| 75 глава |
Они дошли до медицинского корпуса в гнетущем молчании. Дезенфекционный запах больницы снова окутал Чимина, и он невольно поморщился. Юнги жестко кивнул в сторону двери процедурного кабинета.
— Иди. Пусть посмотрят. Если хоть один шов поврежден...
Он не договорил, но в его голосе снова зазвучали стальные нотки. Чимин молча вошел в кабинет.
Медсестра, увидев его, всплеснула руками.
— Сержант! Вы где были?! Доктор Ким в ярости!
Пока Чимин лежал на кушетке, а врач ворчал и проверял повязку, Юнги стоял у окна в коридоре, куря электронную сигарету. Его пальцы нервно постукивали по стеклу. Он слышал обрывки разговора из кабинета: «...нагрузка противопоказана...», «...рискуете получить осложнения...».
Когда Чимин вышел, выглядел он притихшим и виноватым. Врач выписал ему строгий выговор и еще на три дня приковал к палате, но, к счастью, швы были в порядке.
Они снова пошли по коридору, но теперь Юнги шел медленнее, подстраиваясь под осторожную, немного скованную походку Чимина.
— Доволен? — сквозь зубы процедил Юнги. — Теперь ты снова на больничном. Только в этот раз — по-настоящему.
— Мне было важно выйти, — упрямо повторил Чимин, но без прежнего вызова. Он смотрел прямо перед собой. — Я не мог там больше сидеть. В четырёх стенах. Со своими мыслями.
Юнги остановился и посмотрел на него.
— Какими мыслями?
Чимин горько усмехнулся.
— О том, что я всё испортил. О том, что ты прав — я трус. Трус, который боится остаться наедине с последствиями своего же предательства.
Это признание повисло в воздухе, тяжелое и неоспоримое. Юнги молчал несколько секунд.
— Я тоже боялся, — тихо сказал он наконец. Чимин удивленно посмотрел на него. Юнги не встречал его взгляд, глядя куда-то в стену. — Когда тебя привезли... с тем ножом в боку... Я боялся, что ты закроешь глаза, и я больше никогда не увижу, как они смеются. Даже если этот смех будет не для меня.
Он сделал шаг вперед.
— Так что хватит. Хватит пытаться искупить вину подвигом. Или саморазрушением. Просто... перестань убегать. Останься.
Они снова оказались перед палатой Чимина. Дверь была приоткрыта.
— Ладно, — Чимин кивнул, его голос был уставшим, но спокойным. — Остаюсь.
Он вошел внутрь. Юнги не ушел. Он постоял на пороге, затем, словно приняв решение, зашел вслед за ним и закрыл дверь.
— С сегодняшнего дня, — заявил он, снимая китель и вешая его на спинку стула, — я буду заниматься бумагами здесь. Чтобы ты не вздумал снова сбежать через окно.
Чимин смотрел на него, и в его глазах медленно разгорался крошечный, почти неуловимый огонек. Не счастья. Пока еще нет. Но — надежды.
— А если я помешаю? — спросил он, садясь на кровать.
— Ты мне всегда мешал, — парировал Юнги, усаживаясь за стол и включая планшет. Уголки его губ дрогнули. — Ничего нового.
Он уткнулся в экран, а Чимин откинулся на подушки. В палате снова воцарилась тишина, но на этот раз она была другой. Не враждебной и не тягостной. Она была... общей. Наполненной невысказанными словами, болью, которая наконец-то начала затягиваться, и тихим, осторожным шепотом того, что, возможно, когда-нибудь они снова смогут смотреть в одном направлении. Не в прошлое, а в будущее.
***
Прошло несколько дней. Капризы Чимина сменились упрямым, но молчаливым ожиданием. Он выполнял все предписания врачей, но в его глазах стоял тот самый вопрос, который Юнги не мог игнорировать. И в конце концов, майор сдался.
— Ладно, — однажды утром сказал он, заходя в палату со спортивной сумкой. — Полчаса. Только ОФП. Никаких спаррингов. Понял?
Лицо Чимина озарилось такой искренней, детской радостью, что у Юнги на мгновение перехватило дыхание. Он снова видел того человека, которого знал раньше.
Тренировочный зал был пуст в этот ранний час. Они начали с простых упражнений. Юнги внимательно следил за каждым движением Чимина, как ястреб. Он поправлял его стойку, но делал это, едва касаясь его плеча или спины, избегая правого бока. Его сосредоточенность была абсолютной. Каждый мускул в его собственном теле был напряжен в готовности в любой момент подхватить Чимина, если тот пошатнется.
— Хватит смотреть на меня, как на хрустальную вазу, — проворчал Чимин, выполняя приседания. Пот стекал у него по виску, но он улыбался. Это было трудно, но это было счастье.
— Тогда перестань ей быть, — парировал Юнги, но в его голосе не было прежней колкости. Была тревога.
Они перешли к отработке падений. Медленно, осторожно. И тут случилось то, чего Юнги боялся больше всего. Чимин поскользнулся на мокром от пота полу. Инстинктивно, пытаясь его удержать, Юнги рванулся вперед, схватил его за руку, но не рассчитал силу и траекторию. Они оба рухнули на мягкие маты.
Юнги, чтобы не придавить Чимина всем весом, успел в последний момент развернуться, приняв основную нагрузку на себя, но все же оказался сверху, прижимая Чимина к матам своим телом.
Повисла оглушительная тишина, нарушаемая только тяжелым, учащенным дыханием.
Первой его реакцией был шок от внезапности падения. Затем — острая, спазмирующая боль в боку, от которой у него потемнело в глазах. Он зажмурился, ожидая, что сейчас последует взрыв ярости, упреков, крика. Но ничего не происходило. Он медленно открыл глаза. И увидел лицо Юнги в сантиметрах от своего. И это был не гнев. Это было что-то другое. Что-то... пугающее и манящее одновременно. Он замер, чувствуя, как его собственное сердце колотится где-то в горле.
Мир для Юнги сузился до точки. Сначала его накрыла волна панического ужаса.
«Я сделал ему больно. Черт, я сделал ему больно снова!»
Он смотрел на лицо Чимина, ища на нем гримасу боли, но вместо этого увидел лишь широко раскрытые, темные глаза, в которых читался тот же шок, что и у него. Его взгляд скользнул вниз, к губам Чимина. Приоткрытые, влажные от тяжелого дыхания. Он смотрел на них, и все его мысли, все страхи, вся накопленная за месяцы тоска слились в один огненный шар. Он скучал по ним. По их прикосновению. По их вкусу.
Он видел, как глаза Чимина медленно закрылись, не в страхе, а в ожидании. Это была капитуляция. И приглашение.
Юнги медленно, почти невероятно медленно, склонил голову. Его губы едва коснулись губ Чимина. Это было не похотью, не яростью. Это было вопросом.
«Можно? Все еще можно?»
Ответом стал едва слышный вздох, вырвавшийся из груди Чимина. Его руки, до этого лежавшие на матах, поднялись и обвили шею Юнги, притягивая его ближе.
И тогда Юнги сдался. Он начал целовать его по-настоящему. Мягко. Аккуратно. Словно боялся разбудить что-то хрупкое, что только что родилось между ними в тишине тренировочного зала. Это был поцелуй-прощение, поцелуй-признание, поцелуй-возвращение домой.
Чимин отвечал ему с той же осторожной нежностью, его пальцы впустились в волосы на затылке Юнги, прижимая его к себе, словно боясь, что это мираж, который вот-вот исчезнет.
Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, они не отдалились. Лбы их по-прежнему соприкасались, дыхание смешивалось.
— Прости, — прошептал Юнги, его голос был хриплым. — Я не хотел... тебе не больно?
— Нет, — так же тихо ответил Чимин, и в его голосе впервые за долгие месяцы прозвучала не боль и не вина, а облегчение. — Совсем не больно.
Их первый поцелуй был вопросом и ответом. Второй стал утверждением. Юнги снова наклонился, и на этот раз в его движении не было ни капли неуверенности. Его губы снова встретились с губами Чимина, но теперь с большей настойчивостью, с глубинным пониманием, что это — единственное место, где он хочет находиться. Чимин ответил ему с такой же отдачей, его пальцы вцепились в ткань футболки на спине Юнги, прижимая его так близко, как только позволяла заживающая рана. Весь мир сузился до мягких матов, запаха пота и этого тихого, прерывистого поцелуя, который был их личным бальзамом на все старые раны.
В это время по коридору к спортзалу шел Тэхен. Он нахмуренно смотрел на планшет, собираясь сообщить Юнги о срочном изменении в расписании совещания. Его рука потянулась к ручке двери, но вдруг чья-то твердая ладонь легла ему на плечо, мягко, но недвусмысленно останавливая.
— Не стоит, лейтенант.
Тэхен обернулся и замер, увидев генерала Намджуна. Тот стоял с невозмутимым видом, словно наблюдал за учебными маневрами.
— Но, господин генерал, у меня срочное сообщение для майора, — попытался возразить Тэхен.
Намджун лишь молча указал взглядом на маленькое смотровое окошко в двери. Тэхен, сжав планшет, недоверчиво прильнул к стеклу. Его глаза расширились. Он увидел двух своих лучших друзей, сплетенных в немыслимом, нежном поцелуе на полу спортзала. Он отшатнулся от двери, как от раскаленного металла.
— Черт возьми, — прошептал он, бросая быстрый взгляд по коридору. — Они... они же совсем спятили. Здесь же могут увидеть кто угодно!
Намджун хмыкнул, скрестив руки на груди.
— Ты прав, лейтенант. Могут. Но посмотри на них внимательнее. — Он снова кивнул в сторону окошка. — Разве в их позах ты видишь страх? Любовь и страх — вечные соседи, сынок. Но в данный момент, кажется, любовь выиграла этот раунд. Они не боятся быть увиденными. Они боятся разомкнуть объятия.
Тэхен снова рискнул взглянуть. И правда, они не прятались. Они существовали в своем микрокосме, где не было места уставам и условностям. Он отошел от двери с тяжелым вздохом.
— Жалко их. И... завидую. Им приходится всю жизнь прятать это. Жить в тени, в страхе, что кто-то узнает. Они заслуживают большего.
Намджун, до этого молча наблюдавший, повернулся к нему. В его глазах не было ни осуждения, ни удивления. Была холодная, расчетливая ясность.
— Кто сказал, что они должны прятаться? — произнес Намджун, и его голос прозвучал с непривычной мягкостью. — Армия — это не просто уставы и приказы. Это люди. Мои люди. И я устал терять лучших из-за устаревших условностей.
Тэхен смотрел на него, не понимая.
— Отец? Но правила... устав...
— Я сам пишу правила для этого подразделения, — отрезал Намджун. Его глаза сузились. — И я считаю, что боевой дух и доверие между партнерами — это главная сила любой команды. А что может быть крепче доверия, проверенного не только на поле боя, но и в жизни?
Он сделал паузу, давая Тэхену осознать сказанное.
— Я давно готовил один документ. Поправку к регламенту службы. Она разрешает открытые романтические отношения между сотрудниками, занимающими смежные должности, при условии подачи рапорта на имя командования и прохождения психологической проверки на совместимость.
Тэхен замер с открытым ртом. Это было невероятно.
— Вы... ты серьезно?
— Абсолютно, — Намджун достал из внутреннего кармана кителя сложенный лист. Это был черновик, испещренный пометками. — Я изучал опыт зарубежных спецподразделений. Спаренный состав, связанный не только службой, но и личными узами, показывает на тридцать процентов хорошую эффективность. Они считывают друг друга с полуслова. Рискуют обдуманно, потому что знают, за кого несут ответственность в двойном размере.
Он снова посмотрел на дверь спортзала, и в его взгляде читалась не только стратегическая расчетливость, но и отцовская грусть.
— Я видел, во что превратился мой сын эти месяцы. И видел, как разваливался Чимин. Их боль стоила нашей команде двух лучших специалистов. Я не могу допустить этого снова. Лучше я изменю правила, чем потеряю их. Они отдали этой стране всё. Свою юность, свое здоровье, чуть не отдали жизни. Страна может дать им взамен немного спокойствия и уважения к их чувствам. И если для этого мне придется воспользоваться звездами на своих погонах... я сделаю это без колебаний.
Тэхен молчал, потрясенный. Это был не хитрый маневр, а прямой и смелый шаг.
— Они... они не поверят своим ушам, — наконец выдохнул он.
— Тогда им придется поверить официальной бумаге с печатью, — Намджун хмыкнул. — А теперь иди, лейтенант. Дай им еще немного времени. Думаю, у майора скоро появится очень веская причина лично явиться ко мне с рапортом. И на этот раз я гарантирую, что ответ его не разочарует. — он хотел идти, но добавил. — Как только сержант будет готов к полноценной службе, мой кабинет ждет для разговора. Для официального.
Он развернулся и ушел, оставив Тэхена одного в коридоре. Тот снова посмотрел в окошко. Юнги и Чимин уже не целовались. Они просто сидели на матах, прислонившись спинами к стене, их плечи соприкасались, а пальцы были сплетены. Они разговаривали о чем-то тихом, и на лицах у них был мир.
И Тэхен впервые подумал, что, возможно, счастье — это не что-то запретное, что нужно прятать. Это то, что можно заслужить. И если очень повезет, то получить его официально, под роспись.
_______________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
_______________________________________