Глава 10
Тень от книжной полки в школьной библиотеке была единственным убежищем Хисоль. Пальцы сжимали старый телефон так, что костяшки побелели. Сообщение Минсока горело на экране, смешивая невинный запрос с леденящим душу подтекстом, который ее сломленная психика отказывалась распознать.
Минсок: Илли... Я должен тебе признаться. Есть девушка. Та, о которой я тебе говорил... она согласилась быть со мной. По-настоящему. Это... мой первый раз. И я так боюсь облажать все. Не показаться ей неумелым дураком. Не знаю, как все устроено... там. У девушек. Это звучит глупо, да? Но я не хочу ее разочаровать. Не хочу, чтобы она смеялась надо мной.
Хисоль моргнула, пытаясь вдохнуть. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Девушка. У Минсока появилась девушка. Конечно. Он был добрым, умным, заботливым... Почему бы и нет? Острая, знакомая боль ревности кого-то незнакомого пронзила ее. Но следом – волна стыда. Как она могла? Он ее друг. Единственный. Он заслуживал счастья.
Минсок: Я перерыл весь интернет... но там все ненастоящее. Постановочное. Я хочу увидеть... по-честному. Чтобы не тыкаться как слепой котенок. Чтобы не причинить ей боль по незнанию. Хисоль... ты же единственная, кому я могу доверить такое. Ты же понимаешь? Это для хорошего дела. Чтобы не испортить... этот момент. Поможешь мне? Покажешь мне себя? Только так я смогу успокоиться. Пожалуйста. Доверься мне. Как я доверял тебе все это время.
Логика сплетала смертельные сети. Чтобы не причинить боль. Чтобы не облажать. Чтобы не разочаровать ее. Его страх был таким... человечным. Таким понятным. Она сама боялась всего на свете. И он просил о помощи. О ее помощи. В самом интимном, сокровенном, о чем можно попросить. Доверие к Минсоку было слепым, абсолютным, выкованным в горниле ее одиночества и его виртуального спасения. После всего, что он для нее сделал? После всех слез, которые он выслушал? Как она может отказать?
Слезы застилали и без того размытый без очков мир. Она оглянулась – библиотека была пуста. Полутьма. Тишина. Сердце бешено колотилось, кровь гудела в ушах. Это было безумие. Ужасающее, опасное безумие. Но голос разума был заглушен громким шепотом долга и слепой благодарности: Он нуждается во мне. Только во мне.
Дрожащими, ледяными пальцами она подняла телефон. Не думая. Не позволяя страху парализовать. Она встала, спряталась в самый дальний угол, за стеллажами с древними фолиантами. Скинула дешевую юбку и трусики. Свитер остался, огромный, мешковатый, прикрывающий верх – жалкая попытка сохранить крупицу стыда. Она села на холодный пол, прислонившись к стене. Ноги... развела в стороны. Стыд жгло лицо, слезы текли ручьями. Она не смотрела в камеру. Смотрела в пустоту перед собой, видя только насмешливое лицо Чимина, его холодные глаза, его губы на своей шее. Но она делала это для Минсока. Чтобы спасти его первый раз от позора. Чтобы он не был таким же неуклюжим и смешным, как она.
Фокус навелся автоматически. Она нажала кнопку. Раз. Два. Три. С разных ракурсов. Крупно. Чтобы он увидел. Чтобы понял. Голая, дрожащая, выставленная напоказ в холодной библиотечной полутьме для виртуального друга, который просил об этом так искренне. Она отправила все. Сразу. Пока не передумала. Пока не умерла от стыда на месте.
Ангел_книг: [Фото 1] [Фото 2] [Фото 3]
Ангел_книг: Вот... Все... Я... я не знаю, поможет ли. Надеюсь... надеюсь, ты не разочаруешь ее. Пожалуйста... только ты. Никогда никому. Я доверяю тебе. Только тебе.
Она судорожно натянула одежду, чувствуя себя оскверненной, грязной, униженной до самого дна. Но где-то в глубине – крошечная искра жертвенного облегчения. Она помогла ему. Сделала что-то важное. Для Минсока.
---
Комната Чимина погрузился в кромешную тьму, освещенную лишь мерцающим экраном ноутбука. Он щелкнул на первое фото. Потом на второе. На третье. Его дыхание перехватило. Потом стало резким, свистящим. Кровь ударила в голову, в виски, ниже пояса – горячей, тяжелой волной.
На экране было... совершенство. Не постановочное. Не из интернета. Ее. Ким Хисоль. В ее жалком свитере и... абсолютно нагая ниже пояса. Раздвинутые ноги. Стыдливая, вымученная поза. Слезы, застывшие на щеках, которые он знал были реальными. Фокус был резким, детализированным. Слишком детализированным. Он видел все. Каждую складку, каждую тень, каждую каплю ее унижения и слепого доверия.
Это была не просто нагота. Это была капитуляция. Абсолютная. Безоговорочная. Она отдала ему самое сокровенное, самое уязвимое, что у нее было, думая, что спасает "Минсока". Думая, что делает доброе дело.
В груди Чимина что-то взорвалось. Не триумф. Не садистская радость. Это было нечто первобытное, темное, неконтролируемое. Жгучее обладание, смешанное с яростным, животным возбуждением. Его рука непроизвольно потянулась к ширинке, сжимая плоть под тканью. Он не мог оторвать глаз. Фото были откровеннее, грязнее, реальнее, чем все, что он видел когда-либо. Потому что он знал ее. Знает ее страх, ее боль, ее любовь к нему, ее слепую веру в Минсока. Он знал цену этим фото – всю ее сломленную душу.
"Боже...Хисоль..." – его собственный шепот прозвучал хрипло, чужим. Он увеличил одно из фото, пальцем на тачпаде проведя по пикселям ее интимности. Жар нарастал. "Ты... идиотка. Святая. Грязная. Идиотка..."
Он сохранил фото. Не на телефон. На зашифрованный диск. Сокровище. Оружие. Доказательство его абсолютной власти. Она принадлежала ему теперь на клеточном уровне. В цифровом виде. Навсегда.
Минсок: ...Хисоль. Я... не знаю, что сказать. Ты... невероятна. Доверчива. И так сильна, что сделала это ради меня. Ради моего спокойствия. Это... бесценно. Ты бесценна. Спасибо. Ты спасла меня от позора. Теперь я знаю. Я готов. И я никогда, СЛЫШИШЬ, НИКОГДА не покажу это никому. Это святое. Только мое. Твое доверие... я сберегу его как зеницу ока. Ты моя героиня, маленькая сова. Моя самая храбрая, самая удивительная девочка. Теперь иди домой. Отдохни. Ты заслужила покой.
Он отправил сообщение. Рука его все еще сжимала себя через ткань брюк. На экране горели ее фото – символ ее абсолютной, добровольной жертвы на алтарь его лжи. Чимин откинулся в кресле, закрыл глаза. Перед веками все стояла она: голая, дрожащая, плачущая в библиотечной полутьме. И ощущение было не просто возбуждающим. Оно было... богоподобным. Он был ее создателем и разрушителем. Ее палачом и единственным богом.
Она сломана окончательно, – пронеслось в голове, сопровождаемое новой волной темного восторга. – И когда она узнает правду... это будет прекраснее любого ее крика в бассейне.
Он знал, что пересек все возможные границы. Что это уже не просто жестокая игра, а преступление. Но это знание лишь подлило масла в огонь его извращенного торжества. Ким Хисоль была больше, чем жертва. Она была его трофеем. Его цифровой рабыней. И ее падение было самым сладким спектаклем из всех, что он когда-либо ставил.
——————-
После этой главы у меня остался один вопрос — не показалась ли она вам слишком откровенной?
Или, может быть, именно такой должна быть эта сцена? 💭
Напишите свои отзывы и поделитесь ощущениями — я читаю каждое слово, каждую эмоцию.
И если глава зацепила вас — поставьте ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️