l' amour

Серёжу с утра будит не пение птиц или луч, пробивающийся сквозь полупрозрачную ткань тюля. Его будит емкое, самое жизненное «блять» и запах горелого кофе, вылившегося из турки прямиком на конфорку.

Серёжа поднимается с кровати, тянется всем телом, хрустит позвонками, ощущая себя дедом ( пускай, и очень красивым дедом), и осоловелыми глазами смотрит вперёд себя, рассматривая старые обои и кучу царапин на прикроватной тумбочке. На маленьком подоконнике около окна нежится серый котёнок, закрывая лапкой свою довольную моську, чтобы тусклый свет с улицы не мешал ему спать. Серёжа наблюдает за этим комком шерсти, поднимается с кровати, являясь, не спящим в восемь утра соседям соседнего дома, в полной красе полностью обнаженного и подкаченного тела, и подходит к окну, рассматривая свернувшегося в клубок котёнка.

Кондратий его принёс с улицы, всего промокшего и замерзшего, и сказал, что « — если ты сейчас нас не пустишь, мы пойдём бомжевать на помойки Питера!». То, что Кондратий говорил не за одного кота, было странно, но так правильно, и звучало нереально серьезно и героически, что Серёже подумалось, будто бы Рылеев вытащил котёнка из огня, а не просто из мусорного ведра. И у Кондратия, и у котёнка глаза были большими, бездонными и такими умоляющими, что Трубецкой постоял, посмотрел на этот дуэт и пропустил в квартиру, невесомо целуя мокрую вихрастую макушку Кондратия и недоброжелательно косясь на ревниво мяукнувшее животное. С тех пор Серёжа сомневался, что Рылеев любит его больше своего ненаглядного кота. Чтобы хоть как-то отыграться на невинном создании, которое выло сиреной в два часа ночи, все время ело, спало и постоянно лезло к его Кондраше, но царапало и кусало злого Серёжу, Трубецкой решил назвать кота Котлета. « — очень символично» — впервые услышав кличку, проворчал Рылеев и почесал довольно мурлыкнувшего котёнка за ушком, игнорируя фыркнувшего парня.

Не то чтобы Серёжа не любил этого наглого кота. Нет, он его просто ненавидел. Ладно, парень уже смирился с тем фактом, что вся стипендия уходила на Котлету, но бессовестно лезть к его Кондратию, не подпуская близко Серёжу — у Трубецкого не было слов. У котёнка и Серёжи была взаимная ненависть и обоих это устраивало.

Серёжа широко зевает, чуть не вывихивая челюсть, и шлепает с босыми ногами на кухню, совершенно не стесняясь своей наготы. Кондратий стоит у плиты и остервенело пытается оттереть темно-коричневое пятно от конфорки. Серёжа стоит в дверях, наблюдая за Кондратием и его действиями, и с теплом понимает, куда пропала его футболка. На хрупкой фигуре темно-серая кофта сидит и выглядит как мешок, а в этом мешке — самый настоящий котёнок. Со спутавшимися темными кудрями, округлыми плечами и тихим нежным голосом, которым он намурлыкивает слова знакомой песни, играемой из телефона. Серёжа тихо крадётся к Кондратию, застывает на секунду, обдумывая, что сделать дальше, и приседает на корточки, дотрагиваясь губами до чужой поясницы, скрытой тканью футболки, и поднимается поцелуями по спине выше. Кондратий вздрагивает от неожиданности и, когда чувствует кроткий поцелуй на выпирающем седьмом позвонке и крепкие объятия, растягивает губы в улыбке и откидывает голову назад.

— Ты чего не спишь? — выдыхает Кондратий — Я разбудил?

— Не-а, — трется носом о чужую шею Серёжа и смеётся тихо — А ты мне кофе варишь? Мм, какой аромат.

— Сереж! — возмущенно восклицает Кондратий и поворачивается лицом, сразу густо краснея и отворачивая голову.

— Боже, Кондраша, — смеётся Трубецкой, беря за подбородок Рылеева и поворачивая к себе — Мы с тобой трахаемся каждый день, а ты смущаешься моего тела?

— Ничего я не смущаюсь! — препирается Кондратий, ещё сильнее заливаясь краской и облизывая сухие губы. Серёжа прослеживает голодным взглядом за движением его языка и смотрит в коньячные бесстыдные глаза, заговорщически ухмыляясь.

— Кондра-аш, — тянет Серёжа и целует его шею, спускаясь к плечу — Ты такой красивый.

— Сереж, мне к первой паре. И я уже опаздываю, — упираясь руками в плечи парня, хныкает Кондратий и чувствует, что его поднимают и сажают на столешницу.

— Пропустишь, — непреклонно отвечает Серёжа, заканчивая этот бессмысленный разговор и целуя сладкие губы. Кондратий какое-то время пытается сопротивляться, но понимает, что это бесполезно и расслабляется в чужих объятиях, подставляясь под горячие поцелуи.

Раздается жалобное «мяу». Серёжа непонимающе смотрит на Кондратия, думая, что это сказал он. Рылеев осматривает кухню и всматривается коридор, пытаясь найти Котлетку. Мяуканье раздаётся ещё раз. И ещё, и ещё. Кондратий изламывает брови и проникновенно смотрит на Серёжу, который фыркает и опять его целует.

— Мяу!

— Блять

— Мяу! Мя-яу!

— Че он орет! — зло шипит Серёжа, кусая и оттягивая мочку чужого уха, вырывая из Кондратия тихий стон.

— Мяу!

— Сереж! — зовёт Кондратий — Иди посмотри. Может с ним случилось что-то.

— А чего я? Это твой кот.

— Мяу!

— Как он меня достал! — раздраженно выпаливает Серёжа и нехотя идёт в спальню.

Когда он заходит в комнату, никого не находит. На подоконнике никого нет, под кроватью пыльно, в голове Серёжи пусто. Парень находит какие-то шорты и надевает их на себя, потому что ходить по квартире нагим — холодно.

— Где ты — чудо инопланетно-космическое? — Трубецкой заглядывает за шторы, в шкаф и идёт в ванную — Хоть бы утопился, — мрачно думает парень, включая свет в комнате.

Серёжа ржёт и складывается от смеха пополам. По всей ванне размотана туалетная бумага, а в туалете с кислой рожей сидит мокрый кот. Этот идиот, видимо, решил попробовать себя в паркуре и не рассчитал свои силы.

— Ну че, Титаник, как водичка? — издевается Серёжа, беря кота на руки и перекладывая его в ванну, сразу включая тёплую воду. Котёнок трясётся от страха и холода, но успокаивается, когда Серёжа начинает промывать его мягкую шерстку и массировать шейку.

— Вот и что он в тебе нашёл? — задумчиво произносит парень, через какое-то время выключая воду и заматывая Котлету в полотенце. Котёнок молчит, морщит носик и звонко чихает, а у Серёжи сердце екает. Парень смотрит на это чудо, завернутое рулетиком в махровое полотенце и сонно зевающее, и вопрос «почему Кондратий души не чает в этом коте» мгновенно пропадает.

— Будешь молоко, предатель? — спрашивает Серёжа и несёт Котлетку на кухню, обидно замечая, что Кондратий всё-таки слинял на учебу — Если купание в толчке было твоим планом, чтобы разделить нас с Кондратием, то это фэйл года, мисье Котлетос.

Серёжа наливает в миску молоко и выпутывает котёнка из полотенца, опуская его на пол. Парень садится на стул, который шатается с того момента, как они с Кондратием начали снимать эту квартиру и смотрит на серое создание, неуклюже подошедшее к миске и начавшее жадно лакать жидкость. Серёжа встаёт и снимает телефон с зарядки, открывая диалог с Кондратием.

Вы:
— Твой кот утонул

Господин литератор:
— Я надеюсь, ты его выловил

Вы:
— Ага, щас. А нечего нам мешать, когда мы заняты друг другом.
— Ты доехал?

Господин литератор:
— Да. Сереж, я домой хочу. Первая пара Романова, он меня сожрет!

Вы:
— А я тебя пытался остановить.

Серёжа наблюдает за котом и непроизвольно улыбается. У Котлетки вся моська в молоке, а в глазках зелёных такое наслаждение и удовольствие, что у Серёжи внутри что-то ломается и он фотографирует это создание на телефон, сразу отправляя фото Кондратию.

Вы:
— Вылитый ты, когда мы ходили на др к Мише. Наелся и спит.
— До жопы довольный, гад.

Господин литератор:
— Как вы за пол часа моего отсутствия успели сблизиться настолько, что ты кота со мной сравниваешь?

Вы:
— Ну, ты же меня кинул, а мне скучно. Решил его третировать.
— Вот что ты в нем нашёл? Ходячая КОТострофа.

Господин литератор:
— Он на тебя похож. Такой же неугомонный, ревнивый и требовательный.

Серёжа затупил, переводя взгляд с экрана на кота. Похожи? Серьезно?

Вы:
— Охеренно, ничего не скажешь.

Господин литератор:
— А ещё ты идиот, раз считаешь, что я люблю его больше тебя. Вы друг друга стоите и у вас больше общего, чем кажется на первый взгляд.
— Все, я пошёл.

Серёжа думает недолго, держа палец над кнопкой отправить, и, когда в его ногу врезается засыпающий на ходу котёнок, жмёт на экран и выключает телефон, беря на руки Котлетку, почесывая его за ушком.

Вы:
— Любим тебя. От твоих ревнивцев.