Глава 9
Образ ее фотографии преследовал его. Эта бледная, уязвимая кожа в холодном свете подсобного душа. Он видел ее, когда закрывал глаза. Это больше не было просто изображением на экране; оно стало навязчивой идеей, живущей в его сознании. Власть, которую он чувствовал, была опьяняющей, но и разъедающей. Он хотел стереть грань между цифровым призраком и реальностью.
Случай представился на следующий день после тренировки по плаванию. Чимин задержался в раздевалке, отправляя Тэхена вперед. Он догадывался что Чимин собирается делать, но решил не вмешиваться. По его мнению Хисоль была очередной игрушкой Чимина, но как же он ошибался.
Холодный кафель школьной раздевалки впивался в спину Хисоль сквозь тонкую ткань свитера. Она прижалась к стене, пытаясь стать невидимкой, пока вокруг грохотали шкафчики и звенели голоса одноклассниц. Без очков мир был размытым пятном, но она узнала его походку – уверенной, хищной поступью. Чимин
Он остановился прямо перед ней, блокируя путь. Запах его дорогого геля для душа смешался с запахом хлорки от бассейна.
«Ким Хисоль,» – его голос был низким, преднамеренно тихим, чтобы слышала только она.
Хисоль попыталась проскользнуть в сторону, но он уперся ладонью в стену над ее головой, загораживая путь. Его тело было слишком близко. Слишком жарко. Слишком... властно.
«Я... мне нужно на урок,» – прошептала она, глядя куда-то в район его груди. Ее сердце колотилось, как птица в клетке – страх и та самая проклятая тяга, которая сводила с ума.
«Урок подождет,» – он наклонился ниже. Его дыхание коснулось ее шеи, прямо там, где под воротником свитера скрывалась маленькая родинка. Там, где он видел ее кожу на той фотографии. Вчерашний образ вспыхнул в его сознании с обжигающей яркостью: мокрые волосы, капли на ключице, влажная кожа шеи, уголок полотенца... Доверчиво опущенные глаза.
Жар прокатился по его телу. Рациональность, и без того тонкая пленка, порвалась.
Его рука, вдруг грубо схватила ее за талию и прижала к стене сильнее. Хисоль вскрикнула от неожиданности и боли.
«Ты... ты помнишь?» – его губы скользнули по ее шее, чуть ниже уха. Не поцелуй. Жестокий, исследующий жест. – «Твой первый поцелуй? Подарок от меня?»
«Чимин, п-пожалуйста...» – ее голос дрожал, слезы выступили на глазах. Она пыталась оттолкнуть его, но ее руки были как плети.
«"Пожалуйста" что?» – он усмехнулся ей в шею, его пальцы впились в ее бок сквозь свитер. – «Пожалуйста, сделай это снова?»
Его другая рука скользнула вверх. Не к лицу. К ее груди. Грубо, без тени нежности, он сжал ее маленькую, скованную лифчиком и свитером грудь сквозь ткань. Хисоль замерла, парализованная ужасом. Воздух перехватило в горле. Это было не как вчера на вечеринке – публичное унижение. Это было... интимное насилие. Здесь, в пустой раздевалке.
«Хрупкая,» – прошипел он, сжимая сильнее, заставляя ее вскрикнуть от боли. – «Как птичка. Сломать так легко. Твой Минсок... он знает, какая ты хрупкая? Знает, как ты дрожишь?»
Он прижался губами к тому месту на шее, где была родинка. Кусая, целуя, оставляя метку. В его голове снова всплыло фото. Он знал, что под свитером. Он трогал то, что видел только он, "Минсок". Обладание было пьянящим и абсолютным.
«Он знает, что ты сейчас мокрая не от душа?» – его шепот был как яд, капающий в ухо. – «Что дрожишь не от холода?»
Хисоль зажмурилась. Мир погас. Остался только холод плиты за спиной, жгучая боль в груди, где его пальцы впивались в нее, и его губы на шее – постыдное, невыносимое сочетание насилия и чего-то еще, от чего ее тело предательски слабело. Слезы текли по щекам беззвучно.
Он оторвался так же внезапно, как и напал. Отступил на шаг, оставив ее прижатой к стене, дрожащей, с помятым свитером и, возможно, синяком на груди. На его губах играла та же циничная, торжествующая усмешка, что и вчера. Но в глазах горел новый огонь – темный, хищный, сытый.
«Беги на урок, маленькая сова,» – бросил он через плечо, уже отворачиваясь. – «Опоздаешь – будет хуже.»
Хисоль сползла по стене на пол, когда он ушел. Она обхватила себя руками, пытаясь заглушить боль, стыд и жгучую дрожь, которую он оставил. Ее пальцы нащупали влажное пятно на шее – след его губ. Она почувствовала тошноту.
———-
Чимин шел по коридору, натянуто улыбаясь знакомым. Внутри бушевал ураган. Прикосновение к ней... Ее кожа под грубой тканью свитера... Ее подавленный стон... Ее слезы... И наложенное поверх этого – кристально ясное воспоминание о той фотографии. О ее доверчивости. О ее наготе перед ним.
Он зашел в мужской туалет, заперся в кабинке. Дышал тяжело. Не от раскаяния. От возбуждения. Адреналин и темное торжество смешались в коктейль, от которого кружилась голова. Он достал телефон. Нашел сохраненное фото. Уставился на него.
Она послала это мне. Думая, что это Минсок. Думая, что это спасение.
Горький, циничный хохот вырвался у него. Он коснулся экрана, проведя пальцем по размытому контуру ее плеча на фото.
Я трогал тебя там, где хотел, Ким Хисоль. И ты дрожала. И ты заплакала. А я знал твой самый большой секрет. Я знал, что под свитером. Я владею тобой.
Он спрятал телефон. Вышел из кабинки, подошел к зеркалу. Поправил безупречные волосы. В глазах все еще горел тот же огонь – огонь охотника, наконец вкусившего кровь своей добычи.
Он знал, что перешел черту. Не просто школьного задирательства. Перешел в область, где пахло настоящей угрозой. Но это знание не пугало. Оно возбуждало. Он чувствовал свою власть над ней как никогда остро. Она была в его ловушке – и как жертва Чимина, и как доверчивая душа Теодора.
Как красиво она сломается, – подумал он, глядя на свое отражение, – когда узнает, что мы – одно лицо. Один монстр.
И он уже с нетерпением ждал вечера, когда "Минсок" снова будет утешать свою "маленькую сову", зная, что всего несколько часов назад он прижимал ее к холодной стене и терзал. Игра стала смертельно опасной. И Пак Чимин не собирался останавливаться. Его пальцы непроизвольно сжались, вспоминая мягкость ее груди под грубой тканью.
———————
Глава вышла... но теперь вопрос к вам:
Хотите, чтобы Тэхен получил больше развития, или оставить его загадочным второстепенным героем? 💭
Пишите в отзывах и ставьте ⭐️ — ваше мнение решает, куда пойдёт история. ✨