| 71 глава |
Кабинет Намджуна был погружен в полумрак, освещенный только холодным светом настольной лампы. Чимин стоял по стойке смирно, чувствуя, как тяжелый взгляд генерала изучает его, словно рентген.
— Присаживайся, — коротко бросил Намджун, жестом указывая на стул.
Чимин повиновался. В воздухе витало нечто серьезное, не терпящее суеты.
— Есть задание. Высокий приоритет, полная конфиденциальность, — Намджун отодвинул папку с грифом «Совершенно секретно». — Юнги не должен о нем знать.
Чимин почувствовал, как что-то холодное сжалось у него внутри. Он молча кивнул, давая понять, что слушает.
— Цель — «Призрак». Помнишь?
Чимин помнил. Легенда и призрак. Бывший протеже генерала, чье предательство стало болезненной занозой для всего их подразделения.
— Он появится сегодня вечером на благотворительном гала-ужине в отеле «Аурора». Твоя задача — проникнуть туда, идентифицировать, нейтрализовать и обеспечить его тихий вывод. Никакого шума. Никаких следов.
— Понял, — четко ответил Чимин.
Намджун откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком.
— Я направлю тебя одного. Юнги в этой операции не участвует.
Чимин не выдержал и поднял на него взгляд. Вопрос читался в его глазах.
— Потому что ты справишься лучше в одиночку, — холодно констатировал Намджун. — То, что происходит между вами, — это мина замедленного действия. На таком задании, где нужны хладнокровие и абсолютное доверие, это недопустимая роскошь. Одна ошибка, одно неверное слово, один взгляд, полный упрека — и всё пойдет под откос. Я не могу рисковать операцией из-за ваших личных драм.
Слова резали как нож, потому что были правдой. Чимин снова опустил глаза, сжимая кулаки на коленях. Он был идеальным инструментом для этой работы — одиноким, отточенным болью и готовым к самопожертвованию.
— Выполни задание, Чимин. Докажи, что ты всё ещё тот профессионал, на которого я могу положиться. Удачи.
***
Зал отеля «Аурора» был ослепительным кошмаром из хрусталя, шепота и фальшивых улыбок. Чимин в идеально сидящем смокинге был его частью — его собственная улыбка была безупречной, легкой, маской денди, за которой скрывалась сталь. Но внутри всё было сжато в один сплошной, напряженный комок. Адреналин тонкой иглой колол под кожей.
Он заметил «Призрака» почти сразу. Тот стоял у бара, непринужденно беседуя, его поза была воплощением расслабленности. Но Чимин уловил едва заметную напряженность в его плечах, скрытую бдительность во взгляде. Их взгляды встретились на долю секунды — и Чимин почувствовал тот самый ледяной укол инстинкта, который нельзя игнорировать. Его вычислили. Игра началась.
«Призрак» с извиняющейся улыбкой отошел от бара и растворился в толпе, направляясь к служебным помещениям. Чимин, не теряя ни секунды, пошел за ним, его сердце начало отбивать дробь, гулкую и быструю. С каждым шагом, удалявшим его от сияющего зала, воздух становился холоднее, тише, напряженнее.
Преследование по стерильным, ярко освещенным коридорам превратилось в стремительную, беззвучную гонку по лестницам наверх. Дыхание стало горячим и частым. Чимин выскочил на крышу, и его встретил шквал ледяного, проливного дождя. Вода тут же залила лицо, промокла смокинг до нитки, заставила его вздрогнуть. Ветер завывал, заглушая все, кроме бешеного стука сердца в ушах.
«Призрак» стоял посреди вертолетной площадки, его фигура, освещенная неоновым заревом города, казалась нереальной.
— Привет, малыш Намджуна, — его голос был спокоен, но в нем звенела ядовитая насмешка. Он повернулся. — Прислал тебя одного? Жаль. Я думал, будет веселее. Надеялся встретить старых друзей.
Ответом ему был молниеносный бросок Чимина. Схватка вспыхнула — яростная, безмолвная, жестокая. Их тела сшибались с глухим стуком, удары скользили по мокрой одежде, ноги скользили по мокрому бетону. «Призрак» был невероятно силен, его движения были отточены годами предательства и выживания. Каждый его удар был рассчитан на убийство. Чимин парировал, действуя на инстинктах, его разум был чистым, сфокусированным потоком. Он видел только цель.
И тогда «Призраку» удалось найти брешь. Мощный, хлесткий удар в висок. Мир на мгновение взорвался белой вспышкой, затем поплыл, закружился. Ноги Чимина подкосились, он едва устоял, покачиваясь. Это была доля секунды, но ее хватило.
Он не увидел движения. Он почувствовал его.
Сначала была не боль, а странное, глубокое давление в правом боку, чуть выше таза. Ощущение, будто в него уперся тупой, холодный предмет. А потом этот предмет пришел в движение.
Острая, жгучая, разрывающая боль вонзилась в него, прошла сквозь мышцы, плоть, достигнув чего-то глубокого и жизненно важного. Это был не просто укол. Это было вторжение. Клинок, узкий и острый как стилет, вошел с ужасающей легкостью, а затем — с отточенной жестокостью — провернули. Чимин услышал собственный хриплый, захлебывающийся вопль, который ветер тут же унес в ночь. Его тело пронзила судорога, мускулы живота сжались в тугой, болезненный комок, пытаясь отвергнуть инородное тело.
Боль была ослепляющей. Она волной прокатилась от раны по всему телу, к конечностям, к пальцам, к вискам. В глазах потемнело. Он почувствовал тепло крови, хлестнувшей из раны и тут же смываемой дождем, смешивающейся с водой и растекающейся по бедру липкой, алой лужей.
— Прощай, малыш, — прорычал «Призрак» ему в ухо, и с новой силой, используя его слабость, рванул к парапету.
Чимин цеплялся за скользкий, мокрый бетон, его пальцы разрывались в кровь, не в силах удержать вес собственного тела и напор противника. Сквозь пелену боли, дождя и надвигающегося черного тумана он увидел надменное, искаженное усилием лицо «Призрака». И в этот миг в нем что-то щелкнуло. Не ярость. Не страх. Отчаяние. Отчаяние загнанного в угол зверя, который знает, что это его последний бой.
Собрав всю свою волю, все остатки сил, он рванулся навстречу боли. Он вжался в рану плечом, заглушив новый взрыв агонии криком ярости, и нанес тот самый, единственный, точный удар — ребром ладони в горло.
Хрип, удивление в глазах «Призрака», его тело обмякло.
И тут же, словно из самих теней, появилась группа захвата Намджуна. Всё было кончено.
Но Чимин больше этого не видел. Силы, державшие его на ногах этот последний миг, оставили его. Ноги подкосились. Он не упал — он рухнул на мокрый, холодный бетон, ударившись головой.
Дождь хлестал ему в лицо, смешиваясь с потом, кровью и чем-то горьким, что он понял, были его собственные слезы. Огни города внизу расплывались в мутное, безразличное, яркое пятно. Таким же размытым и неясным казалось теперь его будущее. Боль в боку пульсировала с каждым ударом сердца, напоминая о ноже, которого уже не было, но который он продолжал чувствовать. Последнее, что он осознал, прежде чем сознание поглотила тьма, — это леденящий холод, ползущий не снаружи, а изнутри, из самой раны, прямо к сердцу. И тишина. Оглушительная тишина, в которой не было ни голоса Юнги, ни чьего бы то ни было еще. Только он, дождь и боль.
_______________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
_______________________________________