| 72 глава |
Вечер тянулся мучительно долго. Юнги бесцельно перекладывал папки в своем кабинете, пытаясь заглушить внутреннее беспокойство. Чимин исчез. Ни звонка, ни сообщения. Это было похоже на их последние месяцы, но сейчас в этом молчании было что-то иное — звенящая, тревожная пустота.
Дверь с треском распахнулась, без стука. На пороге стоял Тэхен. Его лицо было серьезным, а в глазах читалась тревога.
— Ты знаешь, где Чимин? — сразу же спросил он, без предисловий.
Юнги нахмурился.
— Нет. И что?
— Мне показалось, или я видел, как он сегодня утром выходил из кабинета твоего отца, — Тэхен вошел внутрь, прикрыв за собой дверь. — И сейчас по закрытым каналам прошел шепот. Операция в отеле «Аурора». Точечная, тихая. Один агент.
Ледяная волна прокатилась по спине Юнги. Он медленно поднялся из-за стола.
— Какая операция? — его голос прозвучал опасно тихо.
— Не знаю деталей. Но шепчут о «Призраке», — Тэхен посмотрел на него прямо. — Юнги, если это он... почему ты здесь?
Слово «Призрак» сработало как выключатель. Вся кровь отхлынула от лица Юнги. Он помнил этого человека. Помнил ярость и боль в глазах отца, когда тот упоминал о нем. Помнил, как клялся себе, что если этот человек появится, он лично привлечет его к ответу.
И его отец послал на него Чимина. Одного.
Без единого слова Юнги оттолкнул Тэхена и выбежал из кабинета. Его шаги гулко отдавались в пустынных коридорах, пока он не подбежал к тяжелой дубовой двери кабинета Намджуна. Он не постучал. Он ворвался внутрь, захлопнув дверь так, что стеклянная перегородка задрожала.
Намджун сидел за своим столом, изучая отчет. Он медленно поднял голову. Его лицо было бесстрастным.
— Где Чимин? — выдохнул Юнги, его грудь вздымалась от бега и ярости.
— На задании, — холодно ответил Намджун.
— На каком задании? «Призрак»? Это правда?
— Да.
Односложные ответы взбесили Юнги еще больше. Он подошел к столу, уперся в него руками.
— И ты послал его одного? Без поддержки? Без меня? — его голос дрожал от невероятности происходящего.
— Именно так, — Намджун отложил ручку и скрестил руки на груди. Его взгляд был твердым и неумолимым. — Он справится лучше один.
— ЛУЧШЕ? — Юнги почти кричал. — Ты сбросил его со счетов? Решил, что он эксперемент? Или это твой способ наказать нас обоих разом?
Намджун резко встал, и его рост, и авторитет вдруг снова стали физически ощутимыми.
— Это мой способ обеспечить успех миссии! — его голос громыхнул, заполнив кабинет. — А ты, Юнги, в своем нынешнем состоянии — угроза для этой миссии!
Он вышел из-за стола и подошел вплотную к сыну.
— Ты думаешь, я не вижу? Ты — пороховая бочка. Одна искра, одно упоминание о «Призраке», и твоя ярость, твое желание мести затмят тебе разум. Ты бы пошел на задание, чтобы убить, а не чтобы обезвредить. Ты бы совершил ошибку. А против «Призрака» одна ошибка стоит жизни.
— А он? — прошипел Юнги. — Он что, идеален? Непогрешим? Он, который всё лгал и прятался?
— Нет! — отрезал Намджун. — Он не идеален. Но он — профессионал. А его боль сейчас — не горящая лава, как у тебя, а заточенный лед. Он сфокусирован. Он знает, что ему не на кого рассчитывать, кроме себя. И это делает его безжалостно эффективным. Он будет холоден. Точен. А не эмоционален и слеп, как ты!
Слова били точно в цель. Юнги отступил на шаг, будто от удара. Вся его ярость начала сменяться леденящим душу осознанием.
— Ты... ты использовал его боль, — прошептал он с ужасом. — Ты использовал то, что между нами, как тактическое преимущество.
— Я использовал ресурсы, которые у меня есть, для выполнения задачи, — поправил его Намджун, но в его голосе впервые прозвучала усталость. — Твои эмоции помешали бы. Его одиночество — стало оружием. Жестоко? Возможно. Но на войне нет места сантиментам.
В этот момент пряжка на поясе Намджуна тихо пискнула, и он поднес к уху встроенный коммуникатор. Юнги замер, затаив дыхание.
— Принято. Обезврежен. Нейтрализован, — голос Намджуна был ровным. Затем пауза, и его взгляд метнулся на Юнги. Лицо генерала стало каменным. — Ранен. Тяжело. Доставлен в сектор 7.
Юнги не помнил, как выбежал из кабинета. Он не слышал слов отца, не чувствовал под собой ног. В ушах стоял оглушительный звон, и только одно слово пульсировало в такт его бешено колотившемуся сердцу: «Ранен».
И как эхо, звучали последние слова Намджуна, которые он все же уловил, уже вылетая в коридор:
— Я был прав. Он справился с задачей. Но посмотри на себя, сын. Ты бежишь не к пленнику. Ты бежишь к нему. И это доказывает, что я был прав вдвойне.
Но Юнги уже не слушал. Он мчался по бесконечным коридорам, и его мир сузился до одной точки — до больничной палаты в секторе 7, где, истекая кровью, лежал человек, которого он, вопреки всему, все еще не мог перестать любить. И в этот момент он понял, что все обиды, вся боль — ничто по сравнению с всепоглощающим ужасом возможной потери.
***
Дверь в палату сектора 7 распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и отскочила. Юнги стоял на пороге, его грудь вздымалась, волосы были всклокочены ветром, а лицо застыло в маске ужаса и ярости.
Воздух в палате был стерильным и холодным, пахло антисептиком и кровью. Под монотонный писк кардиомонитора на белой больничной кровати лежал Чимин. Бледный, почти прозрачный, с синяками под закрытыми глазами. Из-под простыни торчала трубка дренажа, уходящая в его бок, а к руке были подключены капельницы.
Он был неподвижен, и на секунду Юнги почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Но затем веки Чимина дрогнули, и он медленно, с трудом приоткрыл глаза. Взгляд, мутный от лекарств и боли, нашел Юнги. В его глубине не было удивления, лишь глубокая, бездонная усталость.
Юнги шагнул вперед, дверь захлопнулась за его спиной. Он подошел к кровати, не сводя с Чимина взгляда. Его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
— Привет, герой, — его голос прозвучал хрипло и ядовито. — Поздравляю. Задание выполнено. «Призрак» в клетке. Отец тобой доволен.
Чимин медленно моргнул, словно обрабатывая информацию. Он попытался говорить, но из горла вырвался лишь хриплый шепот. Он сглотнул и попробовал снова.
— Ты... знаешь.
— Да, я знаю! — голос Юнги сорвался на крик, от которого Чимин непроизвольно вздрогнул, и тут же скривился от боли в боку. — Я знаю, что мой отец послал тебя на убой! Я знаю, что ты пошел, как послушный пес! И я знаю, что вы оба решили, что Юнги — ненадежный ублюдок, которому нельзя доверить миссию!
Он наклонился над кроватью, его лицо было искажено болью и гневом.
— Вы оба солгали мне. Снова. Он — умыслом. Ты — молчанием.
Чимин закрыл глаза, как будто слова Юнги причиняли ему физическую боль, сравнимую с ножевым ранением. Когда он снова их открыл, в них стояла такая беззащитная, сырая искренность, что Юнги на мгновение потерял дар речи.
— Он был прав, — тихо сказал Чимин. — Я... я видел твои глаза, когда кто-то упоминал «Призрака» раньше. Это была бы не миссия для тебя. Это была бы месть. Ты бы... ты бы не вернулся с нее. Или вернулся бы сломленным. Я не мог... я не мог допустить этого.
— А кто ты такой, чтобы решать, что я могу, а что нет?! — взревел Юнги, но в его крике уже слышалась боль. — Кто дал тебе право быть моим щитом, моим мучеником?! Ты думал, я скажу тебе «спасибо»? Что я паду к твоим ногам, потому что ты чуть не погиб, играя в героя?
В этот момент дверь палаты снова открылась. На пороге стоял Тэхен. Он одним взглядом окинул обстановку: Юнги, стоящий над кроватью с искаженным от гнева лицом, и Чимин, бледный, пригвожденный к постели этим взглядом.
— Юнги, хватит, — тихо, но с неоспоримой твердостью сказал Тэхен.
— Убирайся, Тэхен! Это не твое дело! — не оборачиваясь, бросил Юнги.
— Сейчас — мое, — Тэхен вошел, решительно подошел к брату и схватил его за плечо. — Ты. Выйди. Немедленно.
— Отстань! — Юнги попытался вырваться, но Тэхен, всегда казавшийся таким расслабленным, был невероятно силен. Его хватка была как стальные тиски.
— Ты не видишь, в каком он состоянии? — прошипел Тэхен, притягивая Юнги к себе так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Ты хочешь добить его? Твоя очередь играть в палача? Кончил? Тогда выйди и остынь.
Что-то дрогнуло в лице Юнги. Он посмотрел на Чимина, потом на решительное лицо брата. Ярость еще кипела в нем, но к ней добавилась острая, унизительная стыдливость. Он резко дернул плечом, высвобождаясь из хватки Тэхена.
— Черт с вами со всеми! — выдохнул он сдавленно и, не глядя больше ни на кого, вылетел из палаты, громко хлопнув дверью.
Тяжелая тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь учащенным пиком монитора, выдававшим состояние Чимина. Тэхен тяжело вздохнул и повернулся к кровати.
Чимин уже не смотрел на дверь. Он медленно, с трудом, отвернулся к окну, за которым начинал смеркаться город. Его плечи напряглись, а затем дрогнули. Он не издал ни звука, но Тэхен видел, как по его виску, прячась в темные волосы, скатилась первая предательская слеза, затем вторая.
Что он мог сделать? Он — солдат. Генерал дал приказ. И он его выполнил. Всегда. Это был его долг, его проклятие и единственное, что он умел делать по-настоящему хорошо. Даже если цена за это — ненависть в глазах того, кого он... кого он не смел назвать даже в мыслях.
Тэхен подошел ближе и молча положил руку на его неповрежденное плечо. Никаких слов утешения не было. Никаких оправданий. Просто молчаливое присутствие. Признание его боли и его выбора.
А Чимин смотрел в темнеющее стекло, не видя отражения города, видя лишь искаженное болью и обидой лицо Юнги. И тихо, в полной тишине, плакал.
_______________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
_______________________________________