|20 глава|
Каждое утро начиналось для него с тяжёлого, нервного вздоха и сжимающего душу предчувствия. Прошла уже целая неделя, и это неестественное затишье вызывало лишь нарастающую тревогу. Как иначе можно было объяснить, что этот дьявол во плоти внезапно стал беспрекословно выполнять все приказы командиров?
«Расслабься, он получил своё и успокоился», — пытался убедить его брат.
Но Юнги не верил ни единому слову. Всем телом, каждой фиброй своей души он ощущал, что это — затишье перед бурей. И от этого осознания внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. Майор стал спать урывками, просыпаясь от малейшего шороха, его нервы были натянуты до предела в постоянном ожидании подвоха. По утрам он поднимался с кровати, чувствуя себя разбитой мумией; даже его отец начал замечать странности и осторожно расспрашивать, но Юнги лишь отмахивался, бросая короткое «всё в порядке», в то время как его последние нервные клетки вели отчаянную битву за выживание. Смех брата и его шутки про «параноика» и «токсика», призывы расслабиться и забить, лишь сильнее раскаляли обстановку. Но было бы всё так просто.
В каждой улыбке рядового Пака ему чудилась хищная ухмылка, в каждом его взгляде — скрытая угроза, готовая в любой момент вырваться наружу и устроить новый скандал.
— Эй, Юнги, спишь что ли? — перед его лицом зазмеилась чья-то рука, и он, проморгавшись, с трудом вернулся в реальность, едва не пошатнувшись. — Мда, с каждым днём ты выглядишь всё хуже. Параноик ты наш. Расслабься уже. — Тэхен легонько хлопнул брата по плечу, заставив того вздрогнуть.
Солдаты тем временем выполняли очередное задание, рассекая по полигону. Майор всё это время неподвижно опирался на свою трость, его взгляд был пустым и отсутствующим, мысли витали где-то далеко.
— Вы что, не выспались, господин майор? — пробегая рядом, нарочито громко крикнул Пак, и его лицо озарила лукавая, язвительная улыбка.
— Рот закрой, Пак, и беги шустрее! Или твоя жопа мешает? — рявкнул майор, с силой стукнув тростью по голенищу сапога.
— Вот так, не теряй хватку. Покажи ему, кто здесь папочка, — одобрительно кивнул Тэхен.
— Пак, сколько ни бегай, а как был жирной бабой, так и остался! — ехидно бросил вслед рядовому старший Мин. Лейтенант лишь сокрушённо закатил глаза, мысленно отмечая, что это был не самый удачный метод поддержки. — Так, смирно! — Солдаты дружно остановились, выстроившись в чёткую шеренгу в ожидании дальнейших указаний.
— Сейчас пойдём практиковать метание гранат, — продолжил лейтенант, окидывая строец оценивающим взглядом. — Шагом марш!
Солдаты чётким шагом двинулись за лейтенантом. Майор снова на несколько секунд отключился, погружённый в свои мысли, и лишь заметив, что все уже ушли, лениво поплёлся вслед, снова и снова пытаясь внутренне собраться и заставить себя расслабиться.
«Так, всё, соберись! Ты не тряпка, майор Мин Юнги!»
***
Пыльный учебный полигон застыл в знойном мареве. Рота новобранцев, выстроенная в шеренгу, с замиранием сердца наблюдала за фигурой майора Мин Юнги. Тот неспешно расхаживал перед строем, его сапоги поднимали клубы рыжей пыли. В его загорелой руке, казавшейся на удивление легкой, лежала тёмно-зелёная, утяжелённая учебная граната Ф-1, прозванная за свою форму «лимонкой».
— Внимание на мои руки, — его голос, низкий и хриплый от постоянных команд, прорезал воздух, не нуждаясь в повышении тона. В нём слышалась та самая сталь, что прошла через настоящие бои. — Этот кусок металла — не игрушка. Это ваше продолжение. Ваша воля, облечённая в чугун и смерть.
Он поднял гранату так, чтобы все видели.
— Запомните раз и навсегда. Палец на кольце — только когда цель выбрана. Вы не «дёргаете» чеку. Вы «вынимаете» её. Плавно, уверенно. Как будто достаёте ключ из кармана перед своим домом.
Юнги демонстративно обхватил гранату ладонью, его большие пальцы плотно легли на рычаг.
— Хват. Он должен быть таким, чтобы ваша правая рука стала её продолжением. Вы не бросаете «предмет». Вы отпускаете часть себя в полёт.
Он сделал короткий, отточенный шаг вперёд, его тело напряглось, как тетива лука.
— Бросок — от бедра, всем корпусом. Не рукой, а всем телом! — его мускулы плавно пришли в движение, и он выполнил идеальный, насколько это было возможно без самого броска, разворот корпуса. — Это не бейсбольный мяч. Это — рывок. Мощный, точный, решающий.
Майор замер в финальной позе, его рука была вытянута по направлению к воображаемой цели где-то на горизонте.
— Траектория — навесная. Она должна упасть с неба на голову врагу, а не прикатиться к его ногам, как подаяние. После броска — укрытие. Всегда. Вы не зритель, вы — хищник, который уже сменил позицию.
Он медленно опустил руку и обвёл взглядом шеренгу бледных, сосредоточенных лиц. Его взгляд, острый и пронзительный, на секунду задержался на рядовом Паке Чимине, который стоял, стараясь не выдать и тени насмешки, но в его глазах читался вызов.
— Сомневаетесь? Боитесь? — Юнги усмехнулся, и в уголках его глаз легли морщинки. — Страх — это нормально. Он напоминает, что вы ещё живы. Но в тот миг, когда ваши пальцы сжимают рукоять, позвольте этому страху превратиться в хладнокровие. Вы не просто солдат с гранатой. Вы — расчёт. Вы — последнее слово в споре.
Он бросил учебную гранату на мягкий мат у своих ног. Глухой стук прозвучал как точка в его речи.
— Ваша очередь. Первый взвод, к исходному рубежу! И да помилует Бог того, кто по небрежности уронит её у своих ног. Со мной шутки плохи.
После завершения речи командира солдаты громко сглотнули. Напряжение витало в воздухе, сковывая движения.
— Первый, пошёл! — скомандовал лейтенант.
Солдаты по очереди начали метать гранаты, а командиры внимательно наблюдали за каждым движением.
— Эй, красавица, а ты не охренел? — Майор остановился рядом с солдатом, который разлёгся на земле, беззаботно раскинувшись по-звёздному. — Нужно быть начеку, рядовой Пак, — на его лице появилась опасная усмешка, а кончик трости упёрся в ногу парня.
— Вы бы поаккуратнее, господин майор, а то ваша трость может создать проблемы, и отнюдь не только мне, — солдат лежал с закрытыми глазами, его лицо выражало полное расслабление, а под головой была удобно подложена рука, всем видом показывая, что не собирается подниматься.
— Да неужели? — Юнги резким движением хлестнул парня тростью по ноге. Тот мгновенно вскочил, осыпая окружающих отборным матом, и яростно уставился на командира.
— Мне кажется, я не доходчиво объяснил? — Голос рядового Пака прозвучал низко и опасно, совсем не по-уставному. Прежде чем кто-либо успел среагировать, он резко рванулся вперёд, вцепившись в грудки майорской формы. Его пальцы с такой силой сжали ткань, что костяшки побелели. — Здесь, на полигоне, я вижу лишь одного человека, который не умеет себя вести. И это не я.
На секунду воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Чимина. Солдаты замерли в ступоре. Тэхен инстинктивно сделал шаг, чтобы вмешаться, но застыл, увидев лицо брата.
А на лице майора Юнги не было ни гнева, ни удивления. Там появилась та самая опасная, ледяная усмешка, которая возникала лишь тогда, когда его авторитет ставили под сомнение в открытую. Его глаза, всего секунду назад бывшие просто строгими, сузились до двух щелочек, излучающих холодный стальной блеск.
— Ну что ж, — тихо, почти ласково произнёс Юнги. — Вижу, теорию ты усвоил плохо. Перейдём к практике.
Он не стал отбивать захват. Вместо этого его правая рука молниеносно взметнулась вверх, ребром ладони ударив Чимина по предплечью — не по руке, державшей его, а именно по нервному пучку. Пак сдавленно ахнул от резкой, пронзительной боли, и его хватка на мгновение ослабла. Этой доли секунды хватило Юнги.
Одним плавным, сокрушительным движением он развернулся, используя захват Чимина против него самого, и провёл бросок через бедро. Пак, не ожидавший такой скорости и точности, с грохотом полетел на землю, подняв облако пыли. Воздух вырвался из его лёгких с хриплым всхлипом.
Но Чимин не сдавался. Катясь по земле, он попытался схватить Юнги за ногу, чтобы повалить его. Однако майор был уже не там. Он отступил на шаг, дав Паку подняться на ноги. В его позе не было злости — лишь холодная, безжалостная эффективность.
— Злость делает тебя предсказуемым, рядовой, — прокомментировал Юнги, пока Чимин, пылая от ярости и унижения, поднимался.
Пак с рыком бросился в новую атаку, нанося размашистый, сильный, но грубый удар кулаком. Юнги даже не уклонился. Он подставил предплечье под удар, приняв его, и тут же, на движении, захватил руку Чимина, провернул её и, надавив на сустав, снова отправил его на землю — на этот раз лицом вниз.
Чимин попытался вырваться, но железная хватка на его запястье не ослабевала, вызывая жгучую боль.
— Ты сильный, — безразличным тоном констатировал Юнги, прижимая колено к его лопаткам, не давая подняться. — И яростный. Но ты дерешься, как бандит с улицы. Тратишь энергию впустую. Каждый твой удар кричит о твоих намерениях.
Пак из последних сил попытался оттолкнуть его, но майор лишь усилил давление, заставив того застонать.
— Всё кончено, рядовой, — голос Юнги прозвучал окончательно, не оставляя пространства для споров. Он наклонился ниже, и его следующие слова прозвучали так, что услышал их только Чимин: — Ты проиграл. Не потому, что слаб. А потому, что позволил эмоциям управлять тобой. На войне это верная смерть.
Он отпустил хватку и резко встал, отряхивая пыль с формы. Пак остался лежать на земле, тяжело дыша, его тело горело от боли и стыда. Гнев уступил место горькому осознанию собственного поражения.
— Подъём! — скомандовал Юнги, и его голос снова стал громким и чётким, обращённым ко всем. — Уборка территории. А с рядовым Паком мы продолжим... индивидуальные занятия. Наедине.
Последние слова прозвучали обещающе-угрожающе. Чимин медленно поднялся на ноги, не в силах встретиться взглядом ни с кем из сослуживцев. Он проиграл. Сокрушительно. И теперь ему предстояло иметь дело с майором Мин Юнги один на один.
_______________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
_______________________________________