и упрека. Веснушки на бледной коже. Дрожь в тонких плечах.
Когда он прижал Чоюн к кровати, он закрыл глаза. Он не целовал ее — он заставлял молчать. Ее тело под ним было чужим, раздражающе правильным. Но в его сознании это было другое тело — хрупкое, знакомое до боли по фотографиям, пахнущее не дорогими духами, а ванилью, мукой и слезами.
Его вес придавил ее, его колено грубо раздвинуло ее ноги. Она чувствовала жесткую ткань его штанов на своей коже, его руки, сковывающие ее запястья над головой.
"Перестань вырываться," - прорычал он сквозь зубы, его дыхание стало тяжелее. Ее крики, казалось, только подстегивали его, подтверждая его абсолютное доминирование.
Ее тело напряглось в последней, безнадежной попытке сопротивления, когда он грубо вошел в нее. Острая, разрывающая боль пронзила ее насквозь.
Каждое его движение было грубым, лишенным какой-либо нежности. Это был акт доминирования, мести и попытки изгнать призрак, который преследовал его. Он пытался стереть образ Хисоль, оскверняя его этим актом, пытаясь доказать самому себе, что она ничего не значит. Но получалось лишь хуже. Ее образ становился только ярче, а его ярость — только глубже.
Когда все закончилось, в комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипываниями Чоюн. Он лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал лишь одно — тошнотворную, всепоглощающую пустоту. Пустоту и стыд.
Он поднялся с кровати, не глядя на нее, и начал одеваться.
«Убирайся», — сказал он, и его голос был безжизненным.
Чоюн, с распухшим от слез лицом, смотрела на него в недоумении. «Что?»
«Все кончено. У нас больше нет отношений. Поняла?» — он застегивал рубашку, его пальцы не дрожали. Внутри все было холодно и пусто.
«Из-за нее? Из-за этой...»
«ЗАТКНИСЬ!» — его крик прозвучал как выстрел, заставив ее вздрогнуть. Он подошел к кровати, и его лицо, наконец, выражало эмоцию — чистую, ничем не разбавленную ненависть. Но не к ней. К себе. «Не произноси больше о ней ни слова. Ты мне больше не нужна. Вон».
Она ушла, рыдая, сломленная и униженная. А он остался один в тишине своего огромного дома. Он избавился от Чоюн, как от надоевшей вещи. Он попытался изгнать призрак Хисоль, осквернив его. Но призрак никуда не делся. Он стал только реальнее. И теперь Чимин остался наедине с ним. Со своим стыдом, своей яростью и с осознанием того, что та девочка-изгой, которую он так презирал, стала его навязчивой идеей, его болезнью и его единственной, самой мучительной тайной. И чем яростнее он пытался от нее избавиться, тем крепче она впивалась в его душу.
—————-
Никто не читает, поэтому скорее всего это последняя глава, а жаль ведь у меня было много надежд на этот фф... Если кто-то хочет чтобы я продолжила напишите пожалуйста