| 66 глава |
Завтрак прошёл в ленивой, непринуждённой болтовне. Чимин мог позволить себе обнять Юнги сзади, пока тот ополаскивал тарелку, и прижаться губами к его шее. А Юнги — расслабленно откинуться на это прикосновение, как на что-то само собой разумеющееся.
— И что же мы будем делать, о мой свободный от наследства сержант, в наш первый день настоящей жизни? — спросил Юнги, вытирая руки полотенцем.
Чимин, прихлёбывая кофе, смотрел на него с хитрой ухмылкой.
— Что хочешь. Абсолютно всё. Мы можем пойти в парк. Или в кино. Можем весь день валяться на диване. Можем поехать за город и кричать что есть мочи с какой-нибудь горы. У нас нет планов. Никаких. Впервые за много лет.
Это осознание — полная, ничем не ограниченная свобода — было немного ошеломляющим. Юнги привык к распорядку, к приказам, к необходимости каждую минуту контролировать себя и ситуацию.
— Тогда... давай начнём с малого, — предложил он. — Просто прогуляемся. Куда глаза глядят.
Чимин сиял. Он схватил его за руку и потащил в прихожую.
— Отличный приказ, майор! Выполняю!
Они не стали особенно одеваться. Просто накинули куртки и вышли из подъезда. Утренний воздух был свеж и прохладен. Солнце светило ярко, отражаясь в стёклах машин. Обычный городской день. Но для них всё было иным.
Они шли по тротуару, и их руки время от времени соприкасались. Сначала случайно, потом — намеренно. И наконец, Чимин, не глядя на него, просто взял его руку в свою. Не прячась. Не засовывая их в карманы. Просто держал.
Юнги на мгновение замер, инстинктивно озираясь. Старая привычка, выжженная в подкорке. Но вокруг спешили по своим делам обычные люди. Никто не оборачивался. Никто не указывал на них пальцем. Для всего мира они были просто двумя парнями, идущими за руки.
Он выдохнул. И его пальцы сомкнулись на пальцах Чимина в ответ.
Это было ни с чем не сравнимое ощущение. Простота этого жеста была сильнее любого тайного поцелуя, любой страстной ночи. Это было заявлением, сделанным без единого слова.
— Смотри, — Чимин тихо ткнул пальцем в сторону небольшого сквера. — Там скамейка. Такая же как тогда, когда я встретился с Юджином, чтоб порвать с ним.
— Помню, — улыбнулся Юнги.
—Ты еще тогда приревновал!
— Потому что он тебя целовал! — фыркнул Юнги. — Давай сядем. Просто так. Потому что теперь можем.
Они сели на ту самую скамейку. Солнце пригревало спины. Мимо пробегала собака, за ней — маленькая девочка. Жизнь шла своим чередом.
— Страшно? — вдруг спросил Чимин, глядя перед собой.
— Что именно?
— Всё. Эта... свобода. Отсутствие стен.
Юнги задумался.
— Нет, — честно ответил он. — Не страшно. Неожиданно. Непривычно. Но не страшно. Потому что стены были не снаружи. Они были здесь. — Он коснулся пальцем своего виска, а затем — виска Чимина. — А их мы разрушили сами. Всё остальное... просто пространство.
Чимин положил голову ему на плечо. Они сидели так, молча, наблюдая, как облако плывёт по небу. Не нужно было больше прятаться, тайком встречаться, придумывать оправдания. Они могли просто быть. Конечно же перед всей ротой им нельзя было целоваться, для всех они просто "спайка", которую создал генерал.
— Знаешь, о чём я думаю? — прошептал Чимин. — Что нам нужно завести кота.
Юнги рассмеялся.
— Кота? С чего вдруг?
— Ну не знаю! Чтобы дом был уютнее. Чтобы кто-то встречал нас с работы. Чтобы было о ком заботиться, кроме друг друга. Нормальные семейные дела, понимаешь?
Слово «семья» повисло в воздухе, и на этот раз оно не вызывало ни страха, ни боли. Оно звучало тепло и правильно.
— Ладно, — сдался Юнги, с любовью глядя на его взъерошенные волосы. — Можем подумать о коте.
Они просидели на скамейке ещё с час, строя планы, которые больше не казались несбыточными мечтами. Куда поехать в отпуск. Какую машину купить. Может, съехать в квартиру побольше. Простые, бытовые, счастливые планы.
Их первый свободный день только начинался, но он уже чувствовался как самое большое их достижение. Они завоевали не землю и не славу. Они завоевали право на эту простую, обыкновенную жизнь. И собирались воспользоваться этим правом сполна. Вместе.
***
Возвращение на службу после нескольких дней «отгулов» было похоже на вход в другую реальность.
Приказ за подписью Командующего округом лежал на столе, такой же плотный и значительный, как и его содержание. Майор Юнги перечитывал его каждый раз, будто проверяя, не исчезнут ли слова.
«...возглавите новый отдел подготовки спецконтингента. Сержант Чимин будет вашим заместителем и старшим инструктором. Вам предоставляется отдельное служебное жильё — квартира на два кабинета, с общим тамбуром. Для... координации действий в нерабочее время.»
В последней фразе чувствовалась та самая, знакомо-своеобразная логика генерала. Это не было благословением. Это было стратегическим решением. Раз нельзя победить — возглавь и используй. Их «порок» превращался в «уникальную боевую спайку», которую можно применять на благо части.
Новый отдел располагался в отдельном, недавно отремонтированном ангаре на окраине части. Пространство было разделено на зоны: полоса препятствий, стрелковый тир, класс для теоретических занятий. И два кабинета. Рядом с просторным кабинетом начальника отдела находился кабинет поменьше — для старшего инструктора. Дверь между ними была закрыта, но не заперта на ключ.
Они вдвоем составляли программы тренировок, отбирали контингент из самых перспективных, но проблемных бойцов, которых нельзя было ввести в стандартные рамки. Чимин, с его яростной энергией и нестандартным подходом, был идеален на роль инструктора. Он мог заставить замкнутого бойца раскрыться, а зазнавшегося — усомниться в себе. Юнги же обеспечивал стратегию, структуру и безупречное администрирование.
Однажды вечером они засиделись допоздна, сверяя графики стрельб. Они сидели в кабинете Юнги, карты и расписания разложены по всему столу. Внезапно в тамбуре, разделяющем их кабинеты, послышались шаги. Оба мгновенно замерли, узнавая твёрдую, отмеренную поступь.
Дверь в кабинет Юнги открылась без стука. На пороге стоял генерал. Он был в повседневной форме, без кителя, и его взгляд медленно обвёл комнату, задерживаясь на Чимине, сидевшем напротив Юнги, на разбросанных бумагах, на двух кружках с остывшим кофе на столе.
— Докладываю, господин генерал, — Юнги встал по стойке «смирно». Чимин последовал его примеру.
— Вольно, — генерал махнул рукой и сделал несколько шагов вглубь кабинета. Он подошёл к карте на стене, изучая цветные стикеры, обозначавшие этапы подготовки. — Идут дела?
— Так точно, — ответил Юнги. — Сформирована первая учебная группа. Программа утверждена.
Генерал кивнул, его пальцы потянулись к одной из кружек. Он поднял её, посмотрел на тёмный ободок на дне и поставил обратно.
— Условия проживания... подходят? — спросил он, и его голос был нарочито бесстрастным, но вопрос висел в воздухе, полный невысказанного подтекста.
Чимин, стоя чуть сзади, едва сдержал ухмылку. Юнги сохранял невозмутимость.
— Вполне, господин генерал. Очень... удобно для координации.
— Рад слышать, — генерал повернулся к ним, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул с Юнги на Чимина и обратно. — «Координация» — ключевое слово. Я читаю ваши отчёты. Показатели группы растут. Дисциплинарных взысканий — ноль. Это... неожиданно эффективно.
Он сделал паузу, давая словам прочувствоваться.
— Ваша... совместная работа... приносит результаты. Продолжайте в том же духе. Но помните, — его голос стал твёрже, — мой глаз на вас. Всегда. Малейший сбой... в координации ... и этот эксперимент будет немедленно прекращён. Понятно?
— Так точно, господин генерал! — их ответ прозвучал почти синхронно.
Генерал кивнул улыбнувшись, ещё раз окинул взглядом их рабочий беспорядок и, развернувшись, вышел. Шаги затихли в тамбуре.
Чимин выдохнул и рухнул на стул.
— Боже, «условия проживания подходят»? — он фыркнул. — Прямо спросил бы, спим мы вместе или порознь в этих его двух кабинетах.
Юнги сел напротив, на его губах играла лёгкая улыбка.
— Он и так спросил. И мы ему ответили. Своими рабочими результатами. — Он посмотрел на дверь, в которую ушёл генерал. — Он не будет нам мешать, Чимин. Пока мы полезны. А мы будем полезны.
— Значит, это наша новая норма? — Чимин откинулся на спинку стула. — Работать так, чтобы он закрывал глаза на нашу личную жизнь?
— Нет, — Юнги покачал головой. — Это наша новая реальность. Где наша личная жизнь делает нас лучшими солдатами. И он это видит. И принимает. По-своему.
Они снова погрузились в работу, но атмосфера в кабинете изменилась. Напряжение окончательно ушло. Визит генерала был не проверкой, а... признанием. Странным, уродливым, военным, но признанием.
Позже, когда они закончили и погасили свет, они вышли, направляясь в квартиру. Чимин, вместо того чтобы пройти в свою половину квартиры, остановился у двери Юнги.
— Ну что, господин майор, — сказал он с притворной серьёзностью. — Координируем действия в нерабочее время?
Юнги улыбнулся, открывая свою дверь.
— Входи, сержант. Докладывай об обстановке.
И они зашли внутрь, оставив за дверью двух кабинетов и тамбуром не просто служебное жильё, а их общий дом, санкционированный сверху. Это была не идеальная свобода, но это была их правда. И они были готовы защищать её, делая свою работу лучше всех.
***
Прошёл месяц с момента создания отдела. Их рабочий ритм стал привычным, почти рутинным. Утром — совместный разбор задач, днём — тренировки на полигоне, вечером — планирование на следующий день в кабинете Юнги. Дверь между кабинетами теперь почти всегда была приоткрыта.
Идиллию нарушило письмо. Обычный конверт, без обратного адреса, доставленный курьером прямо в часть. Чимин вскрыл его в своём кабинете, и через несколько минут Юнги, сидевший за своим столом, услышал оглушительную тишину. Не стук клавиатуры, не шелест бумаг. Абсолютная, гробовая тишина.
Он подошёл к проёму и выглянул. Чимин сидел, уставившись в единственный лист бумаги, лежавший перед ним. Его лицо было абсолютно бесстрастным, но пальцы, сжимавшие край стола, были белыми от напряжения.
— Что случилось? — тихо спросил Юнги.
Чимин медленно поднял на него взгляд. В его глазах было что-то отдалённое, почти чуждое.
— Отец, — он коротко кивнул на письмо. — Официально отказывается от любых претензий на моё... наследие. Всё переписывает на фонд своего университета. Пишет, что «актив более не соответствует стратегическим целям холдинга и представляет репутационные риски».
Он говорил ровным, монотонным голосом, но каждое слово было похоже на удар хлыста. Это был не эмоциональный разрыв, а холодный, юридический акт отчуждения. Окончательный и бесповоротный.
Юнги подошёл и взял письмо. Текст был сухим и бесстрастным, написанным языком корпоративного юриста. В нём не было ни слова упрёка, ни гнева. Только констатация факта: ты больше не сын, ты — списанный актив.
— Чимин... — начал он, но слова застряли в горле. Что можно сказать?
Внезапно Чимин резко встал, отодвинув стул с оглушительным скрежетом.
— Знаешь, что самое смешное? — его голос наконец дрогнул, в нём прорвалась горькая, ядовитая усмешка. — Я ведь до последнего думал... что где-то там, под всей этой броней из денег и высокомерия, есть хоть капля... чего-то настоящего. Оказывается, нет. Там только баланс и отчётность о прибылях и убытках.
Он отвернулся и с силой сжал кулаки, глядя в стену. Его плечи напряглись, и по спине пробежала судорога. Это была не боль от потери состояния. Это была боль от окончательного, безвозвратного понимания, что тебя никогда не любили.
Юнги не стал говорить пустых утешений. Он не стал подходить ближе. Он просто оставался рядом, даря ему своё молчаливое присутствие, давая время и пространство пережить этот удар.
Весь остаток дня Чимин работал с какой-то злой, почти саморазрушительной энергией. Он выложился на тренировках так, что у бойцов потом дрожали руки, а его команды звучали как удары кнута. Он был идеальным инструктором — жёстким, требовательным, безжалостным. И только Юнги видел, что за этой яростью скрывается глубокая, свежая рана.
Вечером, когда они остались одни в своей квартире, Чимин словно обесточился. Он молча сидел на диване в гостиной, уставившись в одну точку. Юнги принёс два бокала и бутылку виски. Он налил, протянул один бокал Чимину и сел рядом.
Они молча выпили. Горячая жидкость обожгла горло, но не смогла прогнать холод, исходивший от Чимина.
— Он был последним, — вдруг тихо сказал Чимин, не глядя на него. — Последним, кто связывал меня со старым миром. С той жизнью. Теперь... теперь её просто нет.
— Есть, — твёрдо сказал Юнги. — Она здесь. И она не зависит от его решений.
Чимин наконец повернул к нему голову. В его глазах стояла такая беззащитная, детская боль, что у Юнги сжалось сердце.
— А ты не уйдёшь? — прошептал он, и в его голосе прозвучал тот самый мальчик, которого годами игнорировал собственный отец. — Когда поймёшь, что я... что я не сто́ю всего этого? Что от меня одни проблемы?
Юнги поставил бокал, взял его лицо в свои ладони и заставил посмотреть на себя.
— Слушай меня внимательно, — его голос был тихим, но абсолютно твёрдым, как сталь. — Ты — не «актив». Ты — не «наследие». Ты — не «проблема». Ты — мой заместитель. Мой старший инструктор. Тот, кто прошёл со мной через огонь и лёд. И тот, кого я люблю. Всё остальное — просто шум. Понял?
Он не ждал ответа. Он притянул его к себе, и Чимин рухнул ему на грудь, спрятав лицо в его плече. Не было ни слёз, ни истерики. Просто долгая, глубокая дрожь, будто из него наконец-то вытряхивали последние осколки того ядовитого прошлого, что он так долго носил в себе.
Они просидели так почти до утра. И когда Чимин наконец поднял голову, в его глазах была уже не боль, а решимость. Горькая, выстраданная, но — решимость.
— Ладно, — он выдохнул. — С этого момента — только вперёд.
— Только вперёд, — согласился Юнги.
На следующее утро Чимин вышел на работу как ни в чём не бывало. Но что-то в нём изменилось. Исчезла последняя, едва уловимая тень неуверенности, которую он носил в себе. Теперь он был по-настоящему свободен. Свободен от ожиданий, от прошлого, от необходимости что-то доказывать.
Их отдел работал как никогда слаженно. А вечером, вернувшись домой, Чимин взял то самое письмо, разорвал его на мелкие кусочки и выбросил в мусорное ведро.
— Всё, — сказал он, поворачиваясь к Юнги. — Теперь мы начинаем с чистого листа. Абсолютно чистого.
И в его улыбке не было больше горечи. Была лишь лёгкость человека, сбросившего тяжёлый груз, который он тащил за собой всю жизнь. И этот груз ему больше не принадлежал.
_______________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
_______________________________________