поверь

... Как же была ужасна ночь: кровать была неудобной, тесной, хоть и Кирилл был рад тому что он спит в объятиях своей любимой, но было так жарко. А соседи... Аделина говорила, рассказывала, жаловалась на то, какая у неё слишком шумная семья живёт за стенкой, но кто же знал что она через чур громкая. Ребенок плакал каждые полтора часы, не давая уснуть, а вот за другой стеной спал Паша.. Каждый шорох, звук и скрип был слышен, был громкий до боли, до ужаса. Старший до этого около часа отдавал приказы и правила, будто это их остановило и контролировала. У них то и не было нечего. Кирилл не настаивал, а Аделина уснула практически сразу. Но Пашу это не успокаивало, уж слишком он переживал..

Кирилл вылез из кровати выжатый, выматый и усталый. Будто он не спать укладывался, а бежал трёх километровый марафон на время. Аделины как всегда рядом не оказалось. Только скомконое одеяло возле стеночки и промятая простыня давали знать что Деле реально спала, что он лежал с ней в обнимку и это не какая-то там фантазия.
Комната была достаточно уютной, не было такого уж и беспорядок, но и порядка не было. На стене были прикреплены всякие разрисованные бумажки, на стуле, рядом с комодом и напротив кровати были сложенные вещи, на спинке халатик. Но больше всего его привлёк письменный стол возле окна, точнее нежные краски картин на столе, и ноги предательски поволокли его куда не надо. Он взял, взял так аккуратно, боясь заляпать, испачкать или ещё что хуже - порвать. На холсте был изображён ягнёнок на фоне клубмы и кого-то сарая, а позади большой, грозный, голодный, чёрный волк. Она изобразила их так реалистично, так аккуратно, что даже неверилось, что такое искусство было написано не каким-то Дай Винчи, а шестнадцати летней девочкой. И только тогда он заметил надпись на картине, такую же аккуратную и даже живую «Поверь». А потом под руку попалась тетрадь, толстая и такая же разрисованная. Толмацкий прекрасно понимал, что это личное, что это не его и вообще это не нужно трогать, но было так любопытно. И нечего такого интересного там не окозалось, пару стишков, текстов песен, какие-то формулы, зарисовки, задачи. Он не читал, просто просматривал. На глаза попалась дата 10.05.2000, и то как она письменно самого Децла проклинала, потому что сбил, порвал портфель и штаны, так ещё в добавок не извинился. Потом ещё и ещё. Она писала, что он её достал, что он лицемерный и бегает за ней только из-за того что бы просто привлечь внимание и поиграться. А потом записи оборвались. Аделина не писала наверное неделю, даже не рисовала, просто пустые листы, а может и писала, только вырвала.. Потом снова какие-то рисунки, звёздочки. Начало июня и тирады о том как её дастал Коля, о том что Децл действительно хороший мальчик, и она была не права. Она писала о том как лежала в больнице, о том что их там не кормили, а если и кормили то только гречкой с варёной рыбой и овощами, о том как похудела, как разошлась с Колей и писала даже о том, что он, сам Кирилл Толмацкий был бы замечательным молодым человеком в плане отношений с ней, но это было зачёркнуто, зарисовоной чёрной ручкой, а снизу «дура». Почему дура? Самое интересное было то, что замулёвоно, что-то он разбирал, что-то так еле-еле. Половиной перечёркнутого было про него, и это радовало, радовало до слёз. Те страхи, что он ей безразличен, что она не видет в нём больше чем друга испарились моментально, особенно после кое-как прочитанного «нравится». Он читал, читал и читал, читал с таким удовлетворениям и спокойствием в душе, будто от этого кривого, замулёвоного «нравится» зависило вся его жизнь. Только почему она молчала, почему она это даже не показывала, относилась, или старалась относится как близкому другу. Это бесило и зацепляло большой всего. И только сейчас Толмацкий додумался что не в нём дело, а в Аделине. Что ей время надо, надо дать повод и подступить первым, что она стесняется и боится. А он..Как баран, ей богу.

И с такой довольной миной Кирилл вылетел из комнаты, надеясь что встретит Делю, что опять обнимет. Но улыбка быстро спала с лица, когда он вместо Беловой наткнулся на недовольное морду Паши, который копался в тарелки. Только вот Аделины на кухне не было..

- Доброе утро, Кирюш, - Звонкий родной голос за спиной заставил улыбнуться и обернуться. Захватить в крепкие объятия он не успел - Аделина прошмыгнула мимо него на кухню и уселась напротив Паши. И тот даже немножко расстроился, она снова вела себя, как подруга. Конечно.. Кирилл то повода и не давал, огроничевался только объятиями и ласковым «солнышко» или «Деля». Потому что сам боялся, что отвергнет, что после этого они перестанут общаться, что потеряет её..

- Доброе. - Промямлил с излишней нежностью тот, и уселся рядом с ней. Нравится... Он ей нравится..Кирилл вспоминал, порогонял это снова и снова, было так приятно. От чего? Толмацкий сам и не знал от чего именно, просто приятно, такие незабываемые чувства были..

Паша хмуро смотрел на то как этот без стеснения пялился на Аделину. Ему не зовотили такого что они спали в обнимку? Не насмотрелся? Он вёл себя так, будто они уже пять лет в браке и у них есть трёхлетний сын. Как это бесило. Может быть Паша был не такой, молет вырос не в том обществе, или мозг не устроен принимать такие ласки.. Ему было даже.. завидно? Паша некому так не относился, и к нему не относились так же как Толмацкий к Аделине..Наверное поэтому бесился. Может бесился потому что это ерунда, а не любовь? Им по шестнадцать, о каких отношения идёт речь? Они дети ведь..

Аделина сюсюкалась с котом, совершенно не обращая внимания не Пашу, не на Кирилла. А вот эти двое с неё глаз не сводили. Кирилл прожигал её до ужаса влюблёнными и такими нежными глазами, а вот Павел наоборот - строгим, жёстким, едва агрессивным взглядом. А потом та вздрогнула, будто опомнилась и вспомнила что-то важное. Белова опустила измученного ласками кота на пол и обернулась. Кирилл взгляд не свёл, наоборот даже немного улыбнулся, а когда она наклонилась ближе он покраснел..

- Я поговорила с мамой, она разрешила поехать с тобой в Петрозаводск. - Еле слышно прошептала девушка, а потом выпрямилась. Тот факт, что ей разрешили не было удивнтительным или чем-то специфическим, потому что разрешила мама. Татьяна Александровна дочерью в основном то и не занималась, из всех троих она выбирала Пашу, всегда и постоянно. Да и сейчас у неё был такой период, лишь бы сделать так что б дети и посторонние глаза светили подальше от квартиры.
Кирилл улыбнулась ещё шире, ещё сильнее, и казалось что эта улыбка вот-вот порвётся, настолько она была искренней. Аделина расплылась в такой же искренней нежной улыбке, и только сейчас он заметил ямочки на щёчках. Но улыбка пропала так же быстро как и появилась. Паша..

- Больше двух говорят вслух. Ты думаешь, что я не знаю? - Несказать, что Павел был в ярости, просто недоволен. Недоволен тем, что Аделина от него что-то скрывает, что мать отпустила его с этим.. оболтусом, не подумав о безопасности и состоянии своей единственной дочери..

Белова вздохнула, вжала голову в плечи и виновато посмотрела. То что он не злился, облегчало участь. Аделина относилась к брату с полным пониманием и уважением, даже немножко с любовью, брат всё таки. Весь его контроль и запреты - это неудачные проявления любви. Он просто по-другому то и не умел, да и не пытался учится. Просто злить его не хотелось..

- Вы там по аккуратнее будьте, Кирилл я буду прозванивать и если не сложно попроси какого-нибудь из взрослых что б за ней последили, а то она..
Буркнул Белов махнув на сестру рукой. И всё же из этих двоих он доверял Толмацкому.. Он более собронее, да и на опыте уже.

***

- Знаешь, мне так понравилась твоя картина с овечкой и волком.

Солнце пекло до безумия, хотелось окунуться в ледяную воду ещё раз, залезть в холодильник или оказаться погребённым заживо, только не оставаться здесь. Рядом на дряхлых потрёпанных досках лежала Аделина, загорала. Каждая её конопушка, царапина, шрам, завораживали так, что он переставал дышать.
Белова на него не смотрела, стеснялась при первой возможности. Ну как не стесняться если перед тобой, пусть не оголённый, но в одних шортах, Децл? Она то и на обычного мальчика не смотрела в таком плане, и в таком виде, а тут сам Децл..

- «Повер», которая? - Почему-то буквы путались вместе со словами, она ставила не так ударение, а сейчас и вовсе пропустила мягкий знак, выдавливая из себя какое-то не очень понятное слова. Потому что смущалась, она ведь в одном купальнике, в раздельном купальнике.. Так стыдно от чего-то стало. И та прикрыла покрасневшее лицо кепкой сильнее, смахивая на то что солнце светит в глаза.

- Поверь.. - Едва слышно буркнул он, а потом немножко привстал, опираясь на руке. Натянутый хилый мост жалобно скрипнул и покачался, напоминая о том что они здесь одни. - Давай ещё ополоснёмся и пойдём? А то обгоришь ещё.

Белова пожала плечами и лениво пробубнила что-то по типу «можно». А затем, буквально не за что получила тычок пальцем в живот и недовольно поморщилась, показывая язык, будто бы он её сейчас увидит. Аделина окунулась позже и намного дальше, чем сам юноша, и так же намного быстрее оказалась на берегу озера, только на противоположном. Кирилл лишь изредка нырял, плавать он то и не очень любил, а вот погрузится на глубину. Да какая здесь глубина. Всеми излюбленное место для купания было слишком маленьким, если посчитать по росту, то Паше, если он встанет по середине озера, будет примерно по грудь. А Паша то тоже ростом не отличался, по этому о какой глубине идёт речь? Вообще развлечение здесь было одно: хилый натянулый мостик через всё озеро, откуда можно было прекрасно прыгать. Только и этот мостик скоро, точнее, вот-вот развалится. И тогда он понял что засмотрелся. Засмотрелся на что? Каждую секунду Аделина появлялась на половину, то нижняя часть, то передняя. Щёки предательски покраснели и тот моментально обернулся, принялся выходить на мягкий горячий песок. Аделина словно телёнок на поводке сделала точно также, вылезла, перешла через мост и оказалась лицом к лицу с Кириллом.

- Ты сегодня прям радостный какой-то, - Подметила рыжеволосая, натягивая на голое тело майку. Он правда был радостный, сейчас, а полтора или даже два часа назад прожужжал ей все уши о том, какие у неё отвратительные соседи и он к ней на ночь больше не придёт. Такая радость была вызвана всем: тем, что она поедет с ним на концерт, тем, что ни Бля, ни Руслан, а так тем-более Дамир, сегодня не вышли и ближайшие два дня так же не выйдут, и она полностью в его руках, тем что у Паши сегодня хорошее настроение. И почему-то от того что ему было радостно, было радостно и ей. - А ты откуда про картину знаешь? По столу лазил?
Аделина как бы и не старалась, но мягкий тон скрыть не могла. Она то и не переживала, пускай лазиет, там нечего такого не было что можно была скрыть. Все её секреты, приличные и не приличные были глубоко запрятаны в таком одиноком и тёмном месте. Да и картины эти, они числились в группе самых не любимых, и по её мнению, самых некрасивых и уродский картин. Она могла и лучше. Тетрадку ту она тоже не считала секретом, часто использовала для черновика, часто для каких-то заметок, когда-то для зарисовок. Всё что было столь личное, было вырвато, или замулёвоно и переписано в другую тетрадь. Если бы он попросил она бы и сама ему лично показала и дала почитать.

- Ну почему сразу лазил? - Возмутился тот. - Я по случайности снёс твою книгу и вся стопка упала вниз, когда собирал заметил папу холстов перевёрнутыми, мне стало интересно.

Белова на оправдание усмехнулась, понимая что Толмацкий ей врет прямо в глазах. Книга, особенно если их было несколько не могли бесшумно упасть. А вотгпохота она не слышала.. Но на враньё она отреагировала...не как. Киря ей не собачка что бы вечно оправдываться где он и почему лазил. Да и кто она ему такая? Мама? Бабушка? Жена? Она права не имеет его контролировать, да и если бы и было жто правотона бы всё равно не контролировала. Потому что сама на контроле живёт, и прекрасно знает какого это, когда твой каждый шак просчитывают и следят.

- Слушай, - Аделина подошла ближе, коснулась, хоть и на солнце, холодного пацанячьего плеча, привлекая внимание. Кирилл шёпотом матерился, пытаясь разобраться в шнурках кед, а ощутив касания выругался так что чуть уши не завяли. Белва снова улыбнулась, но не плечо отпускать, не отходить, она не собиралась. - Давай пойдём через дома, здесь район какой-то недалеко. Идти конечно дольше чем через степь и лесопосадку, но безопаснее.

Толмацкий не слушал, кивал, мол «да-да , я согласен», только совершено не понимал и не волновался в её монолог. Уж слишком был затянут в развязывание крепкого узла на шнурках.

Кирилл шёл тихо, беспрерывно слушал её монотонный, но такой до боли нежный голос. Пусть рассказал был и с бранью, с такими словами, которые он не знал, но до жути интересный. Его забавлял её жаргон, её «шо», которое всего лишь пару раз, забавляло с каким серьезным и даже яростным лицом она это всё рассказывала.

- Подожди-подожди, - Остановил её Толмацкий и остановился сам. Конечно её «приличные» слова нельзя было назвать примером, но мимо ушей не пропускал. И его матерьный словарь пополнился на выражений пятьдесят наверное. - Что ты сейчас сказала?

Аделина аж опешила. А что она сказала... Она то и говорила на лету, не думала. Может обидела, зацепила чем-то. Белова моментально опустила голову, старась скрыться от назрйлешо, но достаточно приятного взгляда серых глаз.

- Как сахар жрать так в два куска, как нахуй сесеть - пизда узка.- Быстро протораторила та, поднимая на него виноватый, стыдливый взгляд. Чего она стыдится.. Она то и не знала, может потому что так не культурно выражается перед мальчиком. Так Аделина же тоже человек, без матов не обойтись. Потому что перед мальчиком. - А что...

Она не успела закончить. Огромная, чёрная собака с пронзающим громким лаям литеоа на них... На неё. Кирилл дёрнул, резко, грубо, стараясь хоть как-то защитить, но как бы не хотелось, от собаки не спас. И с такой яростью и ненавистью животное вцепилась в девечью ногу. Оно не кусало, оно рвало.
У Аделины глаза от ужаса расширились. Боль пронзила, сначала ногу, а потом колкими ударами остановилось в голове, растекаясь по всему телу. Кровь пошла фонтаном, стекая по зубам собаки, по белоснежной коже, по кроссовками и капала на грязную землю.

- А ну фу! - Попытки отогнать это чудовище криками или хоть как-то помочь словами были четными. Он делал только хуже, кричал прям на ухо, и кричал так громко и звонко. Козалось, что она оглохла, ну или оглохнет через пару минут. Кирилл не целился, да и не рассматривал что кидал, швырнул пвервое что попалось, что кинулось в глаза. И булыжник попал прям в бок и собака заскулила, отцепилась от бедной измученной конечности девушки и отстранилась, продолжая скулить.

- Фу! - Кирилл продолжал фукать, наступал и замахивался с каждым разом всё сильнее и сильнее. Только когда зверь испуганно оглядываясь бежал, Деул обратил внимание на свою возлюбленную. Скулила уже не собака, а Алелина, хватаясь за кирпичную стену кого-то дома. - Деличка, давай сядем?

В ответ Деля посмотрела на него таким перепуганным взглядом, что внутри всё расплавилось от жалости к ней. Кирилл до этого совсем не знал что умеет сюсюкаться, особенно с девочкой. Да и как сюсюкаться! Толмацкий гладил её по головке, помог положить раненую ногу на лавочку, говорил всякие нежности и чмокнул в щёчку, даже сам лично помог промыть рану. Только одним промыванием здесь не обойтись.. Кусок ноги, чуть выше колена был разорван в дрыск, кровь продолжала течь перекрывая вид для точного, хоть и не верного анализа, но было понятно было что нужно шить. Но всё же они сошли на том что лучше позвонить Паше, потому что до больницы они не дойдут.

Паша по сравнению с безразличием младшей сестры закатил скандал, отчитал перепуганных ребят, и приказал чтоб от друг друга они не отходили. Они и так не разлучались, куда ещё..И почему-то у Белова образовался какой-то комок то ли доверия, то ли уважения. Толмацкий всегда за ней хвостиком бегает, помогает вечно, вот сейчас, он сам то мелкий и по росту и по весу, а как по лестнице помог подняться.

- Как думаешь, мне отрежут ногу, или я заражусь бешенством? - В отличии молодых людей Аделина относилась к ситуации... нейтрально. Да больно, да страшно. Но смысла ныть она не видела и не понимала. По крайней мере её не волновало из перечисленных не настигнет. А если и настигнет то такова судьба.

- У тебя будет бешенство, - Заявил Толмацкий и ехидно улыбнулся. - И ты в конвульсиях загрызёшь кого-то... Смирнова.

Белова улыбнулась шире, так нежно и искренне, что Кирилл растёкся на кушетки возле операционной. Только ношу не отрезали, бешенство не нашли, только зашили, шва три наложили точно, понаставили кучу уколов и выпала она из кабинета с одной рабочей ногой. Вторая раненая, полностью онемела и была такой тяжёлой, что Аделине самой захотелось её отрезать. В дверях её подхватил Павел, поднял на руки и заявил что нашёл хозяина этой собаки. Легче от этого не стало, так же как не стало от такого что он нёс её на руках. Паша держал так сильно, неправильно положил ногу, принося адскую боль. И даже недал попрощаться с Кириллом, который так жалобно на неё смотрел..И только сейчас она поняла, что он тогда, сидя напротив сделал. Веснушчатые щёчки залились ярко-розовой краской и та невольно погладила сеья по щеке, опуская взгляд в пол. Поцеловал, точнее чмокнул, так невинно и заботливо, что душу перехватило. Поцеловал...