| 74 глава |
Прошло несколько дней. Юнги стал постоянным гостем в палате Чимина. Они мало говорили, но их молчание уже не было ни тяжелым, ни враждебным. Оно было занято простыми вещами: Юнги читал отчеты, пока Чимин спал, или они вместе смотрели новости, обмениваясь редкими, нейтральными фразами. Рана заживала, но врачи все еще настаивали на постельном режиме.
Именно в тот день в отсутствие майора, когда Чимин впервые, преодолевая головокружение и боль, встал на ноги и сделал несколько неуверенных шагов по палате, к нему зашел Тэхен.
— Выглядишь живее, — заметил Тэхен, прислонившись к косяку.
— Достало лежать, — хрипло ответил Чимин, опираясь на спинку кровати. — Хочу выйти. Нужно на полигон, провести вводную для новобранцев по рукопашке.
Тэхен поднял бровь.
— Тебе нельзя. Во-первых, врачи прибьют. Во-вторых, — он посмотрел на Чимина с укором, — Юнги убьет меня, а потом тебя, если узнает, что ты в таком состоянии на полигоне. Он уже чуть не сошел с ума. Давай не будем.
В этот момент дверь распахнулась, и внутрь влетел сияющий Чонгук.
— Чимин-хён! Ты уже ходишь! Это же отлично! — он радостно огляделся, и тут его взгляд встретился с двумя парами глаз, пристально уставившихся на него. С одной стороны — решительный взгляд Чимина, с другой — безмолвный, но красноречивый взгляд Тэхена, полный усталого предчувствия.
Чимин медленно ухмыльнулся. Та самая ухмылка, которая всегда предвещала неприятности.
Тэхен тяжело вздохнул, провел рукой по лицу и прошептал:
— Ну, нет, Чимин. Начинается...
***
Спустя полчаса в палату, аккуратно стуча, вошел Юнги. В руках он держал пакет с фруктами.
— Чимин? Я принес тебе... — он замолчал, увидев, что на кровати лежит закутанная с головой фигура.
Он тихо подошел ближе. Человек под одеялом лежал неподвижно.
— Ты спишь? — тихо спросил Юнги.
В ответ раздалось невнятное фырканье. Юнги улыбнулся. Он поставил пакет на тумбочку и присел на край кровати.
— Ладно, не буду будить. Просто посижу. Сегодня эти новобранцы на стрельбище... просто катастрофа. Один умудрился выстрелить себе в ногу, пока оружие проверял. Представляешь?
Он рассказывал минут пять, делясь мелкими служебными новостями. Под одеялом царила тишина.
— Почему ты повернулся к стене и накрылся? — наконец спросил Юнги, в голосе его слышалась легкая обеспокоенность. — Тебе холодно, что ли?
Он потянулся за краем одеяла, чтобы поправить его.
Но одеяло резко натянулось изнутри.
— Да, холодно, — прозвучал хриплый, неестественно низкий и грубый шепот.
Рука Юнги замерла в воздухе. Его улыбка медленно сползла с лица. В глазах появилось сначала недоумение, а потом — холодное, растущее понимание. Этот голос... он был не таким.
— Чимин? — его собственный голос стал тихим и опасным.
Он не стал ждать ответа. Резким движением он дернул одеяло на себя и сорвал его.
Из-под одеяла на него испуганно уставился Чонгук, прижимающий к груди подушку. Его глаза были круглыми от ужаса.
Наступила секунда оглушительной тишины.
— ГДЕ ЧИМИН?! — закричал Юнги, и его голос прорвался яростным ревом, от которого задрожало стекло в окне.
Чонгук вжался в подушку, замотав головой.
— Я не виноват! Честно! Это Тэхен и Чимин! Они сказали подежурить тут немного, пока они... — он замолча, поняв, что сказал лишнее.
— ПОКА ОНИ ЧТО?! — навис над ним Юнги, его лицо было искажено гневом и паникой.
— Пока они... на полигоне... — пролепетал Чонгук, съеживаясь. — Я тут вообще ни при чем, хён! Меня уговорили!
Юнги не стал слушать дальше. Он развернулся и вылетел из палаты с таким видом, будто собирался разнести весь полигон до основания. Чонгук остался сидеть на кровати, сжимая подушку и тихо хныкая от осознания собственной обреченности.
***
Полигон был залит слепящим послебольничной белизны солнцем. Воздух, пахнущий пылью, порохом и свободой, был для Чимина лучшим лекарством. Каждый вздох обжигал легкие, но это было живительным ожогом.
Он стоял перед шеренгой новобранцев, демонстрируя базовый боевой прием. Движения были выверенными и отточенными, но те, кто смотрел внимательно, могли заметить легкую скованность в его корпусе, едва уловимую задержку, когда нагрузка приходилась на правую сторону. Капельки пота выступали у него на висках не только от жары.
— Главное — не сила, а точность и контроль, — его голос, немного хриплый, тем не менее, четко разносился по плацу. — Ваш противник не будет ждать, пока вы оправитесь от неудачного удара.
Солдаты, молодые и впечатлительные, смотрели на него с нескрываемым восхищением. Для них сержант Чимин был живой легендой. И сейчас, глядя на то, как он, превозмогая боль, стоит перед ними, эта легенда обретала плоть и кровь, становясь еще весомее.
В нескольких метрах, прислонившись к броневику, стоял лейтенант Тэхен. Он скрестил руки на груди, но его поза была неестественно напряженной. Его взгляд постоянно метался от Чимина к въезду на полигон, а затем к дальним углам территории. Он был настороже, как сторожевой пес, ожидающий атаки.
— Эй, расслабься, — Чимин, закончив демонстрацию, подошел к нему, вытирая лоб тыльной стороной ладони. На его лице играла счастливая, почти мальчишеская ухмылка. — Я же не разваливаюсь на части.
— Это тебе говорили врачи, а я почему-то в их словах уверенности не испытываю, — сухо парировал Тэхен, его глаза снова прочесали горизонт. — И ты прекрасно знаешь, кого мы ждем. И какого черта он будет делать, когда найдет нас.
— Пусть ищет, — Чимин потянулся, закинув руки за голову, и зашипел от резкой боли в боку, но ухмылка не сошла с его лица. — Оно того стоило. Чувствовать солнце, а не потолок. Слышать команды, а не писк аппаратуры.
Он был по-настоящему счастлив. Впервые за долгие недели его глаза горели не болью или отчаянием, а живым, осмысленным огнем. Он снова был на своем месте. Делал то, что умел лучше всего.
— Ладно, герой, — Тэхен с сомнением покачал головой, но в уголках его губ дрогнула улыбка. — Только когда начнется адское пламя, помни — я был против.
— Всегда ты против всего веселого, — фыркнул Чимин и собрался снова повернуться к солдатам, как вдруг его взгляд, как и у Тэхена, уловил движение у входа.
Из служебного джипа, не заглушив мотор, одним стремительным движением выпрыгнула фигура. Даже на расстоянии было видно, что это — сама воплощенная ярость.
— О, чёрт, — безнадежно прошептал Тэхен, отталкиваясь от броневика. — Я же говорил.
Чимин замер на месте, его улыбка медленно погасла, сменившись настороженным, но не испуганным выражением. Он видел, как Юнги, не обращая внимания на отдающие честь патрули, прошел сквозь строй солдат, как нож сквозь масло. Его взгляд был прикован к Чимину, и в нем бушевала буря.
Солдаты, почувствовав накалившуюся атмосферу, замерли в неловком молчании.
Юнги остановился в паре шагов от Чимина. Его грудь вздымалась, он был бледен. Он окинул Чимина взглядом с ног до головы, видя его вспотевшее лицо, напряженную позу, и его собственная ярость, казалось, достигла точки кипения.
— Сержант, — его голос прозвучал низко и опасно тихо, заставляя пару молодых солдат непроизвольно отшатнуться. — Кажется, вы заблудились. Палата реанимации находится в совершенно другом крыле комплекса.
Чимин выдержал его взгляд. Он не оправдывался. Он просто стоял, дыша чуть чаще обычного, и смотрел на человека, чей гнев был обратной стороной заботы.
Тишина на полигоне стала оглушительной. Прибытие грозного майора, напряжение между ним и уважаемым сержантом — это был спектакль куда интереснее любых учений.
— Сержант, — повторил Юнги, и его голос зазвучал громче, ледяной формальностью прикрывая бурю. — Вы нарушили режим и приказ врача. Настоятельно прошу проследовать в медицинский корпус. Немедленно.
Тишина на полигоне стала абсолютной. Даже ветер, казалось, замер. Чимин стоял неподвижно, глядя на Юнги. Он видел не просто гнев в его глазах. Он видел страх. Тот самый, животный страх, который он сам испытывал, когда думал, что потерял Юнги навсегда. И это понимание обезоруживало.
— Майор, — начал Чимин, но Юнги резко перебил его, сделав шаг вперед.
— Я не прошу, сержант. Я приказываю.
Тэхен, поняв, что дело пахнет настоящим скандалом, сделал шаг вперед, пытаясь вмешаться.
— Юнги, может, успокоиться? Он просто...
— Лейтенант Тэхен, — Юнги повернул к нему голову, и его взгляд был подобен удару кинжалом. — Ваше попустительство будет также отмечено в рапорте. Замолчите.
Тэхен замер с открытым ртом, затем сдавленно вздохнул и отступил, разводя руками в знак полной капитуляции.
Юнги снова уставился на Чимина. Напряжение достигло пика. Все ждали, что сержант или взорвется, или начнет оправдываться. Но Чимин поступил иначе.
Он медленно, преувеличенно четко, отдал честь.
— Так точно, господин майор. Следую в медицинский корпус.
Затем он повернулся к шеренге ошарашенных новобранцев.
— Курс молодого бойца окончен. Следующее занятие — завтра. Кто опоздает — будет бегать вокруг плаца с полной выкладкой до потери пульса.
Он снова повернулся к Юнги. В его глазах не было ни вызова, ни покорности. Было лишь спокойное принятие.
— Я готов, майор.
Юнги, казалось, ожидал чего угодно, но только не этого. Его гнев, оставшись без подпитки сопротивлением, начал медленно сдуваться, оставляя после себя лишь густое, неловкое замешательство. Он кивнул, коротко и резко.
— Тогда пошли.
Он развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь, ожидая, что Чимин последует за ним. Так и произошло. Они шли по территории базы — майор и сержант, один с каменным лицом, другой — со спокойным. Молчание между ними было густым и тяжелым.
Только когда они свернули в безлюдный коридор ближайшего здания, Юнги остановился. Он не оборачивался, его плечи были напряжены.
— Ты чуть не сорвал себе швы, идиот, — прорвалось у него наконец, но в голосе уже не было прежней ярости. Была усталость.
— Они не разошлись, — тихо ответил Чимин. — Я проверял.
— А если бы разошлись? — Юнги резко обернулся. Его лицо выдавало все те мучительные часы, что он провел у его больничной кровати. — Если бы началось кровотечение? Если бы ты рухнул там, на плацу, на глазах у всех?
Чимин опустил глаза.
— Я... мне нужно было почувствовать себя снова живым. Не пациентом. Не... виноватым. Солдатом.
Юнги смотрел на него, и последние остатки гнева таяли, сменяясь чем-то более сложным и болезненным.
— Я понимаю, — наконец выдохнул он. — Но в следующий раз, когда тебе понадобится почувствовать себя живым, просто... позови меня. Мы сходим в тир. Или на спарринг. Я уж постараюсь не попадать тебе в больное место.
Это не было прощением. Это было предложением нового правила. Нового договора.
Чимин поднял на него взгляд, и в его глазах что-то дрогнуло. Словно лед тронулся.
— Хорошо, — просто сказал он.
Юнги кивнул и, повернувшись, снова зашагал вперед, но теперь его шаг был не таким резким.
— И всё равно, — бросил он через плечо, — за самоволку и подставу Чонгука ты у меня отпашешь в нарядах до конца года.
Впервые за этот день по лицу Чимина пробежала тень настоящей, легкой улыбки.
— Понял. Справедливо.
И они пошли дальше по коридору — майор и его сержант, каждый со своими шрамами и своей виной, но больше не пытаясь ранить друг друга. Они просто шли рядом, и в этом уже был маленький, но такой хрупкий и важный шаг вперед.
_______________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
_______________________________________