l' amour

Из трагедии измены:
В наказание за восстание, в каждом из дистриктов Панема, юноши и девушки в возрасте от 12 до 18 лет, должны явиться для проведения церемонии «Жатвы». Выбранные с помощью жребия трибуты, должны быть переданы в Капитолий, где они будут сражаться на арене, пока в живых не останется один победитель. Отныне и впредь это зрелище будет именоваться «Голодными играми».

***

Солнце светит чересчур ярко и празднично, будто бы сегодня обычный день, а не «Жатва». Дистрикт 11 украшен разными флажками и цветными лентами, в центе города соорудили небольшую сцену. На окраинах такого «праздника» нет, там — колючая проволока под напряжением и крики человека, укравшего горсть зерна с пашни, которого прилюдно высекают кнутом, будто грязный скот. Всем жителям дистрикта все равно, они привыкли к суровой жизни и ее несправедливости. Они родились в этой несправедливости и живут тоже в ней. По всем телевизорам и большим плоским экранам играет гимн Капитолия и транслируются речи победителей прошлых лет. Отвратительно. По улицам ходят миротворцы, все в экипировке и с оружием, будто обычные рабочие, целыми днями пашущие в садах и полях, исхудалые и еле дышащие, могут поднять бунт в день «Жатвы». Многие бы хотели, но сил нет ни у кого.

Мишу тошнит. От этой жизни, а ещё от скачущий нервов. В 10 утра он должен быть на площади и в пятый раз в жизни молиться, чтобы на бумажке, вытащенной из прозрачного шара, не было его имени. Шансы попасть на игры с каждым годом увеличиваются, надежда на светлое не кровавое будушее гаснет, как озорной огонёк и чистая невинность в глазах Миши. Его детство, как и остальных детей, закончилось, когда ему исполнилось 12.

Бестужев-Рюмин смотрит на часы, видит, что осталось 40 минут и умывается холодной проточенной водой, чтобы мысли пришли в порядок, а нарастающая в груди паника немного приостановилась. Он смотрит в зеркало, сколотое и треснутое в правом нижнем углу и мокрым от воды пальцем выводит пугающую улыбку на стекле. Заправляет светлые пшеничные пряди за уши и растопленным воском, смешанным с каким-то маслом, приглаживает торчащие волосы на самой макушке. Под глазами — синюшные мешки от недосыпа, на нижней губе — корочка раны, которую Миша зло сковыривает ногтем. Кровь просачивается сквозь кожу и неуверенно льётся по подбородку, капая красными бусинами на бортик серо-белого умывальника. Миша смотрит долго, прослеживая глазами за кровавым ручейком на лице, и опускает взгляд в раковину. Включает воду и опять умывается, щеки немного покалывает, а губы немеют и бледнеют. Грязно-розовая вода утекает, оставляя вместо себя разводы на стенках умывальника.

Миша вытирается полотенцем и выходит из ванной. Мама встречает его с вселенско-печальными глазами и отчаянием, но старается через силу улыбаться. Миша восхищается ей. На женщине мышино-серое ситцевое платьице, доходившее ей до колен, жидкие светлые волосы, заплетенные в косу, а в слабых руках выглаженная рубашка. Тоже серая. Миша молча забирает ее и переодевается под пустым взглядом матери. Бестужев не может нормально глубоко вдохнуть. В горле стоит ком, от которого так горько и противно, что сердце хочет разорваться на куски.

— Ты такой красивый, Мишель, — лаского улыбается мама и подходит к спине парня, кладя ладони на его плечи, — На отца так похож.

— Перестань, мам, — морщится Миша и слизывает языком проступившую на губе каплю крови.

— У тебя кровь? — спрашивает женщина, поворачивая парня к себе лицом и поднимая его голову за подбородок, — Дай посмотреть, не дергайся!

— Мам, — раздраженно шипит Миша, когда женщина достаёт из тумбочки какое-то дезинфицирующее средство, скорее всего, простой спирт, и начинает аккуратно обрабатывать рану.

Время бежит очень быстро и незаметно. До «Жатвы» остаётся 15 минут. Миша крепко обнимает маму, на ее « — Да сохранит тебя Господь» отшучивается:

— Жди меня и я вернусь, — и тихо добавляет, — Готовь на обед салат, а я принесу хлеб из пекарни. Ладно, мам?

Женщина смотрит в темно-карие глаза сына и целует его в лоб, шепча, что любит его. Миша улыбается ободряюще, хотя на душе паршиво, и выходит из дома, жмурясь от слепящего солнца. До центра идти минут семь, а на улице ужасная жара, поэтому на площадь он приходит весь мокрый и красный.

« — Будто в аду,» — думает Миша, когда его палец укалывают иглой и он проходит к другим подросткам, вставая к своим одногодкам.

Начинают вовремя. На сцене появляется женщина, слишком яркая, слишком громкая, просто вся «слишком». Она скалится, глазами всех обводя, а Миша думает « — Что ей там видно из под своих ресниц. Не ресницы, а решетка в тюрьме».

— Здравствуйте, — она ногтем стучит по микрофону, гулкий звук пролетает над мертвецко-тихой толпой, — Счастливых вам голодных игр и, — она настороженно замолкает, поднимая палец вверх, а Миша от ее переигрывания тихо хмыкает, — Пусть удача всегда будет с вами. Прежде чем начать давайте посмотрим ролик. Он приехал из самого Капитолия.

Дети вскидывают головы на большой экран, по которому проецируют какое-то видео, рассказывающее об истории возникновения «Голодных игр». Парень, стоящий рядом с Бестужевым, смачно харкает на землю, где стоит миротворец. Миша одобрительно ухмыляется и еле заметно кивает парню.

— Что ж, начнём. По традиции — дамы вперёд, — когда ролик заканчивается, женщина подходит к шару и достаёт бумажку. Все девочки замолкают. Женщина читает имя и всматривается в бледные лица. Миша не слышит ничего кроме стука своего сердца.

— Хорошо, теперь юноши, — этот момент, когда решается жизнь человека, тянется бесконечно долго. Миша перестаёт дышать, — Михаил Бестужев-Рюмин.

***

Весь оставшийся день проходит как в тумане. Миша на негнущихся ногах идёт к сцене, лицо его бледное и болезненное, а скулы кажутся ещё острее. Он понимает, что его снимают камеры и жатву смотрят другие трибуты и спонсоры, которые потом на арене могут спасти тебе жизнь, поэтому он выпрямляется, задирает гордо подбородок и смотрит прямо в камеру вызывающе, презирающе и бесстрашно настолько, насколько сейчас он способен.

Потом его ведут в комнату для прощания с родными и друзьями. Мама врывается в темную пыльную каморку со слезами и прижимается к груди Миши. Тот позволяет себе в последний раз (может быть в жизни) дать слабину, сжимая в руках тонкое тело матери и рыдая на ее плече. Они расстаются с криками о любви и клятвами, что все будет хорошо. Миша в это «хорошо» не верит. Друзей у Бестужева нет, поэтому оставшееся время он сидит в тишине и ворохе своих мыслей.

« — Нельзя показать слабину. Они — как собаки, съедят и не подавятся» — думал Миша пока смотрел в маленькое окошечко. Украшения снимали, сцену разбирали, город вновь становился забытым, бумажным и мертвым, где серые грязные улицы, невысокие хлипкие дома и вечный животный страх окутывают жителей.

За ним приходят через пол часа, ведут в машину, которую со всех сторон оккупируют миротворцы, и везут к поезду. Миша бросает короткий взгляд на девчушку. Та плачет, смотрит в толпу, ища глазами родителей, он совсем мала и невинна. Миша со скорбью понимает, что девочка не выживет. Липкое мерзкое ощущение страха склеивает стенки горла, не давая нормально дышать. Миша уверен, что он тоже не вернётся домой.

Поезд действительно огромный. Змея вагонов, тянущаяся в далекую пустоту дороги, богатое оформление, еда, которую люди из дистриктов никогда не видели, сладости — все это настораживает и вызывает отвращение, нежели восхищение и радость. Их сажают за стол и кормят, а Миша думает, что за такую еду он сможет сделать все, что ему скажут. На обеде к ним подсаживается ментор, пьяный в щи и не умеющий связать двух слов. Ну, а как бы выглядел человек, повидавший в свои 17 и смерть, и голод, и убийства. Миша его не винит.

Поезд несётся так же быстро, как и стрелки на часах. Вечереет. Миша идёт в свою комнату и без сил падает на кровать, сжимая в руках приятную ткань постельного белья.

— Похоже на шёлк, — задумчиво шепчет Миша, вспоминая, что когда он был маленьким у мамы была блузка из этой ткани. Очень дорогая и красивая, Мише нравилась.

Парень поднимается с кровати и раздевается до гола, скидывая одежду на пол и пиная ее комком в угол комнаты. Миша плетётся в ванну, и, когда залезает в кабинку душа, не понимает как включить воду.

— Сколько кнопок, — недовольно тянет Миша и нажимает на все, что видит. Вода льётся сверху тропическим тёплым дождиком, Миша закрывает глаза и тонет в приятных ощущениях. Дома, чтобы помыться, парень набирал воду в тазик и окунал голову. И вода была не тёплая, а ледяная, поэтому ее надо было сначала прокипятить, остудить и потом уже мыться.

Миша тянет руку к странному прибору и в его ладонь выжимается немного вкусно пахнущего геля. Парень подносит руку к лицу и закатывает глаза от наслаждения. Пахнет чём-то сладким и фруктовым, но Бестужев не знает, что это. Единственные фрукты, которые пробовал Миша в своей жизни — это яблоки и апельсины, и то один раз — на Новый год.
Вода стекает по напряженной спине и капает с волос, пока Миша идёт в комнату и не вытираясь ложится под пуховое одеяло. В голове абсолютная пустота, как и в душе, будто дыру прожгли и выбили все чувства. По щеке стекает горячая соленая струйка и Бестужев зажмуривается, надеясь что этот день — просто ужасный и самый страшный сон.

***

На следующее утро приходит осознание и страх. Страшно — до жути, до дрожи коленей и мутной картинки перед глазами. Миша умывается, находит на стуле новую чистую одежду и надевает на себя, грустно смотря на серую смятую кучку в углу комнаты. Парень выходит в коридор и, покачиваясь в ритм поезда, идёт в другой вагон, туда где можно позавтракать.

Миша входит в столовую и видит за столом ментора, намазывающего масло на свежеиспечённый хлеб. Пахнет нереально вкусно и Миша слабо улыбается и садится рядом с мужчиной.

— Ну, с добрым утром, — тот из под челки косится на Мишу и разворачивает корпус к парню.

— Если его можно вообще назвать добрым, — язвит парень и благодарно кивает официанту, принесшему завтрак.

— Наслаждайся, пока можешь, — цедит мужчина, заправляя мизинцем прядь волос за ухо и доставая из внутреннего кармана пиджака бутылку.

— Я смотрю Вы уже по полной наслаждаетесь, — замечает Миша, наблюдая, как в стакан с кофе вливается янтарная жидкость. В воздухе запахло коньяком. Мужчина отрывается от своего важного занятия и, отпивая из кружки, наставляет:

— Будешь так дерзить — спонсоров тебе не видать. Если не будет спонсоров — помрешь в первый же день.

— А эти ваши спонсоры, ставящие на нас деньги и смотрящие бойню подростков, все решают? — невозмутимо прерывает Миша, с наглым выражением отпивает из стакана апельсиновый сок и сдерживается от того, чтобы не запеть дифирамбы этому напитку.

— Эти ваши спонсоры, — передразнивает мужчина, — Решают, дать тебе умереть от жажды или сжалится и отправить бутылочку с водой.

— Извращенцы.

— Согласен.

В уютной тишине они проводят оставшуюся половину завтрака. Ментор пьёт, Миша вкушает прекрасный омлет с овощами и зеленью, запивая все ярко оранжевой жидкостью. За окном в быстрой перемотке сменяются кадры однообразного пейзажа. Миша откидывается на спинку стула и в упор смотрит на мужчину. Коротко-подстриженные темные волосы с челкой, постоянно лезущей в лицо, глаза темные и маленькие, а лицо болезненно бледное с впалыми скулами и тонкими губами. На пристальный взгляд Миши ментор поднимает одну бровь, а парень задаёт вопрос:

— Как выжить?

Мужчина задумывается и, глядя прямо и серьезно, горько отвечает:

— А ты этого хочешь?

И Миша застывает. Он вспоминает своё детство и юность, вспоминает дом, родителей и их тяжелую жизнь. Вспоминает отца, который рано умер и вспоминает лицо матери, пустое и безжизненное. Его жизнь — сплошное разочарование, его детство — выживание среди злых и сильных одноклассников. Его единственная вера в лучшее ушла день назад на «Жатве». Миша действительно задумывается, а хочет ли он жить, ведь в таком мире, где людей не считают за живых, где подростков отправляют на Голодные игры, где рабочие погибают в шахтах или в полях, где новорождённые так и не рождаются, потому что их матери не хотят, чтобы их дети жили в такое время в таком мире, очень сложно остаться собой и не пойти на поводу у Капитолия. Но Миша должен жить и попытаться вернуться не ради себя, а ради матери, поэтому он поднимает глаза и уверенно кивает головой.

— Ну и что ты умеешь?

Миша пытается вспомнить, но ничего путного в голову не лезет.

— Лазать по деревьям, — парень пытается вспомнить еще хоть что-нибудь, что может пригодится на играх, — Ну, я сильный.

— А оружие? — ментор ждёт и складывает руки в замок, кладя их на стол, — Ну ножи, мечи, копья.

— Меня отец в детстве учил из лука стрелять, — Миша вспомнил те дни, когда папа был жив. Мужчина всю жизнь был крепко сложённым и тяжелым, поэтому залазить на деревья ему не разрешали, но зато разрешали его сыну, который был лёгкий, худой и жилистый. Отца отправляли перемалывать зерно, а ближайшая мельница находилась на окраине города, там, где висит колючая проволока, которая отделяет дистрикт от леса. В один из дней отец взял Мишу к себе на работу, чтобы тот помог пересыпать готовую муку в мешки. На перекуре мужчина повёл паренька за собой, на улицу. Когда они зашли за мельницу, отец отогнул доску и достал из скрытого отверстия самодельный лук и стрелы. Потом он, на округлившиеся глаза Миши, подмигнул и показал пальцем на огромные лопасти над их головами. Бестужев присмотрелся и увидел, что чуть ниже «крыльев» мельницы расположились жирные птицы. Первая стрела была выпущена отцом, вторая — Мишелем. Конечно, это было не законно, но благодаря огромной мельнице, за которой не было видно отца с сыном, им удалось остаться незамеченными и прихватить домой к ужину двух куропаток. Теперь, каждую неделю они ходили и охотились на птиц, пока не наступил день, когда умер отец.

— Прекрасно, — отпивая из чашки резюмирует ментор и оценивающе смотрит на юношу, — Тогда у тебя есть шанс выжить, маленький, но шанс.

За окном резко становится темно, Миша видит, что они едут в туннеле и подходит к окну, отставив пустую тарелку на край стола. Темнота сменяется на яркий свет дня, а совсем близко виднеются высокие башни и дорогие дома. Они подъезжают к Капитолию.