Глава 8
Прошло несколько дней. Стыд понемногу отступал, превращаясь в глухую, фоновую боль. Слова Минсока стали для Хисоль своего рода щитом. Она перечитывала их в самые трудные моменты, когда встречала насмешливый взгляд в школьном коридоре или когда Чимин проходил мимо, не удостаивая ее и взгляда.
Однажды вечером, после особенно утомительного дня уборки в доме его тети, где ей пришлось стирать и гладить его вещи, она чувствовала себя физически и морально истощенной. Пыль, запах его парфюма на одежде – все это напоминало ей о пропасти между ними. Ей хотелось смыть с себя этот день, этот запах, это ощущение собственной незначительности.
Забравшись в свою каморку, она написала ему.
Ангел_Книг: Сегодня был тяжелый день. Я вся в пыли и чувствую себя такой... грязной. Пойду в душ, попробую прийти в себя.
Она уже собиралась отложить телефон, когда пришел ответ. Быстрый, неожиданный.
Минсок: Подожди.
Ангел_Книг: ?
Минсок: Ты говорила, что чувствуешь себя грязной. А я представляю тебя чистой. Только что из душа.
Минсок: Дай мне это представить лучше. Покажи мне себя.
Хисоль замерла с телефоном в руке. Текст на экране казался чужим, незнакомым. Это был не тот Минсок, который поддерживал ее, который говорил о силе. Это было что-то другое. Что-то, от чего по коже пробежали мурашки, и не от приятного волнения.
Ангел_Книг: Что... что ты имеешь в виду?
Минсок: Пришли мне фото. Ты же доверяешь мне, правда? Я твой Минсок. Твой талисман. Я никому не покажу.
Сердце Хисоль учащенно забилось, но теперь это был стук тревоги. Это было неправильно. Голос внутри кричал «нет». Но другой, более тихий и запуганный, шептал: «Он единственный, у кого есть. Он тебя понимает. Ты ему доверяешь. Если откажешься, он может отвернуться. Останешься совсем одна».
Она боролась сама с собой, ее пальцы дрожали. Он просил доказательства доверия. А она была так ему обязана за всю ту поддержку. Неужели она такая трусиха, что не может сделать этот шаг? Для него? Для единственного человека, который видел в ней что-то большее, чем жалкую scholarship student?
Ангел_Книг: Я... я не знаю.
Минсок: Ничего страшного. Я не хочу тебя заставлять. Просто забудь.
И эта фраза – «забудь» – стала решающей. Мысль о том, что он может разочароваться в ней, отдалиться, была невыносима. Страх потерять его пересилил смутный ужас и внутренний протест.
Ангел_Книг: Хорошо.
Она поднялась с пола, ее движения были механическими, как у робота. Она вошла в крошечный совмещенный санузел, щелкнула выключателем. Флуоресцентная лампа мигнула и зажглась, озарив голые стены и потрескавшуюся плитку. Она посмотрела на свое отражение в зеркале над раковиной – испуганные глаза, бледное лицо.
Она не понимала до конца, что делает. Ее разум был в тумане, захваченный странной смесью долга, страха и искаженной благодарности. Дрожащими руками она сняла одежду, не глядя на себя. Она включила воду, чтобы создать звук, и быстро, прежде чем передумать, подняла телефон. Она не смотрела в объектив, ее взгляд был пустым, устремленным в стену. Щелчок. Быстро. Анонимно. Просто торс, часть шеи, ничего узнаваемого, но достаточно.
Она отправила фото, не глядя на него. Ее рука тряслась так сильно, что она едва не уронила телефон.
Ангел_Книг: Вот.
На несколько долгих минут в чате воцарилась тишина. Тишина, более страшная, чем любые слова. Она стояла на холодном кафеле, чувствуя себя не защищенной, а абсолютно голой и уязвимой, как никогда прежде.
---
Чимин смотрел на фотографию на экране своего телефона. Он лежал на своей огромной кровати, в полной безопасности и комфорте.
Он видел бледную, почти прозрачную кожу. Видел тень ключиц, хрупкие плечи. Набухшие сосочки.Он видел отсутствие взгляда, отрешенность. В этом не было никакой страсти, никакого желания. Только послушание. Сломленное, вымученное послушание.
И он почувствовал не триумф, а нечто иное. Острую, почти болезненную власть. Он заставил ее переступить через себя. Он, Минсок, своим душевным участием вырыл для нее такую яму доверия, что она, даже смутно чувствуя опасность, шагнула в нее.
Он увеличил фото, рассматривая каждую деталь. Он видел капли воды на кафеле за ней. Видел дешевую занавеску для душа и мурашки на ее молочной коже. Это была не эротика. Это был акт полного подчинения.
Он сохранил изображение.
Затем его пальцы привычно пробежали по клавиатуре.
Минсок: Ты прекрасна. Спасибо, что доверилась мне.
Он отправил это и откинулся на подушки, глядя в потолок. В воздухе висел странный, горьковатый привкус. Он добился того, чего хотел. Но удовлетворение было каким-то пустым, плоским. Потому что он смотрел на это фото и понимал: он только что поймал в свою паутину не просто девушку. Он поймал единственное искреннее и чистое чувство, которое когда-либо было направлено на него. И теперь он держал его в своих руках – хрупкое, беззащитное и окончательно им испорченное.
—————-
Пишите, что вы думаете о его поступках, и ставьте ⭐️, если чувствуете ту же тревогу и напряжение, что и Хисоль.